Чтение онлайн

Два дня уходит на то, чтобы достичь предместий Багдада. Наспех сооруженные нефтяные трубопроводы тянутся зиг­загом вдоль ведущего в город шоссе. Они были построены Саддамом, чтобы залить в прилегающие траншеи нефть и поджечь ее. Теперь повсюду висит дым. Саддам задумывал эти пылающие нефтяные траншеи как некое подобие обо­ронительных сооружений, но они всего лишь вносят дополнительный вклад в общее загрязнение окружающей среды и отчаяние. У некоторых канав валяются разбухшие в двойном объеме мертвые коровы. Над взорванными зданиями клубится дым. Вдалеке грохочет артиллерия. Каждые несколько километров можно видеть разбросанные небольши­ми кучками человеческие тела. Это обычное жуткое зрелище страны, где идет война. На подъезде к последнему лаге­рю морской пехоты у самого Багдада, машина Эсперы резко виляет в сторону, чтобы не наехать на человеческую го­лову, которая валяется на дороге. Когда машина поворачивает, он выглядывает из окна и видит, как собака грызет тело человека. “Что может быть отвратнее этого?” – спрашивает он.

Как бы там ни было, Персон реагирует совсем иначе. Чуть поодаль от шоссе, поблескивая словно какое-то религиоз­ное сооружение, стоит современное стеклянное здание с яркими пластиковыми вывесками спереди. Это иракский ва­риант 7-Eleven. Разоренное и разбитое, это здание вселяет в Персона надежду. “Черт! – говорит он. – Здесь видно даже какие-то признаки цивилизации”.

Первый разведбатальон останавливается в поле с высокой травой рядом с взорванными промышленными зданиями. Багдад еще слишком далеко, чтобы разглядеть, что там происходит, но достаточно близко, чтобы слышать круглосу­точное громыхание артиллерии и взрывов американских бомб. Бомбежка бухает словно монотонный ритм стереоси­стемы с усилителем басов в припаркованном под окнами автомобиле.

В первый же вечер под Багдадом я подсаживаюсь к Капитану Америке. В Кувейте, когда Капитан Америка еще носил усы, он был как две капли воды похож на героя Мэтта Диллона из комедии “Все без ума от Мэри”– туповатого жули­ка-обольстителя. Сейчас он производит впечатление одного из самых вдумчивых и красноречивых людей в батальо­не, и я начинаю гадать, не обманываются ли на его счет рядовые бойцы. Он очень приятен в общении, но ему свой­ственна какая-то рассеянная напряженность, одновременно харизматическая и изматывающая. Он смотрит на вас в упор немигающим взглядом, и при этом кажется, что зрачки его слегка вибрируют. Он подкрепляет категоричное и неожиданное политическое наблюдение – “в этой части света было бы куда лучше без нас” – ницшеанским размыш­лением о смертоносной природе битвы. “Мы можем погибнуть прямо сейчас, в любой момент, - говорит он, наклоня­ясь вперед. – Из-за этого легко потерять рассудок. Рассудок отступает перед страхом смерти”. И добавляет: “Но сохранять спокойствие и оставаться там, где тебя ожидает верная смерть – это еще и признак безумия. Чтобы выжить в бою, нужно сойти с ума”.

Когда я заговариваю с ним о том, что люди жалуются на него – на его склонность время от времени втравливать их в ребяческую, но опасную “охоту за сокровищами” – иракскими военными сувенирами, он начинает подробно описы­вать относительные достоинства иракского и американского оружия, открыто признавая, что брал иракские АК. Он даже хвастается тем, что однажды убил из этого оружия одного вражеского бойца. “Это хорошее оружие ближнего поражения, подходящее для ведения стрельбы из машины”, – говорит он, и с этим вряд ли поспоришь.

Сержант Кочер – один из подчиненных Капитана Америки – замечает нас вместе и позже подходит ко мне, чтобы рассказать кое о чем, что его беспокоит. Кочер – ветеран Афганистана, где служил в одной группе с Колбертом. Как и Колберт, Кочер считает себя чрезвычайно опытным профессионалом. Мальчишкой он “носился по лесам Пенсильва­нии”, и имеет крепкое телосложение. После увольнения из корпуса морской пехоты он планирует стать профессио­нальным бодибилдером. В ситуациях, когда Капитан Америка демонстрирует лишь мерцательное присутствие, Кочер полностью сосредоточен. Теперь он возглавляет свою собственную разведгруппу, и утверждает, что три ночи тому на­зад во время патрулирования у Аль-Кута Капитан Америка пытался заколоть штыком вражеского военнопленного. По словам Кочера, его группа действовала в полной темноте – морпехи были в очках ночного видения, когда наткнулись на вражеского бойца, который стоял на коленях в окопе, пытаясь от них спрятаться. Он с двумя морпехами прибли­зился к иракцу, наставив на него оружие. “На самом деле, –говорит Кочер, – мы все были сами не свои, потому что ра­нили сержанта Патрика, и я хотел пристрелить этого парня. Но это бы выдало нашу позицию”. Двое его людей разо­ружили иракца, а Кочер грубо

заломил ему руки за спину. В этот момент, по словам Кочера, Капитан Америка набросился на пленного из темноты с выставленным вперед штыком. (Задолго до этого инцидента я слышал, как рядовые бойцы допекают Капитану Аме­рике за то, что он с напыщенным видом расхаживает со штыком – это что-то вовсе несвойственное другим морпехам в батальоне. “Он просто чрезмерно все драматизирует, чтобы почувствовать себя героем”, – говорит один морпех.) Ко­чер говорит: “Он перепрыгивает через меня и всаживает штык ему в грудь. Он превратил ситуацию в сплошной хаос”.

Как говорит Кочер, у пленного на груди были пристегнуты магазины для винтовки, которые отразили удар штыка. Ко­чер, Капитан Америка и пленный мужчина повалились на землю. На то, чтобы восстановить контроль над плен­ным ушло несколько моментов борьбы. Кочер утверждает, что как только он усмирил пленного, скрутив ему руки за спиной, Капитан Америка снова бросился на него, пытаясь ударить его в живот. “Его удар в живот достался мне”, – говорит Кочер.

Сержант ведет дневник. “Я называю его ‘журналом своей горечи’, – говорит он. – Если со мной что-то случится, я хочу, чтоб моя жена знала правду. Потому что из-за таких парней, как Капитан Америка, мы сражаемся как дауны”.

Капитан Америка оспаривает версию событий, которую излагает Кочер. По его словам, когда он появился, пленного не контролировали. В его версии событий, он взмахнул штыком, когда мужчина оказывал сопротивление захвату в плен. “Я ткнул его штыком, – говорит Капитан Америка. – Если бы я хотел его убить, я бы его застрелил. Ранив его, я спас ему жизнь”.

В этом случае подробности кажутся слишком смутными, чтобы делать какие-либо неопровержимые выводы. Тем не менее, скоро станет ясно, что этот инцидент – всего лишь зловещий предвестник одного из самых сомнительных эпи­зодов кампании, когда, несколько дней спустя на подходах к Багдаду во время захвата пленного снова будет драматич­но фигурировать Капитан Америка со штыком. И на этот раз, по иронии судьбы, там опять будут присутствовать Ко­чер и еще один рядовой, критично настроенный по отношению к Капитану Америке.

В эту ночь все выглядит неплохо. Феррандо наносит визит группе Колберта и говорит бойцам такую редкую похвалу. “Я слышал, что о первом разведбатальоне высоко отзывались в штабе дивизии, - говорит Феррандо. – Генерал думает, мы убиваем драконов”.

После того как он уходит, Эспера высказывает свою собственную оценку ситуации. “Ты понимаешь, что за дерьмо мы здесь натворили, сколько убили людей? Дома на гражданке за такое сажают в тюрьму”.

– 3-

Битва за Багдад

Лошадиную голову убили. Всеми любимый бывший первый сержант из первого разведбатальона, крепкий афро-аме­риканец весом 230 фунтов по имени Эдвард Смит, был ранен 4 апреля под Багдадом вражеской миной или осколком артиллерийского снаряда, когда ехал на бронетранспортере. Он умер в военном госпитале на следующий день. Лоша­диную голову, которому было тридцать восемь, до начала войны перевели из первого разведбатальона в пехотное подразделение. Новости о его гибели серьезно расстраивают бойцов разведбатальона. Сержант Руди Рейес – один из первых, кто об этом услышал. Он обходит лагерь под Багдадом по периметру, пересказывая новости. “Привет, бра­тишка, – мягко говорит он, – я просто подошел сказать, что Лошадиная голова скончался прошлой ночью”. Теперь, несколько дней спустя, после короткой заупокойной службы на закате вокруг винтовки М-4, воткнутой вертикально в грязь в честь их павшего товарища – морпехи из второго взвода роты Браво собираются под своими камуфляжными сетками, чтобы поделиться друг с другом историями о Лошадиной голове. Рейес повторяет фразу, которую Лошадиная голова не раз говорил дома в Кемп-Пендлтон в Сан-Диего. Перед тем как одолжить кому-нибудь свой грузовик с мощным эква­лайзером, он говорил: “Можешь кататься на грузовике. Только держись подальше от моих громкостей”. Почему-то, повторяя эту фразу, Рейес хохочет почти до слез.

Сегодня 8 апреля. Армия и морская пехота начали свою финальную атаку на Багдад несколько часов назад. Однако для первого разведбатальона еще не время направиться в иракскую столицу. Существуют опасения, что подразделе­ния иракской Республиканской гвардии перегруппируются для контратаки в городе под названием Бакубах, в пятиде­сяти километрах севернее Багдада. Первый разведбатальон получает приказ выдвинуться на север и атаковать эти силы. Сержант Бред Колберт, группу которого я сопровождаю, и остальные морпехи прерывают свои воспоминания о Лошадиной голове и рассаживаются по Хамви.