Чтение онлайн

В СССР, нам, молодым казакам, не раз приходилось видеть в кинофильмах легендарных народных вождей революции 1917-20 г. г., таких, например, как Чапаев, Щорс и др. Роли этих вождей исполнялись опытными артистами и их вид производил на зрителей поистине исключительное впечатление. Мы, молодежь, видели на экране смелых и лихих командиров, с заломленной «чертом» папахой, с боевой, твердой осанкой. В нашем воображении представлялся легендарный герой именно только таким, каким мы видели его в кино-фильмах «Чапаев», «Щорс» и др.

Вышедший из машины человек поразил нас свои видом, абсолютно сходным с нашим представлением о легендарном герое.

Кононов, с твердой осанкой, с пышными пшеничными усами, в заломленной «чертом» донской папахе, в бурке, с казачьей шашкой и плетью в руках, приковал к себе наши взоры.

Вслед за Кононовым из машины вышли двое усачей-детин в высоких мохнатых белых папахах, с черными длинными бородами. У одного в правом ухе поблескивала золотая серьга. Это были постоянные телохранители Кононова.

Среди мертвой тишины замершего по команде «смирно» полка, слышался рапорт «Дедушки-майора»:

«Господин подполковник, вверенный вам 5-й Донской казачий полк по вашему приказанию выстроен».

«Здравствуйте, мои сыны!» — отрывисто и громко поздоровался Кононов.

«3дравия желаем, господин подполковник» — дружно грянул полк.

Наша сотня ответила гробовым молчанием. Перепуганные, накричавшим на нас Пуговичниковым, за то, что мы не умеем здороваться, мы просто не решились ответить на приветствие Кононова. Дело в том, что приученные здороваться по-немецки, большинство из нас действительно не знало, как полагается с начальством здороваться по-русски. Те-же, которые знали, умышленно промолчали, дабы опять не произвести «галдеж», как назвал «Дедушка-майор» наш ответ на его приветствие.

Окинув орлиным взором полк, приложив к папахе руку, Кононов, под полковой оркестр стал обходить строй полка. Вслед за ним двинулся «Дедушка-майор» и другие старшие офицеры.

Подойдя к нашей сотне Кононов замедлил шаг, с бронзового, загорелого лица, на нас в упор, пронизывающе насквозь, смотрели яркие зеленые глаза. Перед нами было необычное, лицо, каким обладают в большинстве люди, — перед нами было лицо тонкое, с прямым носом и с орлиным твердым взглядом. Что-то специфически-казачье было в его облике и манерах. Из подлобья смотрели мы, молодые казаки, на Кононова, в первый раз увидевшие перед собой казачьего вождя — «Батько».

Обойдя строй Кононов обратился к полку с речью: «Мои славные сыны! Вот уже третий год как мы, в ужасно трудных условиях, ведем жестокую борьбу против поработителей нашей Родины. Все вы свидетели тому, с какими трудностями пришлось нам добиться разрешения для организации борьбы против Сталина. Несмотря на это, мои родные, я с совершенной уверенностью могу заявить, что вы не падали духом даже в такие мрачные для нас дни, когда все наши шансы на организацию освободительной борьбы против Сталина были у нас отобраны. Когда наши союзники-немцы не хотели и слышать о создании крупных казачьих вооруженных единиц и вообще о какой-либо другой реальной силе из народов России. В эти трагические дни на протяжении более двух лет вы, мои славные воины — сыны вольнолюбивого казачьего народа, с не угасающей энергией и неограниченной жертвенностью, с верой в Бога и великой надеждой и верой в победу правды над неправдой, вели неустанную богатырскую борьбу. Вашим боевым подвигам нет равных в мире! Желательно или не желательно нашим врагам, но будущие беспристрастные и честные историки вынуждены будут отметить вашу исключительную боеспособность, ваше неизмеримое упорство и храбрость в борьбе за победу добра над злом.

На пройденном пути мы оставили немало казачьих могилок. Дорогой ценой мы платили за наши боевые победы. Дорогой ценой и впредь придется платить нам за нашу упорную волю обрести свободу для нашей великой Родины. На нашем тернистом пути нам придется встретить еще немало преград, но я твердо верю, что ни вы, ни я, не свернем с намеченного пути и будем штурмовать любые преграды какие-бы они не были и чего-бы это нам ни стоило.

Сегодня, мои славные, с великой радостью заявляю вам, что в нынешний день мы уже не горсточка вооруженных казаков, какой мы начали борьбу нашим доблестным 102-м Донским казачьим полком в 1941 году. Сегодня мы находимся в лагере 20-ти тысячного вооруженного казачьего войска! Войска, с высоким боевым качеством и неизмеримой духовной силой.

Крепко верю, что настанет время, когда наши вооруженные силы будут исчисляться не тысячами и не десятками тысяч, а миллионами. Вот тогда-то мы и померимся силами с любым врагом, ставшим на нашем пути. Вот тогда-то мы и посчитаемся со всеми теми, кто испакостил нашу великую Родину, кто задумал превратить ее в арену экспериментов для достижения своих темных целей. Мои родные, я всегда говорил вам, скажу и сейчас, и прошу это крепко помнить, — Красная армия — это наша армия, солдаты и командиры Красной армии, это наши солдаты и командиры. Генералы Красной армии — это наши генералы. Мы должны помочь им вырваться из паутины, сплетенной тираном-Сталиным и предоставить им возможность нами командовать и вести нас к светлому будущему нашего великого Отечества. Красная армия должна вся полностью перейти к нам, в наши братские объятия. Мы должны вырвать ее из цепких когтей политических преступников, создавших своими темными действиями заколдованный круг в нашем Отечестве. Мы должны прорвать этот заколдованный круг и соединиться с нашим многострадальным народом и только тогда падут ниц все наши враги и только тогда наша Родина станет свободной. Вам — лучшим сынам народов России, вам — сынам донских степей, красавицы Кубани и буйного Терека, вам, казакам, — сынам свободы, доблести и чести, история начертала путь борьбы, в которой вы являетесь авангардом в настоящих и будущих великих сражениях. И это не случайно.

Если мы вглядимся в историю нашего Отечества, то мы увидим, что именно казачество было всегда авангардом в борьбе против любого насилия, против любой неволи.

Сталин и его опричники задумали вытравить из нас казачий дух, выжечь каленым железом наши души, пытками, концлагерями, великими мучениями заставить нас отказаться любить свободу, отказаться от борьбы за нее.

Да не тут-то было. Не таковы казаки, чтобы сдаться на милость презренному, нечестному и трусливому врагу и быть его послушными рабами.

Нет. Любовь к свободе дана нам от Бога и никто ее не был в силах вытравить из казаков ни раньше, ни теперь, не в силах будет вытравить и в будущем. Казачество — это колыбель свободы народов России и это — не угасающий очаг свободы. Вот почему русский народ сочинил о казаках такие прекрасные былины, песни и предания. Вот почему все народы России с великой любовью поют песни о казачестве, о его боевых подвигах, о его чести и славе.

Мои родные сыны! Сегодня мы можем с уверенностью сказать, что мы достойны своих славных казачьих предков! И я верю, что придет час, когда мы, казаки, готовы будем вместе со всем великим русским народом и другими народами России приступить к штурму заколдованного круга. Я верю, мои славные сыны, что скоро придет час, когда мы на дедовских арчаках вихрем понесем нашу радость — освобождение святой Руси в наш дедовский вековой казачий Дом!»

Среди мертвой тишины застывшего полка, как святая заповедь лилась речь Кононова и глубоко западала нам в душу. Такой речи, от таких больших казачьих начальников мы еще не слышали. От слов Кононова у меня першило в горле, у многих других я видел на глазах слезы. Многое напомнил нам Кононов: о великом несчастном русском народе, не знавшем никогда свободы, о вольном казачестве, всегда так дорого платившем за свою свободу.

После официальной части построения, Кононов стал обходить ряды и дружелюбно, по-отцовски, говорить с казаками.

Подойдя к нашей сотне, окинув нас взором, он, сделав удивленный вид и разведя руками, воскликнул: «Вот, герои-то какие! Орденов-то сколько!» и тут-же стал шутить с казаками, многих расспрашивать о личной жизни, многим пожимать руки, пересыпая свою речь словами: «Сыночки», «славные», «герои» и т. п. Перед нами теперь уже был не суровый начальник, а добрый, ласковый и веселый «Батько».

Вся эта картина разговора казаков со своим Батькой, отражала особый казачий быт, особый уклад казачьей жизни, испокон веков присущей только казакам.