Чтение онлайн

В качестве исходной предпосылки этот тезис был использован американским политологом X. Мэнсфилдом. Его монография, посвященная сравнительному анализу доктрин Болингброка и Берка, признана одной из лучших в западной историографии. В полемике с М. Острогорским и М. Вебером, относящими возникновение партий в Англии только ко времени парламентской реформы 1832 г., он утверждал, что Берк, обосновав в своем учении тезис о «респектабельности» партии, явился первым теоретиком правительства на партийной основе. Согласно теории X. Мэнсфилда, Болингброк является антиподом Берка, защитником идеи министерства на широкой основе, т. е. на основе представительства от всех существующих партий.

Выводы X. Мэнсфилда о теории Болингброка были использованы американским историком Р. Хофстедтером для освещения не только английской, но также и американской партийно-политической традиции. Р. Хофстедтер, используя монографию X. Мэнсфилда и статью К. Роббинс, предпринял попытку показать эволюцию теории партии в эпоху Просвещения в Англии и, выделив и рассмотрев политическое наследие наиболее характерных мыслителей, найтисоответствующие американские аналоги. Он выдвинул «триаду» мыслителей: Болингброка, по мнению Р. Хофстедтера, рассматривавшего партию как политическое зло; Д. Юма, признававшего партию как уже необходимое зло политической жизни; Э. Берка, обосновавшего классическую теорию партийного правительства.

Появление трудов X. Мэнсфилда и К. Клуксена заставило английских историков пересмотреть традиционную вигско-либеральную и нэмиристскую точку зрения на проблему партии и оппозиции в учении Болингброка. В 1974 г. появилась статья консервативного историка К. Скинера, посвященная теории оппозиции Болингброка. По его мнению, мыслитель явился первым теоретиком организованной парламентской оппозиции в отличие от т. н. «легальной оппозиции», т. е. права любого члена парламента критиковать правительство, которое было обосновано еще в трудах Локка. Критикуя либерального историка Г. Дикинсона за непризнание Болингброка как политического философа, а И. Крэмника – за отсутствие в его работе анализа эволюции доктрин тори и вигов, К. Скинер приходит к выводу, что Болингброк для обоснования теории оппозиции фактически использует традиционную вигскую доктрину о праве народа на сопротивление власти [21] .

Главным недостатком перечисленных работ является раздельное, изолированное рассмотрение проблем партии и оппозиции. Проблема же ответственного парламентского правительства в связи с вышеназванными политическими институтами, партиями и оппозицией вообще не затрагивается. Однако и раздельное рассмотрение исследователями проблем оппозиции и партии не свободно от недостатков. Оппозиция в учении Болингброка излагается в узких рамках – только как легальный политический институт. Проблема же оппозиции как формы борьбы, как средства предотвращения политического кризиса, чреватого кровопролитием и гражданской войной, также не привлекала внимания зарубежных исследователей.

В принципе, как нам представляется, неверен традиционный методологический подход историков, занимающихся историей партий в XVIII веке, к рассмотренным проблемам. Простая констатация исследователями факта отрицательного отношения мыслителей XVIII века, в том числе Болингброка, к партиям как политическим организациям вне исторического контекста и перипетий партийно-политической борьбы, без попытки выяснить, какой смысл вкладывался в тезис «Партия есть политическое зло», приводит авторов к обоснованию ошибочной «триады», ставшей стереотипом: Болингброк – противник партии; Д. Юм – партия есть зло, но необходимое; Берк – без партий свободное общество немыслимо. Говоря о Болингброке как теоретике беспартийного правительства, исследователи не учитывают ни истории реальных партий тори и вигов в его интерпретации, ни его полемики с правящими с 1714 г. вигами об отношениях к партиям. Его же контртезис «Да, партии нам нужны» они попросту игнорируют. Интерес к трудам Болингброка со стороны исследователей политических учений, выявивших ряд важнейших и интереснейших проблем, заставил историков, непосредственно изучающих его деятельность и карьеру, по-новому взглянуть на его теоретическое наследие [22] . Первым такую попытку предпринял английский историк Дж. Харт. Очень красноречиво название его книги «Генри Сент-Джон, торийский гуманист», посвященной анализу болингброковской «Идеи о короле-патриоте», которая рассматривается в русле гуманистических традиций как подражание, хотя и лишь с позиций этики и морали, «Государю» Макиавелли.

Следующая попытка такого же рода была предпринята американским историком И. Крэмником в книге «Болингброк и его окружение» Позволим себе подробнее остановиться на этой монографии, считающейся в зарубежной историографии удачным и наилучшим анализом общественно-политических взглядов мыслителя. И. Крэмник обосновывает замысел своей книги с учётом методологических ошибок своих предшественников. Он замечает, что все, писавшие о Болингброке, ни словом не обмолвились о взглядах и идеях его противников-вигов времен правления Р. Уолпола, что, по его мнению, в значительной степени объясняет ошибки школы Л. Нэмира, отрицающей наличие принципов у оппозиции, и Г. Баттерфилда, считающего Болингброка защитником вигских принципов. Правительство, с одной стороны, и оппозиция Болингброка, с другой, считает Крэмник, представляли два различных направления во взглядах на общество, правительство и экономику. Целью монографии И. Крэмника является доказательство того, что Болингброк имел мнения, которые «могут быть сведены в разумное и последовательное целое».

Однако при реализации этого действительно обнадеживающего и интересного замысла И. Крэмник обнаружил недостаточное знание основного источника – трудов Болингброка. Например, насколько И. Крэмник неудовлетворительно решает вопрос о социально-экономических взглядах Болингброка, явствует уже то, что в главе «Болингброк и новая Англия», посвященной их анализу, нет ни одной ссылки на основной источник по данной теме – сочинение Болингброка «Заметки о настоящем положении нации». Говоря об исторической концепции Болингброка, автор ограничивается лишь его «Заметками по истории Англии», обходя полным молчанием его методологию истории, изложенную в «Письмах об изучении и пользе истории». Складывается впечатление, что, увлекшись «окружением», он забыл о главном герое, свидетельством чего служит диспропорция в структуре книги: большая ее часть посвящена изучению окружения. Недостаточное знание источников и диспропорция привели исследователя к просчетам при рассмотрении теоретического наследия Болингброка как определенной системы взглядов на общество, правительство и экономику, противоположной уолполовской. Поднятые в книге проблемы – теория разделения властей, партии и оппозиции в интерпретации Болингброка – решаются поверхностно. Не может нас убедить и конечный вывод И. Крэмника, что идеи Болингброка как «разумное и последовательное целое» являются выражением примитивного консерватизма.

Английский историк Г. Дикинсон, чья монография считается едва ли не лучшим исследованием о Болингброке на Западе, определил жанр своего труда как биографию, необходимость появления которой объяснялась обилием нового материала. Скрупулёзно исследовав архивные материалы и корреспонденцию Болингброка, находящуюся в частных коллекциях, историк действительно уточнил и дополнил очень многие факты. Однако, когда в последней главе своей работы «Болингброк и его труды», он пытается исследовать его взгляды, то приходит к выводу, что Болингброк «не был ни первоклассным философом, ни историком, а только памфлетистом». По его мнению, в философии Болингброка присутствовали консервативные и даже реакционные мотивы, так как он отрицал теорию общественного договора и выражал сомнение в возможности переустройства мира на рационалистических принципах. Заслугой Г. Дикинсона является попытка установить взаимосвязь между философией Болингброка и его политической доктриной. Она видится исследователю опосредованной. Во-первых, он отмечает чисто светский характер всех программных установок оппозиции, возглавляемой Болингброком. Во-вторых, «как в религии и этике, Болингброк хотел возродить добродетели примитивного христианства и разумный эгоизм, так же и в политике он мечтал восстановить традиционное устройство общества, в котором бы господствовали представители земельного интереса, чье моральное лидерство и себялюбие способствовали бы спасению и процветанию нации в целом». К выводу, что Болингброк – всего-навсего талантливый политический памфлетист, не создавший никакого политического учения, приходит и другой английский историк С. Вэри.

Значение философии и исторических идей Болингброка впервые было отмечено исследователями наследия Вольтера в конце XIX – начале XX вв., пришедшими к единодушному мнению, что «ни один английский деист не вызывал больше споров в связи с теоретическими истоками философской и исторической концепции Вольтера, чем Болингброк». В трудах всех признанных знатоков наследия французского мыслителя присутствует утверждение, что аргументы в своей критике христианства он заимствовал из трудов Болингброка [23] . Наиболее отчетливо оно выражено Ч. Коллинзом, писавшим, что Вольтер обязан Болингброку «больше, чем всем другим английским деистам, вместе взятым». Он отстаивал тезис о прямом влиянии на Вольтера исторической концепции Болингброка.

Вышеизложенная точка зрения впервые была опровергнута А. Хэрном, полностью отрицавшим какое-либо влияние Болингброка на Вольтера. Основной его постулат был развит и дополнен Н. Торри. «Исследователи говорят о Болингброке как об учителе, а о Вольтере – как об ученике так давно, что это уже стало традицией, которая в действительности имеет очень мало оснований». Изучив в своей монографии «Вольтер и английские деисты» влияние на французского мыслителя многих теоретиков, в том числе и Болингброка, Н. Торри пришел к выводу, что влияние последнего было наименьшим. Ошибку предшественников, отстаивавших тезис об огромном влиянии Болингброка на Вольтера, исследователь объясняет тем, что этих авторов дезориентировало частое упоминание имени английского мыслителя в переписке Вольтера.

Н. Торри оспаривает в частности тезис Ч. Коллинза о прямом влиянии Болингброка на историческую концепцию Вольтера, утверждая, что подобное влияние невозможно в силу хронологических рамок, так как Вольтер познакомился с основным трудом Болингброка – «Письмами об изучении и пользе истории», – только в 1752 г. в Берлине. Анализ же собственного труда Волтера «Исторический пирронизм» показывает, что автор ничего не заимствовал из «педантичных работ» Болингброка, но, скорее, использовал труды Бейля и других французских скептиков. Бейль, подчеркивает Торри, оказал огромное влияние на всех английских деистов, в том числе и на Болингброка, чем и объясняется ошибка Коллинза.