Чтение онлайн

— Госпожа! — в голосе служанки — страх, но и упрёк. — Я вам сразу же сообщила! Вы сказали прогнать её и не пускать на порог!

— Я? Я не могла такого сказать! Ты, видимо, все неправильно поняла! Ты позоришь меня перед господином генералом!

Господином генералом.

Как будто я не стоял у двери пять минут назад. Как будто не видел, как Вилена вылетела из гостиной — дрожащая, мокрая, с лицом, изуродованным слезами и ужасом. Как будто не чувствовал, как её лоб врезался мне в грудь, и как её пальцы впились в мою ткань, будто я — последняя опора в этом проклятом мире.

Моя.

Слово ударило изнутри — не мыслью, а рёвом. Глубоким, первобытным, таким, что я пошатнулся.

Моя. Моя. МОЯ.

— Быстро! Чего встала! Чай для моей внучки! О, милая, сядь поближе к огню! Ты совсем продрогла! Полагаю, твой муж не смог приехать? Опять дела? Ну ничего… Сейчас мы выделим тебе комнату. И поищем что-то из твоих старых нарядов. Не волнуйся, дорогая. Ты дома.

Вилена ничего не ответила, и дверь в гостиную мягко закрылась.

Я медленно отступил в коридор. Сердце стучало так громко, что, казалось, стены вибрировали.

Я становился у окна, оперся ладонями о подоконник — и сжал его так, что дерево заскрипело под пальцами. Холод стекла обжигал лоб, но не мог унять жар, разливающийся по венам.

Эта женщина… должна принадлежать мне. Так решил дракон внутри.

Когда она выбежала из гостиной — ослепленная слезами, ничего не видя, — я едва успел среагировать. Она врезалась в меня всем своим хрупким телом, и в тот миг что-то внутри меня взорвалось.

Я почувствовал её — не просто плоть, не просто тепло. Я почувствовал своё. Как будто моя кровь узнала её, как будто зверь внутри меня впервые за долгие годы нашел то, что было предназначено мне задолго до моего рождения.

Она подняла глаза. Большие, тёмные, полные слёз — но в них не было покорности. Только гордость, ярость и отчаяние. И в этом взгляде я прочёл всё: побои, предательство, одиночество… и несокрушимую волю.

Я не заметил, как схватил её за локоть. Не из вежливости. Из инстинкта — чтобы удержать, чтобы не ускользнула.

Я смахнул снег с её виска — не задумываясь. Просто нужно было коснуться.

Я не осознал, что держу её за локоть. Что касаюсь пальцами её ледяной кожи. Что смахиваю кусочек льда с её влажных волос. Что смотрю на неё так, будто мог бы сжечь весь мир, лишь бы защитить её.

Жар поднялся от живота к груди, и я едва сдержал стон.

Хочу её. Хочу. Хочу.

Сейчас. Здесь. Сорвать это жалкое платье. Прижать к стене. Скрыть от всех. Увезти. Сделать своей — навсегда.

Но…

Она — сестра моей невесты.

Если я нарушу помолвку — если хоть на шаг отклонюсь от пути — Виталия будет уничтожена. Её репутация, её будущее, её жизнь. Леди Хейверинг не просто выбросит её — она сотрёт её с лица земли, как свою ошибку, как свой позор.

Столько лет я строил себе клетку из чести, долга, клятв и титулов. И теперь она держала меня крепче, чем цепи. Я не мог позволить себе даже взглянуть на неё — не так, не с таким жаром. Не с такой жаждой.

Я — человек долга. Я — герцог. Я — жених.

А это… Это было не человеком. Это был зверь. Мой зверь. Дракон, которого я годами держал на цепи. И вот он рванул — не из-за золота, не из-за власти…

А из-за неё.

И тогда я почувствовал.

Не только жар от прикосновения.

А тягу.

Как будто сердце давно билось в такт её пульсу, и сейчас, наконец, их ритмы совпали — с такой силой, что в груди заныло.

А потом — ниже.

Жгучая, неумолимая волна прокатилась по телу. Кровь хлынула вниз, и штаны вдруг стали тесными, почти мучительными.

Я хотел её. Не просто обладать.

Я хотел разорвать этот мир, который посмел поставить между нами стену.

Но я — не зверь.

Я — человек, и мой долг — выше желания.

Сестра моей невесты.

Эти слова — как цепь на шее. Я вспомнил Виталию — нежную, покорную, с глазами, полными надежды. Она ничего не заслужила, кроме чести. А я?

Если я сейчас сделаю шаг… Если позволю себе даже взглянуть на Вилену с тем, что горит во мне…

Я прижался лбом к холодному стеклу окна. Ледяной холод — как напоминание: ты в клетке.

Не из золота. Не из этикета.

А из клятвы.

Я вдохнул. Глубоко. Словно пытался выдавить из лёгких не только воздух, но и желание. Дракон внутри взревел в бессилии, но я сжал его железной волей.

Даже если я умру от этого желания — я не подам виду.

Даже если дракон внутри будет рвать меня на части — я не позволю ему вырваться.

Пусть лучше сожрёт меня изнутри, чем погубит её.

Но… Я не мог просто уйти.

Не мог оставить её в этом доме, где её предали, где её боль — повод для театрального лицемерия.

Поэтому я вошёл.

Сказал, что хочу видеть её — Вилену — подружкой невесты.

Знал, что леди Хейверинг будет против. Женским чутьём она чувствовала — старшая внучка опасна. А я?

Я дал Вилене крышу над головой.

И одновременно — новую клетку.

Но сейчас я понимал. Я не мог ее отпустить. Вернуть домой, где ее ждет ее супруг, про которого уже давно ходит слава как о человеке, готовом спустить все на карточные игры и красивых девиц. Я должен был вступиться, даже если бы это была не она…

Я сжал кулаки.

Что же я наделал? По-хорошему бы не видеть ее никогда. Что стоило нам разминуться на пару минут? И никогда не встречаться? Буквально несколько минут решили бы судьбу, но нет…

Я не могу ее отправить из дома, чтобы не видеть ее. Не могу вернуть к мужу. Не могу попросить уехать. Ведь этот дом — ее убежище.

Зато теперь она будет рядом.

Каждый день.

Каждый вздох.

Каждый взгляд.

Я буду стоять, как статуя, в железной рубашке долга, чувствуя, как под ней сгораю заживо.

Да.

Я хочу её.

Больше чести. Больше жизни.

Но она никогда об этом не узнает.