Чтение онлайн

Димитр Ганев от имени ЦК БРП выразил пожелание приблизить авиацию Красной Армии к Софии в качестве гарантии против возможных действий реакционного офицерства. Он просил, кроме того, сообщить Болгарской рабочей партии, каким образом новой власти поддерживать связь и работать в тех районах Болгарии, которые заняты Красной Армией.

Переговоры с болгарской делегацией и обстоятельные сообщения Димитра Ганева значительно прояснили положение дел в Болгарии. Главное политическое управление получило подробный доклад по этим вопросам от начальника политуправления фронта П. С. Аношина.

Однако наиболее полное разъяснение того, что происходило в те дни в Болгарии, дал несколько позже Георгий Димитров. Суть такой операции была изложена им в Политическом отчете ЦК БРП(к) V съезду партии 19 декабря 1948 г. Г. М. Димитров сказал на съезде:

"9 сентября 1944 г. политическая власть в нашей стране была вырвана из рук капиталистической буржуазии, эксплуататорского монархо-фашистского меньшинства и перешла в руки громадного большинства народа, трудящихся города и деревни при активной руководящей роли рабочего класса и его коммунистического авангарда. Победив при решающей помощи героической Советской Армии, восстание 9 сентября открыло путь к построению социализма в нашей стране.

Сочетание народного восстания 9 сентября 1944 г. с победоносным шествием Советской Армии на Балканах не только обеспечило победу восстания, но и придало ему большую силу и размах"{47}.

Успех народного восстания не снимал, однако, многих трудностей и опасности борьбы. То там то сям внезапно раздавались выстрелы, и пули из-за угла угрожали жизни наших солдат, болгарских партизан и коммунистов. То неожиданно срывалась планомерная отправка важных воинских эшелонов, то вдруг как сквозь землю провалился весь состав гитлеровского посольства и германской военной миссии. На каждом шагу советские люди и болгарские патриоты сталкивались с подрывной работой затаившегося врага, должны были разоблачать эти происки и бороться за новую Болгарию со всей энергией и революционной страстью.

В свое время, когда советские войска, разгромив противника под Яссами и Кишиневом, двинулись дальше, важное значение для последующего хода событий в Румынии имела быстрая ликвидация существовавшего там гитлеровского аппарата порабощения страны. Принялись за это сами румыны, но король и стоявшие еще у власти представители старых правящих кругов государства все делали с оглядкой на бывших немецких господ, особенно на посла фашистской Германии и ее военных представителей. Наступавшие советские войска, обнаружив большую группу немецких военных, захватили их как пленных. В итоге этих мероприятий обезглавленная гитлеровская агентура была дезорганизована и оказала слабое сопротивление развитию народного восстания в Румынии. В Болгарии же обезвредить гитлеровское осиное гнездо сразу не удалось, что и вызывало некоторую тревогу.

Истекала уже неделя, как Красная Армия под восторженные приветствия народа шла через Болгарию... В один из дней, выслушав наш доклад Ставке по обстановке на фронтах, кто-то из присутствующих в кабинете Верховного Главнокомандующего вспомнил о немецком посольстве в Болгарии и поинтересовался, где оно в данное время находится. Ни Антонов, ни я не дали на этот вопрос исчерпывающего ответа, поскольку войска только выдвигались к Софии, а представитель советского командования - начальник штаба 3-го Украинского фронта генерал-полковник С. С. Бирюзов собирался вылететь туда утром 14 сентября. Главная задача Бирюзова в данный момент состояла отнюдь не в том, чтобы ловить гитлеровских агентов: он должен был, как просили болгары, координировать усилия Красной Армии и болгарских войск (а в последующем возглавить Союзную контрольную комиссию). Но на войне приходилось делать то, что требовала обстановка, и сейчас в Ставке А. И. Антонову и мне, как его ближайшему помощнику, указали новые области генштабовской работы. Генштаб получил указание направить Ф. И. Толбухину от имени Ставки распоряжение разыскать и интернировать весь состав германского посольства и военную миссию в самый короткий срок.

Распоряжение фронту было послано, а Ф. И. Толбухин в свою очередь приказал приступить к поискам С. С. Бирюзову, который вместе с начальником политуправления фронта генералом И. С. Аношиным, как уже говорилось, 14 сентября направился в столицу Болгарии.

По прибытии на место Бирюзов убедился, что немецкие дипломатические и военные представители в столице отсутствовали. На запросы об их местонахождении представители болгарских властей ответили, что никаких сведений о гитлеровцах не имеют. Где же, в таком случае, те скрывались? Дипломаты исчезли, конечно, не без помощи своих единомышленников. У них, несомненно, была значительная агентура по всей стране, опиравшаяся на внутреннюю реакцию. Центр этот нужно было ликвидировать в самое короткое время.

Докладывая И. В. Сталину обстановку на фронтах, А. II. Антонов не забыл сказать и об этом. Верховный Главнокомандующий приказал нам передать на 3-й Украинский фронт распоряжение усилить поиски. В Болгарии организовали планомерный розыск посольства, которое не могло исчезнуть, как иголка в стоге сена. С. С. Бирюзов и И. С. Аношин сделали еще одно представление болгарскому правительству. Постепенно выяснилось, что исчезновение гитлеровских дипломатов и военной миссии произошло не без ведома и прямого содействия некоторых чиновников государственного управления. Кто-то из них помог германским офицерам и дипломатическим работникам получить специальный железнодорожный состав. Однако куда выбыли немцы, никто не сообщал. Пришлось организовать тщательные розыски поезда.

Наконец в Генштаб прибыла телеграмма, где сообщалось, что беглецы находятся на турецкой границе в районе города Свиленград.

Командующий фронтом и С. С. Бирюзов каждый по своей линии немедленно направили небольшие десанты на самолетах в указанный пункт. Десант командующего фронтом, состоявший из воинов охраны тыла 3-го Украинского фронта (25 человек под командованием подполковника И. З. Котелкова), первым приземлился в районе Свиленграда и поспешил на станцию. Но он опоздал: поезд, ранее действительно находившийся здесь, только что выбыл куда-то в направлении греческой границы. С помощью болгарских граждан выяснилось, что сотрудники германского посольства прибыли в Свиленград уже неделю назад и ожидали здесь, не выходя из вагонов, визы турецкого правительства. Последнее, однако, теперь не торопилось с оказанием внимания представителям Германии, которая терпела на фронтах одно поражение за другим. Турки, как известно, 2 августа 1944 года порвали дипломатические отношения с Германией. На этом основании они день за днем тянули с выдачей виз. Израсходовав все запасы продовольствия и получив, возможно, известие, что их ищут, беглецы двинулись на поезде к греческой границе.

Подполковник Котелков со своими людьми, разобравшись в ситуации, бросился за поездом. Предварительно он объяснил болгарским железнодорожникам и префекту города, в чем дело, и потребовал остановить состав на ближайшем разъезде. Поезд задержали на станции Раковская. Весь состав посольства из 32 человек во главе с послом Бекерле и военным атташе полковником фон Хюльзеном был взят под стражу. Вместе с ними в поезде оказались некоторые лица из посольства уже не существовавшего правительства Муссолини и два сотрудника шведского посольства. Вскоре дипломатов доставили в Добрич. Змеиное гнездо было обезврежено. Изоляция личного состава посольства и военной миссии фашистской Германии способствовала успешному развитию борьбы против гитлеровской агентуры в Болгарии.

Задержав явных врагов болгарского народа и Красной Армии, наше командование вместе с тем сразу же позаботилось о неприкосновенности прочих дипломатических представительств и строжайшем соблюдении законности в отношении всех болгарских граждан и иностранных подданных. Этот вопрос особо обсуждался в Ставке. В итоге штабу 3-го Украинского фронта 26.9.44 была отправлена телеграмма:

"Ставка Верховного Главнокомандования запрещает производить аресты в Болгарии и Румынии. Впредь никого без разрешения Ставки не арестовывать. По поручению Ставки Верховного Главнокомандования - Антонов, Штеменко".

В Ставке советского Верховного Главнокомандования и Генеральном штабе с волнением ждали известий о повороте оружия болгарской армии против общего врага - фашистской Германии. В этом случае дело разгрома гитлеровцев, прежде всего в Югославии, могло приобрести более благоприятный оборот.

С первых дней подготовки совместных операций советских, болгарских войск и Народно-освободительной армии Югославии мы столкнулись с последствиями политики недоброй памяти царя Бориса. Дело в том, что фашистская Германия, захватив Балканы, не только насаждала там угодный ей режим, но и науськивала народы друг на друга. То был старый принцип рабовладельцев древней Римской империи "разделяй и властвуй", ловко использованный фашистскими политиканами. В итоге царское правительство Болгарии, впав в зависимость от фашистской Германии, послало в Югославию значительные силы, цель которых состояла в том, чтобы содействовать гитлеровцам в подавлении освободительной борьбы в этой стране. Личный состав болгарских войск специально подбирался и являлся крайне реакционным. Естественно, что югославское население питало жгучую ненависть к пособникам немецко-фашистских захватчиков.