Чтение онлайн

Для связи ген. Шенкендорф прикомандировал к полку связного офицера — лейтенанта графа Риттберга, а для обеспечения полка в материальном отношении, вооружением, боеприпасами и т. д. были прикомандированы из немецкого состава офицер-хозяйственник и группа унтер-офицеров.

Подбор казаков, казачьих офицеров, структура построения боевой части и ее обучение, было непосредственно предоставлено Кононову. Генерал Шенкендорф приказал так-же немецкому саперному батальону оборудовать казармы для казачьего полка. В течение 14 дней этим батальоном были прекрасно оборудованы казармы, склады, конюшни, кухни, тиры, манежи и т. д. Параллельно получалось обмундирование, оружие и огнеприпасы советского происхождения, обоз, автомашины и запасы продовольствия. Надо сказать, что во всех этих мероприятиях особенно активно и с искренним желанием помочь казакам принимали участие адъютант ген. Шенкендорфа капитан Гильке, начальник оперативного отделения штаба корпуса майор Кревель и другие немецкие офицеры. Эти люди, не щадя своих сил, делали все возможное с их стороны, чтобы помочь Российскому Освободительному Движению, но их связывала по рукам и ногам вышестоящая власть — власть бредовой политики нацизма.

Костяком формируемого полка, естественно, оказался людской состав 436 стр. полка, но многие из этого состава не были приняты в казачий полк, т. к. в него, прежде всего, набирались казаки. Не принятых немецкие власти устроили, с соответствующими документами, на гражданскую работу.

Ровно через 8 дней после перехода к немцам, Кононов 1 сентября прибыл в лагерь военнопленных в г. Могилеве для набора казаков-добровольцев в первую боевую единицу Освободительного Движения Народов России 1941-45 г. г. В лагере насчитывалось свыше 5.000 военнопленных. Все военнопленные были выстроены во дворе лагеря, Кононов выступил со следующей речью: «Дорогие братья, нашей необъятной родины России! Я, донской казак, прослуживший в Красной армии с 1920 г. по 22 августа 1941 г. знаю прекрасно, как вы жили при советской власти. Видел все ужасы, принесенные нам большевиками — голод, нищету, бесправие, поэтому решил уйти от большевиков и поднять всех честных людей, любящих свою родину, на борьбу за освобождение нашего Отечества от преступной власти Сталина. Немцы нам идут навстречу, как союзники, и помогут нам снабжением, оружием, обмундированием, продовольствием и др. средствами до полного разгрома большевиков. После свержения советской власти мы сами установим свою народную власть. За помощь, оказанную нам немцами, мы, безусловно, отплатим добром: как? тогда будет видно, но это не значит, что мы немцам отдадим территорию, или себя в кабалу. Нам помогут немцы, а мы им, ибо коммунизм угрожал и угрожает немецкому народу тоже. Поэтому мы выступаем как союзники. Мы выступаем не против русского народа или других национальностей, населяющих просторы России — мы выступаем против кровавой власти Сталина. Мы будем представлять из себя армию освобождения нашей Родины от коммунизма и восстановления в ней настоящего справедливого всеобеспечивающего порядка к жизни людей. Свобода слова, печати, право на вероисповедание. В скором будущем, я думаю и уверен, найдутся люди из нашего народа, которые образуют правительство и выработают программу наших чаяний и желании. В этой борьбе мы, безусловно, должны использовать помощь Германии другого выхода у нас нет.

Завтра в 10 часов утра, здесь, в лагере, я буду отбирать всех тех людей, которые хотят идти в открытый бой против большевиков. Конечно, в первую очередь, буду брать казаков, т. к. первая формирующаяся часть будет казачья.

До свиданья, братья!»

В эту ночь в лагере никто не спал.

Возбужденные люди говорили без конца, забыв о сне, забыв даже, что они смертельно голодные. Воевать за Россию, за свободную Россию без большевиков, без палачей НКВД, без сексотов и убийц Сталина, за Великое Отечество, где можно будет жить не боясь, что за тобой ночью приедет «черный ворон» — «карета» НКВД и мрачные, озлобленные садисты бросят тебя в нее, как затравленного зверя и повезут на пытки и неслыханные мучения, о которых свободный мир не имеет ни малейшего представления. Видеть Россию свободной казалось каждому несбыточным счастьем, о котором мечтал каждый человек в СССР. Но воевать рядом с немцами… ах, черт с ним, с немцем, с кем угодно, лишь бы против Сталина.

Обуреваемые этими горящими мыслями бойцы и командиры Красной армии не спали целую ночь.

Наутро в 10 часов приехал Кононов. В лагере творилось что-то невероятное — все (за исключением некоторых) желали идти на борьбу. Глаза у Кононова горели радостью и гордостью за свой народ, за людей, с которыми вырос, учился, служил и к которым сам принадлежал. Он готов был их всех взять, всех до единого, но он этого не мог сделать «пока-что» (опять таки так думал Кононов).

Попросив всех успокоиться и установить тишину, он сказал: «Мои родные! Я бесконечно рад и горд за вас всех, дорогие братья. Я еще больше верю в правоту освободительной борьбы. Ваше желание вступать в ряды борцов против коммунизма, подтверждает правоту начатого нами дела. Верьте, братья, я не единственный, таких как я будет много. Формирования скоро начнутся по всему фронту. Мы развернемся в огромную освободительную армию. Красная армия — это наша армия и вся она перейдет на нашу сторону. Тиран-Сталин останется один со своей кучной кровопийц, палачей-садистов из НКВД, но уже с этими «героями», я думаю, мы как-нибудь справимся (общий смех). Я прошу вас всех быть выдержанными и соблюдать порядок. Сейчас я вас всех взять не могу, т. к. имею пока-что разрешение формировать один казачий полк, но оставшихся прошу духом не падать. Вскоре придет разрешение немецкого правительства на формирование других полков и дивизий Освободительной армии и все вы будете иметь счастье вступить в ее ряды. Как я уже сказал вчера, я буду брать, в первую очереди казаков».

На просьбу всем казакам отойти вправо — хлынул весь лагерь, все оказались «казаками». Каждый хотел вступить в казачий полк во что бы то ни стало, сегодня-же. Пришлось не отделяя казаков строить всех колонной и каждый должен был по очереди подходить к столу, за которым сидел Кононов со своими офицерами и немецким офицером связи. Подошедшему Кононов задавал вопросы: Казак? Какого Войска? Какой станицы? Сколько служил в армии? и т. п. Опрошенному Кононов говорил отойти вправо или влево. Долголетняя служба в армии и большой опыт позволяли ему сразу определять, на что способен стоящий перед ним солдат. После нескольких вопросов Кононов сразу определял, кто казак, а кто не казак. Тут уместно сказать, что если Кононов набирал казаков, то это лишь потому, что у него на это был соответствующий приказ немецкого командования. Он также учитывал, что многое будет зависеть от того, какого качества окажется первая боевая единица Освободительного Движения. Этому Кононов придавал большое значение. Он хотел в первых же боевых действиях показать немцам полезность и необходимость расширения Российского Освободительного Движения. В силу этого из более 4-х тысяч желающих Кононов отобрал 542 чел. — из них 405 казаков и 137 не казаков.

Такая-же картина происходила и в других лагерях военнопленных — в Бобруйске, Орше, Смоленске, Пропойске, Гомеле и др. местах.

К 15 сентября в Могилев, в место формирования казачьего полка, прибыло 1061 добровольцев. 16, 17 и 18 сентября 1941 г. в казармах происходила четкая, быстрая работа по следующему плану:

1. Разбивка казаков по подразделениям (сотням).

2. Баня, стрижка, бритье.

3. Получение обмундирования и подгонка его.

4. Получение оружия.

5. Устройство внутреннего порядка в казармах, конюшнях и на складах.

К 19 сентября Кононов сформировал полк в составе: 8 сотен, из них 1,2 и 3 — конные; 4,5 и 6 — пластунские; в каждой сотне по пулеметному взводу (4 станковых пулемета «Максима»); пулеметная сотня — 16 станковых пулеметов «Максима» (4 взвода по 4 пулемета в каждом); минометная батарея — двенадцать 82 мм минометов (4 взвода по 3 миномета в каждом); артиллерийская батарея — шесть 45 мм и шесть 76 мм орудий.

Кроме боевых подразделений — подразделения: связи, саперное, хозяйственное и полковой духовой оркестр.

В полку: офицеров — 77, урядников — 201 и рядовых казаков — 1521; всего — 1799 чел.

19 сентября 1941 г. к 10 час утра казаки, все 1799 человек, были выстроены на большой площади вблизи казарм. Все, как один, в донских казачьих папахах, брюках с красными лампасами, с казачьими погонами. На правом фланге красуется знамя полка. Знамя держит 50-тилетний донской казак станицы Каргальской, Белогрудов Кузьма Никифорович, потерявший в подвалах НКВД 4-х сыновей и 2-х родных братьев, отбывший сам 12-тилетний срок в лагерях НКВД, где у него были выбиты все зубы и сломаны два ребра. Ассистенты у знамени — по два представителя от каждой Войсковой казачьей группы, состоявшей в полку, и два — от будущих казаков (т. е. не урожденных казаков, которых в полку было около 250 чел.), имея в виду афоризм прославленного Донского Атамана графа Платова: «Казаки не рождаются, а ими становятся». Первый Цавидис, грек из гор. Мариуполя, 36 лет, успевший 10 лет пробыть в концлагерях НКВД, потерять при допросах, зубы, где ему заодно сломали левую руку и два пальца на правой руке; второй — Ивановский Петр Иванович, 38 лет, бывший политрук гаубичного полка 100-й стрелковой дивизии, был членом ВКП(б) с 1933 г., в прошлом рабочий из Ивано-Вознесенска; советской властью не преследовался, но во имя спасения Родины от сталинского террора, ставший на путь борьбы со сталинской кликой. Левее знамени — полковой оркестр, созданный из состава полка. Далее в форме буквы «П», в двух-шереножном строю — все подразделения полка. Вокруг выстроенных казаков толпилось гражданское население: взрослые и дети, мужчины и женщины, старики и молодежь, пришедшие посмотреть на казанов — первых людей, ставших в этой войне на путь открытой вооруженной борьбы против «вождя мирового пролетариата», палача российских народов — Сталина. Слышно было, как люди переговаривались между собой: «Вот это да, русские герои, за Россию против Еськи Джугашвили ишака чертова, что замучил народ вконец, изверг треклятый!»

Группа стариков подошла совсем близко к строю и один совсем глубокий, смотря на всех воспаленными глазами, громко, так, что далеко было слышно, сказал: «Слава вам вечная, дети-казаки! Поклон вам от нас мужиков-белорусских. Слава России-Матери и смерть коммуне проклятой! Мы все готовы подсобить вам в борьбе против большевика».

В 10 часов со стороны казарм показалась небольшая группа всадников. Впереди на сером англо-арабе скакал донской казак — командир казачьего полка майор Кононов. «Смирно! Равнение на-право! Господа офицеры!» — подал команду терский казак, бывший командир эскадрона 50-й кавалерийской дивизии старший лейтенант Красной армии, а ныне командир 1-й сотни — сотник Мудров Сергей Михаилович. Полк замер, все взоры на своего командира полка. Оркестр играет «Встречный марш», Кононов проскакал перед фронтом, остановился посередине и громким отрывистым голосом произнес: «Здравствуйте, родные казаки!» В ответ, в один голос: «Здравия желаем, господин майор!» — далеко разнеслось над площадью и отозвалось эхом от стен полковых казарм. Не успел замереть ответ, как подошло несколько легковых автомобилей. Из машин вышли — генерал Шенкендорф, немецкие офицеры, корреспонденты с фотоаппаратами, бургомистр г. Могилева. Кононов отрапортовал генералу. Приняв рапорт, Шенкендорф обратился к полку: «Казаки и господа офицеры! Приветствую вас, как союзников в войне, с нашим общим врагом большевиками. Я позволю себе выразить уверенность в том, что ваш полк, под командованием майора Кононова, окажется на должной высоте при исполнении поставленных ему задач. Поздравляю всех вас с вступлением в ряды вооруженных борцов с коммунистическо-советской властью!» Вслед за приветствием ген. Шенкендорфа объявлен его приказ (перевод с немецкого):

«19 сентября 1941 года, гор. Могилев. Штаб армейского тылового корпуса группы «Центр».

I. На основании распоряжений генерального штаба казачий отряд, формирующийся в гор. Могилеве, именовать «120-й Донской казачий полк». Командиром полка назначается казачий майор Иван Кононов.

II. Все порядки, обучение, офицеры, унтер-офицеры должны быть установлены усмотрением и распоряжением майора Кононова.

III. Все части казаков и не казаков зачисляются на полное довольствие равное ненецким частям.

(Подписи)».

После объявления вышеприведенного приказа Кононов обратился к казакам с речью.

«Дорогие казаки! Около 22-х лет миллионы наших соотечественников томились и томятся в тюрьмах, подвалах и концлагерях НКВД благодаря советской власти. Мы потеряли свои семьи, своих близких; потеряли свои родные места, хутора, станицы. Потеряли все, что было сердцу близким и родным. Нет такого места в Советском Союзе, где не была бы пролита казачья кровь.

Наконец мы дождались времени, когда можно взять оружие в руки и отважной борьбой изгнать со своей Родины большевистскую нечисть. Мы не одиноки, с нами весь народ святой Руси. Вы знаете, русский народ не раз пытался сбросить с себя иго коммунизма. Вы все так-же знаете о восстании казаков на Дону, на Кубани, на Тереке и других казачьих землях; знаете о восстании моряков в Кронштадте, восстании уральских рабочих, колхозные бунтах. Все это было потоплено в море крови. Кровавый изверг Сталин организовал свой аппарат насилия так, что российские народы лишены всякой возможности внутренними силами свергнуть его иго. Теперь, при помощи иностранного государства, мы имеем единственный шанс организоваться во Всероссийское Освободительное Движение и раз навсегда покончить с коммунистическим режимом. Во имя освобождения нашей Родины мы обязаны принять помощь Германии. Конечно, за оказанную помощь мы должны будем отплатить Германии, ибо мир так устроен, что в нем пока ничего даром не дается. Но мы не собираемся торговать своим народом или своей территорией. Мы идейно и совершенно сознательно идем на борьбу за освобождение нашей Родины от преступной власти Сталина и его банды.