Чтение онлайн

Нейробиолог Уильям Кэлвин, много писавший о климате и начале эволюции человека, сравнивал Сахару со своего рода гоминидным «насосом». Во время влажных периодов Сахара поддерживала существование человеческих популяций, сосредоточенных, вероятно, вокруг оазисов, или рек, или в областях, получавших влагу от господствующих ветров. Когда условия становились более сухими, Сахара могла превращаться в необитаемую пустыню, вынуждая людей мигрировать. Кэлвин выдвинул предположение, что климатические изменения, произошедшие 50 000 лет назад, могли быть стимулом для миграции людей верхнего палеолита из Северной Африки на Ближний Восток.

Но каким бы путем древние люди эпохи верхнего палеолита ни достигли Леванта, ясно, что ухудшение климата, начавшееся 45 000 лет назад, накрепко заперло их в новом месте проживания. Свой самый засушливый период Сахара переживала 20 000–40 000 лет назад, и вполне вероятно, что в это время все ранее пригодные для проживания области были поглощены пустыней. На новом континенте люди оказались в ловушке.

Генетические данные подтверждают это, а также предоставляют нам следующую подсказку относительно нашего путешествия. С помощью описанного ранее абсолютного метода датировки было установлено, что возраст маркера М89, который встретился нам на нашем главном пути в Евразию сразу же после M168, составляет примерно 40 000 лет. Из-за возможных ошибочных допущений в процессе вычислений, в частности при определении скорости, с которой происходили новые мутации, эта оценка фактически охватывает период 30 000–50 000 лет, и есть вероятность (с учетом климатических данных), что М89 появился в конце этого диапазона — 45 000–50 000 лет назад. Именно поэтому он объединяет популяции, проживающие в Северо-Восточной Африке — в частности, в Эфиопии и Судане, — с населением Леванта. О том, что вслед за этими несущими маркер М89 популяциями закрылись ворота в Сахару, можно судить по низкой частоте встречаемости в северо-восточной Африке евразийских маркеров, которые появились позжена линии М89. Если бы Африка и Левант были частью непрерывной области, которую занимали люди эпохи верхнего палеолита, мы могли бы ожидать там относительно равномерное распределение маркеров. На самом же деле, похоже, что эмиграция популяций, несущих маркер М89, который мы можем назвать ближневосточным маркером, была последним значительным обменом между субсахарской зоной Африки и Евразией эпохи верхнего палеолита. Мир был разделен на африканский и евразийский, и это продолжалось в течение десятков тысяч лет до тех пор, пока вновь не состоялся значительный обмен.

Наличие маркера М89 и в Северо-Восточной Африке, и на Ближнем Востоке, а также возраст археологических находок эпохи верхнего палеолита в Леванте помогает нам ответить на вопрос, была ли Евразия заселена в результате единственной эмиграции из Африки, происходившей вдоль побережья. В Африке не были найдены Y-хромосомы с маркером M130, и это говорит о том, что данный прибрежный маркер возник на M168 хромосоме еп route [25] в Австралию. И наоборот, Y-хромосомы М89 не найдены ни в Австралии, ни в Юго-Восточной Азии, но они встречаются с довольно высокой частой в Северо-Восточной Африке. Это означает, что М89 появился чуть позже, чем M130, в популяции, оставшейся в Африке после того, как прибрежные мигранты ушли в Австралию. Именно эти, не имевшиехромосомы M130 люди впервые колонизировали Ближний Восток. Существуют археологические доказательства присутствия в Леванте людей современного типа около 45 000 лет назад, а значит — им надо было откуда-то прийти. Северо-Восточная Африка — единственное место поблизости, где были найдены стоянки древних людей, датируемые примерно этим же возрастом, и самое главное, те же генетические маркеры, которые мы видим в Леванте. Таким образом, генетические и археологические данные говорят нам, что была вторая миграция из Африки на Ближний Восток.

Когда наши переселенцы эпохи верхнего палеолита прибыли в Левант, дорога к сердцу Евразии была открыта. Главный путь — безбрежная степь, не отличавшаяся от африканской саванны с точки зрения видового состава и простиравшаяся от залива Акаба в северном Иране до Центральной Азии и Монголии. Сахара была преодолена, и последующее расселение этих полностью современных людей ограничивалось только их собственной «охотой к перемене мест». У них было достаточно интеллекта, чтобы завоевать континент, и этот процесс начался с постепенной миграции по степному пути — континентальному эквиваленту южного прибрежного пути.

Рис. 6.Маркер М89 характеризует основную Y-хромосомную линию у неафриканцев

В это время дичи должно было быть в изобилии. Крупные пастбищные млекопитающие степной зоны — в частности, антилопы и полорогие жвачные, предки домашней коровы — были, должно быть, легкой добычей для древних людей, и те постепенно расширили свои пределы, так как их численность росла. Перемещаясь на север и на запад, некоторые из них могли вскоре достичь Балкан и стать первыми современными людьми в Европе. Однако их численность, вероятно, не была большой, поскольку гораздо проще было остаться в пределах степной зоны, к которой они так хорошо приспособились. Горы и леса умеренного пояса Балканского полуострова должны были показаться первобытным людям верхнего палеолита до M130 вольно чуждыми, и генетические данные подтверждает это. Результаты исследований Y-хромосомы свидетельствует о том, что родословная очень немногих европейцев началась непосредственно в Леванте 45 000 лет назад. В Западной Европе частота встречаемости нашего канонического левантийского предка эпохи верхнего палеолита, М89, составляет всего лишь несколько процентов. Возможно, эти несколько ближневосточных переселенцев и привнесли в Европу первые признаки культуры эпохи верхнего палеолита, известной как шательперонская, но они не оставили прочного следа. До настоящего завоевания Европы и конца мустьерской эпохи пришлось ждать более поздней волны иммиграции — людей с несколько иными ингредиентами в их генетическом супе.

Основная масса людей эпохи верхнего палеолита начала распространяться в восточном направлении. Как и в случае других древних человеческих миграций, эта почти наверняка не была сознательным перемещением из одного места в другое. Скорее всего, ей способствовал пересекающий Евразию непрерывный степной пояс, и вслед за добычей люди уходили все дальше и дальше. Именно в это время в линии М89 появился другой маркер, получивший название М9. Именно потомки М9 — мужчины, родившегося, вероятно, 40 000 лет назад на равнинах Ирана или на юге Центральной Азии — заселили в течение следующих 30 000 лет все уголки Земли. Мы будем называть людей, несущих маркер М9, евразийским кланом.

Когда эти степные охотники мигрировали на восток, неся евразийские линии вглубь континента, они натолкнулись на наиболее значительные географические препятствия. Это были крупные горные системы, образующие южные высокогорья Центральной Азии — пролегающий с запада на восток Гиндукуш, протянувшиеся с северо-запада на юго-восток Гималаи и распростершийся с юго-запада на северо-восток Тянь-Шань. Эти три линии, как спицы в колесе, соединяются в центральной точке, называемой Памирским узлом, расположенным на территории современного Таджикистана.

Увидевшие их первые люди должно быть, пришли в благоговейный ужас. Хотя они уже и столкнулись с хребтом Загрос, расположенным на западе Ирана, его многочисленные долины и невысокие перевалы можно было легко преодолеть. Загрос мог быть частью ареала видов, на которых охотились люди верхнего палеолита, и которые летом мигрировали на более высокогорные пастбища и спускались в окрестные равнины зимой. В высокогорных районах Центральной Азии водилось много разных зверей. Каждый из горных массивов имеет свой пик высотой 5000 метров и выше (более 7000 метров в случае Тянь-Шаня и Гималаев), и расходящиеся от него горные хребты были грозным препятствием. Не забывайте, что Земля находилась во власти последнего ледникового периода, и температуры там могли быть еще более экстремальными, чем сегодня. Именно эти горы разделили наших евразийских мигрантов на две группы — одну, движущуюся на север в сторону Гиндукуша, другую — на юг, в Пакистан и Индию. Откуда мы узнали об этом? Опять-таки благодаря Y-хромосоме.

Рисунок 7. Линии, произошедшие от М89 и характеризующие основные географические регионы Евразии

Те, кто отправился на север, в Центральную Азию, имели в своей евразийской линии дополнительные мутации, о которых мы поговорим ниже. А в Y-хромосоме тех, кто пошел на юг, была другая мутация, известная как М20. Частота ее встречаемости за пределами Индии незначительна — где-то 1–2 % в некоторых популяциях Ближнего Востока. Однако около 50 % мужчин, живущих на юге Индии, имеют М20. Это свидетельствует о том, что данный маркер характеризует наиболее древнее заселение Индии, формируя уникальный, присущий Индии генетический тип, — который мы можем назвать индийским кланом, — предшествующий более поздним миграциям с севера. Предки индийского клана, пришедшие в Южную Индию около 30 000 лет назад, могли столкнуться с прибывшими ранее и все еще жившими там прибрежными мигрантами. На основании генетических данных можно предположить, что смешения между ними не были обоюдными: как мы видели в главе 4, митохондриальная ДНК сохраняет убедительные доказательства прибрежных мигрантов в форме гаплогруппы M, в то время как Y-хромосома в основном содержит сведения о более поздних мигрантах с севера. Вспомним сценарий, когда мы предположили зарождение эпохи верхнего палеолита в Африке: подобное могло произойти, если захватчики брали себе жениз прибрежной популяции, а прибрежных мужчинизгоняли, убивали или просто не давали им возможности оставить потомство. Результатом могло стать широкое внедрение линии M мтДНК в индийскую популяцию, в то время как прибрежная Y-хромосома не стала общей для всех — и именно такую картину мы и наблюдаем. Сегодня в Южной Индии частота прибрежного маркера составляет всего около 5 %, и по мере нашего продвижения на север она уменьшается. Эта закономерность предполагает, что вклад прибрежных популяций был минимальным по крайней мере по мужской линии. Несовпадение данных, полученных по мтДНК и Y-хромосоме, дает нам некоторое представление о поведении первых индийцев и культурных традициях, которые мы рассмотрим более подробно в главе 8.

Конечно же, мигрирующие евразийские массы людей перемещались не только на юг, в Индию. Некоторые из них мигрировали к северу от Гиндукуша, в самое сердце Центральной Азии. Тянь-Шань мог быть еще более труднопреодолимым, чем Гиндукуш, препятствием, не пустившим охотников верхнего палеолита в западный Китай. Примерно в то же время в евразийской линии возникла другая мутация, названная М45. Она поможет нам отследить две очень важные более поздние миграции. С помощью методов абсолютного датирования мы можем сделать вывод, что мутация М45 возникла около 35 000 лет назад в Центральной Азии. Сегодня маркер М45 найден только у жителей Центральной Азии и у тех, кто ведет свою родословную из этого региона, и, таким образом, он характеризует центрально-азиатский клан. Потомки центрально-азиатского клана лишь время от времени появляются на Ближнем Востоке и в Восточной Азии, и с несколько более высокой частотой — в Индии, куда этот клан мигрировал, похоже, гораздо позднее (как показало наличие дополнительных мутаций). Предковая форма (самое глубокое расщепление в родословной Y-хромосом из центрально-азиатского клана) была найдена только в Центральной Азии. Это позволяет определить точное местонахождение того, кто фактически является их «региональным Адамом», во многом таким же образом, каким мы определили нашего африканского Адама как предка бушменов племени сан. Самые древние ветви в генеалогии М45 найдены сегодня только в Центральной Азии — не в Индии, не в Европе и не в Восточной Азии. Таким образом, М45 возник в Центральной Азии.

Ограниченное распространение древнейших потомков центрально-азиатского клана дает основание предполагать, что эта популяция в месте своего возникновения была изолирована от людей, живущих в прилегающих частях континента. Хотя Гиндукуш и дает готовое объяснение тому, почему так нелегко было добраться до Индии, неясно, почему эта популяция не контактировала с теми, кто проживал на Ближнем Востоке. Ведь мигрировал наш евразийский клан в Центральную Азию по этому маршруту, так почему же центрально-азиатский клан не мог проделать обратный путь? А потому, что появилась другая преграда. Учитывая, что еще несколько тысяч лет назад, когда предки центрально-азиатского клана первыми мигрировали в сердце континента, непреодолимого препятствия не было, появилось оно, вероятно, уже после первой миграции.