Чтение онлайн

Может показаться удивительным, что самые отчетливые свидетельства о маршруте, каким следовали из Африки наши предки, дает нам Y-хромосома. Действительно ли мужчины склонны «сеять свое семя», что приводит к широкому распространению региональных генетических сигналов? Как ни странно, нет. И быстрая потеря старых рецептов супа по мужской линии (пример, который мы использовали, чтобы объяснить более позднее появление Адама) означает, что мужчины, живущие в одном регионе, имеют недавнего общего предка, и дают нам отчетливые «отпечатки пальцев» в конкретных географических регионах. Это значит, что Y-хромосома ясно указывает на проделанное древними людьми путешествие. Это в буквальном смысле слова «путешествие мужчины», и Y-хромосома — лучший из имеющихся у нас инструментов, с помощью которого мы можем узнать детали этого путешествия. Но, безусловно, важно изучить и женскую линию человечества, чтобы увидеть, следовала ли она той же схеме — то есть убедиться, что рыба оставалась, так сказать, с велосипедом [19] . Однако именно Y-хромосома отражает историю расселения человечества по планете.

Если мы посмотрим более внимательно на расположение ветвей на митохондриальном дереве, то обнаружим аналогичную картину — все неафриканские митохондриальные ветви сходятся к одной ветке, означая, что наш Адам M168 имел жену Еву. К счастью, эта евразийская Ева жила около 50 000–60 000 лет назад, а значит она и евразийский Адам могли встретиться. Она зовется (и в этот раз) довольно скучно L3, и ее дочери в компании сыновей M168 во время своего путешествия заселили весь мир.

Учитывая распределение в сегодняшней Африке потомков M168 и L3, вполне можно предположить, что они оба жили в Северо-Восточной Африке, в районе современной Эфиопии и Судана. Как и все живущие сегодня люди, M168 имеет общие корни с его африканскими родственниками. Его род представляет собой основную ветвь всей человеческой родословной, включая и ее «терминальные ветви», найденные в ДНК всех сегодняшних евразийцев. И он же соединяет их с африканским корнем нашего вида. В нашей метафоре с деревом каждый маркер, который мы изучаем, это разветвление на дереве — точка, где ствол делится надвое. Если бы у нас не было других маркеров, кроме M168 и L3, наше дерево было бы довольно реденьким и состояло лишь из корня (Адама и Евы) и двух ветвей — одна из них характеризовалась бы маркером M168 или L3 и уходила за пределы Африки, а другая осталась в Африке. К счастью, наше родословное дерево имеет густую крону, которая вычерчивает на карте маршрут нашего путешествия.

Интересно, что и на митохондриальной, и на Y-хромосомной ветви сразу после M168 и L3 есть еще одно ответвление, которое разделило евразийскую ветвь на различающиеся кластеры — на два в случае мтДНК и на три в случае Y-хромосомы [20] . Для Y-хромосомы и мтДНК один их этих кластеров более распространенный, чем остальные — на него приходится около 60 % неафриканских ветвей (или родословных линий) в случае митохондриальной ДНК и более 90 % в случае Y-хромосомы. Другими словами, большинство живущих сегодня неафриканцев имеют мтДНК и Y-хромосомы, которые принадлежат к наиболее многочисленным кластерам. И живут эти люди во всех уголках Земли, весьма удаленных друг от друга, таких как Европа, Индия и Южная Америка. Однако более редкие линии встречаются только в Азии, Австралии и в обеих Америках. К ним относится большинство митохондриальных и Y-хромосомных типов австралийских аборигенов.

Рисунок 3.Генеалогия мтДНК, демонстрирующая расщепление на M и не-M линии за пределами Африки

Наш редкий митохондриальный кластер получил название M — как руководитель спецслужбы M16 в фильмах про Джеймса Бонда. А на языке Библии, Ева родила L3, L3 родила M. Согласно недавним исследованиям Луиса Кинтана-Мурси, каталонского исследователя, работающего в Париже, распределение кластера M свидетельствует о ранней миграции людей из Африки, маршрут которой пролегал вдоль побережья Южной Азии до Юго-Восточной Азии и Австралии. M практически отсутствует в странах Ближнего Востока, совсем не обнаружен в Европе, но составляет более 20 % митохондриальных типов в Индии и около 100 % — в Австралии. Кинтана-Мурси оценил его возраст в 50 000–60 000 лет, и, исходя из его распределения, похоже, что люди, которые принадлежали линии M, никогда не были во внутренних районах Ближнего Востока. Наиболее вероятно, что «люди М» покинули Африку очень рано, неся свой отличительный генетический автограф через юг континента вдоль побережья.

Рисунок 4.Генеалогия Y-хромосомы, показывающая расщепление М168 на линии M130 и не-M130

А как насчет Y-хромосомы? Есть ли мужской аналог нашей митохондриальной линии M? К счастью, да. И опять же в соответствии с библейским стилем, Адам родил M168, M168 родил M130. По-видимому, M130 сопровождал митохондриальную M в ее прибрежном путешествии, и современное распределение его потомков дает нам представление о том, где оно проходило. Подобно митохондриальной линии M, распространение Y-хромосом M130 ограничено Азией и Америкой, но динамика исчезновения этой Y-хромосомной линии сильно отличается от того, что мы видим для ее митохондриального аналога. Потомки M130 практически отсутствуют к западу от Каспийского моря, но составляют значительную долю мужчин, живущих в Австралазии. Частота M130 низка лишь на Индийском субконтиненте — менее 5 %. Но если мы будем двигаться дальше на восток, частота M130 увеличивается: 10 % малазийцев, 15 % аборигенов Новой Гвинеи и 60 % австралийских аборигенов-мужчин ведут свою родословную непосредственно от M130. Издевательски высокая частота M130 обнаружена в Северо-Восточной Азии, в частности в Монголии и Восточной Сибири, что свидетельствует о существовании более поздней миграции, с которой мы еще встретимся в главе 7. Однако применительно к нашей австралийской истории M130 дает нам ясное указание на прибрежную миграцию из Африки.

На мысль о прямой связи между Африкой и Австралазией наводит и еще одно свидетельство — тип внешности. Темная кожа австралийцев напоминает цвет кожи африканцев, и это требует объяснения. Большинство людей, живущих в Юго-Восточной Азии сегодня, можно классифицировать как монголоидов, что подразумевает общую историю с людьми, живущими на севере Китая и в Сибири. Однако на территории всей Юго-Восточной Азии проживают изолированные популяции так называемых негрито (негритосов), которые очень напоминают африканцев. Наиболее ярких их представителей можно найти на Андаманских островах, которые находятся под юрисдикцией Индии, но расположены в 400 км от западного побережья Таиланда. Крупнейшие племена, такие как онге и джарава, имеют много особенностей, которые связывают их с африканскими бушменами и пигмеями, в том числе низкий рост, темную кожу, туго завитые волосы и эпикантную складку. Другие группы негрито, такие как семанги в Малайзии и аэта на Филиппинах, в значительной степени смешались с монголоидными группами и имеют более «азиатскую» внешность. Вероятно, благодаря островному образу жизни андаманцы избежали смешивания, которое наблюдается на материке. Поэтому считается, что они представляют собой остатки домонголоидного населения Юго-Восточной Азии — «живых ископаемых», если хотите. Многие антропологи, в частности, Питер Беллвуд из Австралийского национального университета, предполагают, что более 6000 лет назад население Юго-Восточной Азии в основном состояло из групп охотников-собирателей, очень похожих на современных негрито. Миграции с северо-востока Азии, происходившие в течение последних нескольких тысячелетий, стерли свидетельства об этих первых жителях Юго-Восточной Азии, за исключением небольших племен, проживающих в глубине джунглей или — как в случае андаманцев — на отдаленных островах.

Таким образом, и Y-хромосома, и мтДНК свидетельствуют о том, что из Африки до Юго-Восточной Азии, а далее до Австралии люди добрались прибрежным маршрутом. Если принять за ориентир генетические данные, люди современного типа проделали этот путь примерно в то же самое время, на какое указывают древнейшие археологические свидетельства заселения людьми Австралии. ДНК дала нам представление о путешествии, которое почти наверняка проходило прибрежным маршрутом через Индию. Но сохранились ли археологические следы этого путешествия?

Это возвращает нас к вопросу о датировке, особенно применительно к австралийским находкам. Не найдено ни одного доказательства существования в Австралии других гоминидов, кроме Homo sapiens. Homo erectusне смог пересечь просторы открытого океана, которые отделяли его от Юго-Восточной Азии, хотя он жил всего в нескольких сотнях километров от острова Ява. И так как Homo sapiensявляется единственным гоминидным видом, найденным в Австралии, любое свидетельство человеческого пребывания бросилось бы в глаза. Каменные орудия, найденные в Арнем-Ленде, могли появиться только из одного источника — от нас. И если радиометрические данные говорят, что эти каменные орудия существовали в Австралии 50 000–60 000 лет назад [21] , в то время как генетические данные свидетельствуют о том, что наши предки в это время были еще в Африке, то это означает, что люди современного типа должны были использовать маршрут, обеспечивающий исключительно быстрое передвижение. И прибрежное скоростное шоссе представляется наиболее подходящим вариантом.

Однако, как мы видели, вдоль маршрута, которым следовали эти береговые жители, проживали и другие гоминиды. Они тоже делали каменные орудия труда, которые были найдены по всей Евразии. Самой восточной границей распространения Homo erectusбыла Ява, и вполне возможно, что представители этого вида 40 000–50 000 лет назад еще жили там, и «прибрежные» мигранты могли столкнуться с ними во время перехода через Индонезийский архипелаг. Однако ясно, что Homo erectusдолжен был начать вымирать почти сразу же после прибытия современных людей, если не раньше. Неясно только, мы ли явились тому причиной — был ли это геноцид, который мы рассмотрим более подробно позже, когда дойдем до Европы.

Подобно тому, как вымершие гоминиды могут быть идентифицированы по размеру и форме их костей, так и орудия труда и другие артефакты могут быть классифицированы в соответствии со способом их изготовления. Я хотел бы провести параллель с тем, как в XX веке эволюционировал символ американской культуры — бутылка кока-колы. В течение первых семидесяти лет бутылка представляла собой 8-унциевую стеклянную скульптуру характерной изогнутой формы, что вызывает воспоминания о киосках с газированной водой и ресторанах для автомобилистов 1950-х годов. В 1970-е году в супермаркетах появилась большая по размеру и более легкая пластиковая бутылка, но она еще имела форму песочных часов как воспоминание об ушедшей в прошлое версии. Однако к 1980-м годам изогнутые бутылки уступили место стандартизированным — пластиковая бутылка сглаженного силуэта используется в настоящее время всеми производителями напитков. Существует незначительные вариации размеров — 2-литровые гиганты широко распространены в Великобритании и Америке, в то время как континентальная Европа предпочитает чуть более элегантную 1,5-литровую бутылку — но новый стиль стал универсальным.

Такое постепенное развитие формы до универсальной наблюдается для всех приспособлений, сделанных человеком, от молотков и ножей до огнестрельного оружия и кастрюль. Все со временем меняется, и наиболее эффективная форма находит более широкое применение. Она быстро поглощает конкурирующие версии, и в конечном итоге уже трудно вспомнить, как тот или иной предмет выглядел раньше. Еще до нынешней эпохи глобализации в мире были свои killer apps [22] , преобладающие надо всем. Применительно к периоду, о котором мы говорим, 50 000–60 000 лет назад, им стал культурный феномен, известный как поздний каменный век, или, более научно, верхний палеолит. Инструменты верхнего палеолита радикально отличаются от предшествующих и являются очевидным доказательством существования в то время анатомически современных людей, чего не скажешь о Homo erectusили неандертальцах, которые остались в ловушке среднего палеолита.