Чтение онлайн

Детали перехода от среднего к верхнему палеолиту будут рассмотрены в следующей главе, но для истории наших австралийских прибрежных жителей достаточно сказать, что орудия труда верхнего палеолита ознаменовали начало миграции человека современного типа во все географические регионы. И именно в связи с этим Индия кажется необычной — там найдено очень мало свидетельств эпохи верхнего палеолита. И вообще налицо явная нехватка человеческих ископаемых останков, относящихся к периоду перехода от среднего к верхнему палеолиту, но зато найдено множество орудий труда, относящихся к более ранним эпохам. Верхний палеолит не дает красноречивых свидетельств вплоть до своего конца, да и те появляются в неожиданном месте.

Пещера Фа-Хиен на Шри-Ланке дает нам древнейшие на Индийском субконтиненте свидетельства эпохи верхнего палеолита. Вот только проблема заключается в их датировке — возраст древнейших артефактов составляет не более 31 000 лет. Найденный в соседней пещере Батадомба-Лена древнейший костный материал анатомически современных людей также датируется примерно 30 000 лет до нашей эры. Сопоставление возраста и локализации этих находок дает нам две подсказки для поиска следов прибрежной миграции. Во-первых, находки в пещерах Шри-Ланки позволяют предполагать, что первые люди современного типа прибыли в Индию с юга, а не более очевидным наземным маршрутом с севера. Это означает, что они жили на побережье, что согласуется с теорией древнейшей прибрежной миграции.

Вторая подсказка, связанная с возрастом находок, состоит в том, что люди из Батадомбы не могли быть предками австралийцев, так как они жили фактически более чем на 20 000 лет позднее ранних свидетельств о человеческих поселениях в Арнем-Ленде. Это еще одна загвоздка. Может оказаться так, что археологические слои, расположенные ниже тех, что уже были раскопаны, дадут доказательства более раннего присутствия анатомически современных людей, но пока что кажется, что Батадомба появилась слишком поздно для того, чтобы помочь нам в нашем путешествии. В самом деле, все находки, обнаруженные вдоль всего нашего прибрежного маршрута в страну Оз [23] , имеют более позднее происхождение. В Таиланде, например, в пещере Ланг Ронгриен найдены свидетельства пребывания современного человека около 37 000 лет назад — но не раньше. По мере нашего приближения к «месту преступления» находки становятся старше — каменные орудия труда, найденные в Бобонгара (полуостров Хуон, расположенный на востоке Новой Гвинеи) в слоях эпохи верхнего палеолита, датируются 40 000 лет до нашей эры. Это мог быть последний шаг к нашему месту назначения, но до сих пор не найдено ни одного артефакта, чей возраст приближался бы к возрасту австралийских находок в 50 000–60 000 лет. Таким образом, археология, похоже, нас подвела. Где же доказательства нашего прибрежного маршрута?

К сожалению, этого мы не знаем. Но у нас есть правдоподобная гипотеза. Поскольку сегодня почти все археологические раскопки проводятся на земле, мы, вероятно, пропустили артефакты, которые скрыты под водой. «Чепуха, Атлантида — безусловно миф!» — можете сказать вы. Что ж! — И да, и нет. Хотя доказательства исчезновения целой цивилизации на дне моря в результате катастрофы скудны, очевидно лишь то, что уровень моря в течение последних 100 000 лет действительно существенно колебался, пусть и постепенно. Уровень моря 50 000 лет назад был примерно на 100 м ниже, чем сейчас, так как большое количество влаги задерживалась разрастающимся ледяным покровом северного полушария. Это может показаться не столь существенным, но помните, что нас интересует не глубина моря, а протяженность суши, на которую влияли эти флуктуации. Поскольку береговая линия материков имеет, как правило, незначительный уклон, разница в 100 м может привести к огромным различиям в площади прибрежной суши. Например, такая величина понижения уровня моря может обнажить 200 км суши на западном побережье Индии. Шри-Ланка и Индия могли быть соединены между собой полосой суши, Персидский и Тайский заливы могли быть плодородными дельтами рек, а Австралия и Новая Гвинея могли быть двумя возвышающимися оконечностями единого массива суши. В итоге 50 000 лет назад наш прибрежный маршрут мог быть совершенно иным.

Сегодняшний подъем уровня моря означает, что если наши прибрежные путешественники жили за счет даров моря, то места, которые они выбрали для проживания, сегодня могут быть под водой. Исследования Y-хромосомы народов Евразии свидетельствуют о том, что наш прибрежный маркер M130 характерен преимущественно для южной и восточной частей материка. Более того, Y-хромосомы с маркером M130 на юге оказались старше, чем на севере, что говорит о том, что миграция началась в тропиках. Эти результаты вкупе с отсутствием археологических данных о пребывании там людей современного типа ранее чем 40 000 лет назад, говорят о том, что древние «прибрежные» мигранты не уходили далеко от моря. Похоже, что приспособившись к прибрежному образу жизни, они не делали существенных вылазок вглубь материка с целью обосноваться там. Зная это, при поиске первых индийцев археологам, похоже, целесообразно запастись аквалангами, а не пробковыми шлемами. Вероятно, на Индийском субконтиненте древнейшие орудия труда эпохи верхнего палеолита будут найдены под тысячелетним слоем песка и в коралловых зарослях.

Лаура, небольшой город, расположенный в 300 км к северо-западу от Кэрнс, в штате Квинсленд, известен по двум причинам. Когда-то он был центром золотодобычи Кейп-Йорка, и в этом качестве воплощал брутальность европейских поселений. Однако для аборигенов Австралии гораздо важнее то, что это город фестиваля искусства и культуры, который проходит раз в два года на большом поле в пригороде Лауры. Может показаться несколько неожиданным, что этот большой международный фестиваль проводится в месте, в котором до недавнего времени не было даже асфальтированной дороги, соединяющей его с остальным миром — и с таким наследием колониальной эксплуатации. Однако Лаура была выбрана потому, что расположена возле нескольких священных для аборигенов мест — окружающих город скал, украшенных детальными художественными рисунками. Они охраняются духами-квинканами, такими как Тимара и Имджим, которые действуют как своего рода коллективное сознание. Тимара более демонический из них, он способствует сохранению рода, в то время как Имджим, которого изображают с луковицеобразным пенисом — скорее более проказливый и любит пошутить.

Квинканы с их древней историей демонстрируют, насколько привязаны аборигены Австралии к земле, на которой живут. Их «тропы песен» рассказывают о странствиях на заре человеческого существования. Как и многие коренные народы во всем мире, аборигены Австралии считают, что они жили на своей земле всегда. Они ссылаются на постоянно меняющуюся оценку времени заселения людьми Австралии, которая за последние полвека выросла от нескольких тысяч лет (по оценке начала 1960-х годов) до 60 000 лет (по современным данным). Применение к австралийской предыстории новых методов датировки — каждый из которых имеет свою погрешность — продлило время заселения этих территорий человеком. Как мы узнаем далее, заселение человеком Европы началось не ранее, чем 40 000 лет назад. Это означает, что австралийцы, безусловно, имеют гораздо более древние связи со своей родиной, чем европейцы, которые колонизировали их континент в последние 200 лет.

Однако генетические данные ясно указывают на наличие у австралийцев (как и у всех остальных живущих сегодня людей) африканских предков. И австралийцы могут это объяснить. Грег Сингх, художник-абориген, живущий в Кэрнсе, предполагает, что заселение мира началось из Австралии, что объясняет генетическую связь между страной Оз и Африкой. Он утверждает, что использование для переоценки генетических данных метода термолюминесценции, пришедшего на смену радиоуглеродному датированию, даст основание считать именно Австралию центром мировой генетической предыстории. Очевидно, что это не так — наш вид однозначно возник в Африке, — но мы могли бы спросить, действительно ли путь, ведущий в Австралию, очерчивает ту территорию за пределами Африки, которая была первой заселена человеком и стала своего рода доисторическим Араратом. Был ли прибрежный маршрут важным подготовительным этапом заселения людьми остального мира? Если все началось в Африке, могли ли Австралия или Южная Азия быть главным путем, по которому проходило наше путешествие? Чтобы найти ответ на этот вопрос, нам придется вернуться в Африку для поиска другой основной линии человеческого генетического разнообразия.

Моя Y-хромосома характеризуется маркером, известным как M173. Это значит, что в какой-то момент прошлого у некого мужчины в определенном участке нуклеотидной последовательности его Y-хромосомы произошла замена А на Ц. Как и маркер, этого мужчину можно назвать M173. Все его сыновья были носителями этого маркера, что однозначно характеризует их как потомков этого мужчины. Они в свою очередь передали его своим сыновьям, и со временем частота встречаемости этого маркера увеличилась. Сегодня маркер M173 очень распространен в Западной Европе, откуда родом мой предок по мужской линии. В южной Англии свыше 70 % мужчин имеет его, и это свидетельствует о том, что все мы в недавнем прошлом имели одного и того же предка. Но это не единственный имеющийся у меня маркер. Поискав еще, я обнаружу дополнительные полиморфизмы с такими названиями, как М9 и М89, каждый из которых содержит уникальные изменения в других участках последовательности моей Y-хромосомы. А еще у меня есть маркер M168, что свидетельствует о том, что мои предки (как и предки любого другого евразийца) жили в Африке около 50 000 лет назад. Эти маркеры позволяют мне отследить маршрут путешествия, совершенного моими предками на Британские острова в течение последних 50 000 лет, и прояснить некоторые интереснейшие взаимосвязи между людьми, живущими в разных уголках Земли. Конечно, то же самое можно проделать для любого живущего сегодня мужчины. Это немного похоже на реконструкцию рецепта рыбного супа буйабес, переданного мне моими родителями, и отслеживание изменений, сделанных предыдущими поколениями в первоначальном рецепте — африканском супе.

Карта 2.Северо-Восточная Африка и Ближний Восток

В предыдущей главе мы видели, что один из маркеров — M130 — характеризует большинство мужчин, живущих в Австралии. Его след ведет в Африку, и он с моей Y-хромосомой имеем общего предка в лице M168 — нашего евразийского Адама. Ограниченное распространение маркера M130 отражает прибрежный маршрут его путешествия из Африки, проходивший вдоль юга континента и оставивший на своем пути эти дразнящие следы. Но шли ли тем же маршрутом мужчины, несущие М89, следующий маркер моей родословной? И действительно ли путешествие в Евразию началось 50 000 лет назад на юге азиатского побережья?

Прежде чем мы сможем ответить на этот вопрос и приступить к анализу евразийских рецептов супа, берущих начало от М89 (предка большинства неафриканских линий Y-хромосомы), мы должны ответить на другой жизненно важный вопрос. Если люди современного типа жили в Африке 150 000 лет назад, о чем свидетельствуют все археологические данные, то почему они так долго ждали, прежде чем уйти оттуда?

В восточноафриканской саванне садится солнце, и начинает заметно холодать. Вы дрожите от холода, утешаясь тем, что вам и вашим товарищам по охоте удалось убить хромую газель. Сегодня вечером племя хорошо поест. Когда вы вернетесь в лагерь, каждый возьмет простой режущий инструмент, сделанный из камня — острый на одном конце и тупой на другом, — чтобы разделать тушу животного. Инструмент, который антропологи сегодня назвали бы мустьерским (относящимся к эпохе среднего палеолита), простой, но эффективный. Вы быстро удаляете сухожилия и кости, и вскоре отдыхаете, сидя у костра и наблюдая, как на огне варится мясо. Поодаль воет гиена, и впервые за многие часы вы можете отвлечься и подумать о чем-то другом.