Чтение онлайн

Однако в дискуссию в 1958 г. вступил Дж. Брамфит, специально исследовавший вопрос о Вольтере-историке. Один из параграфов главы его монографии «Вольтер и его предшественники» посвящен Болингброку. В вопросе о влиянии Болингброка на Вольтера историк пытается примирить две противоположные традиции. Брамфит опроверг тезис Торри и Хэрна о эфемерном влиянии Болингброка на Вольтера с помощью письма, впервые обнаруженного издателем переписки Вольтера в 1958 г. Он считает аргумент Торри о том, что к моменту публикации «Писем» историческая концепция Вольтера уже сложилась, несостоятельным, допуская возможность знакомства Вольтера с идеями Болингброка в устной передаче. Брамфит указывает также, что в 20 гг. среди друзей Болингброка были распространены в списках его письма к одному из основателей академии Энтресоль Пуилли, написанные на французском языке, а также на анонимное издание во Франции «Писем», но неправильно указывает дату – 1735 г. Тогда «Письма» не были еще написаны. Брамфит утверждает, что, согласно Болингброку, история имеет чисто утилитарные цели, т. е. ее изучение имеет целью приносить пользу ныне живущим поколениям. Показывая эволюцию взглядов Вольтера на историю, он приходит к выводу, что в 30 и 40 гг. начинает проявляться различие в позициях обоих мыслителей.

Брамфит заявляет, что Болингброк бесспорно повлиял на Вольтера, когда тот еще формировался как мыслитель, и он заимствовал у Болингброка ряд фундаментальных идей, в частности, критику библейской истории и т. д. Однако в 50–60 гг., по мнению исследователя, Вольтер построит свою собственную историческую концепцию, весьма отличную от концепции Болингброка. Вопрос о Болингброке как теоретике исторической науки затрагивался в статье американского исследователя Л. Найдела и в предисловии к американскому изданию «Исторических сочинений Болингброка» в 1972 г., написанном И. Крэмником. Оба автора пытались выяснить, что представляет собой историческая концепция Болингброка, и пришли к выводу, что в его произведениях причудливо переплетаются «две ведущие и противоборствующие традиции исторического исследования». Болингброк характеризуется ими как последний представитель гуманистической историографии, имеющий дидактические цели, т. е. обучение с помощью примеров, с одной стороны, но, с другой, он – одна из «ранних фигур историографии Просвещения, с их скептическим отношением к ценности и полезности истории». По мнению И. Крэмника, это ведет к противоречиям в самой концепции, так как эти позиции являются взаимоисключающими: «История не в состоянии являться наставницей, если в то же самое время она недостоверна». Выводы И. Крэмника также не свободны от противоречий, так как, выявив две противоречивые тенденции в исторической концепции Болингброка, он в то же время определяет философию истории Болингброка как экономический детерминизм.

В русской дореволюционной и советской историографии нет ни одной работы, посвященной анализу общественно-политических взглядов Болингброка, а также его карьеры как политика. А. Ященко в 1912 г. прочитал в Одесском университете лекцию «Политические учения Англии в XVIII веке и начала XIX века», в которой охарактеризовал Болингброка как «убежденного представителя конституционно-либеральных идей английского образца».

Что касается советской историографии, то даже в «Исторической энциклопедии» отсутствует статья, посвященная Болингброку. В «Историографии нового времени стран Европы и Америки» он упоминается как автор изречения «История – это философия, которая учит с помощью примеров». Эту цитату Болингброк заимствовал у древнегреческого философа Диониссия Галикарнасского. В 1978 г. впервые на русском языке были опубликованы «Письма об изучении и пользе истории», послесловие к которым написал М. А. Барг. Исследовав методологию истории Болингброка, автор пришел к выводу, что Болингброк является представителем гуманистической историографии. Болингброк упоминается как третьестепенный мыслитель в «Истории буржуазного конституционализма XVII–XVIII вв.» Вместе с тем в работе «Конституция США: история и современность» он высоко оценивается как мыслитель, чьи труды послужили идейным источником американских конституционных теорий.

Таким образом, современное состояние историографии темы не дает ответов на многие вопросы, стоящие перед исследователем идейного наследия Болингброка, и диктует необходимость дальнейшего всестороннего и углубленного изучения его общественно-политических воззрений.

В 1991 году в издательстве Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова вышла коллективная монография «Просветительское движение в Англии» под редакцией профессора Н. М. Мещеряковой, где мною написан раздел «Политическое учение Болингброка» [24] (Е. Р.).

«Вышеупомянутая монография была подарена мною замечательному режиссеру Александру Сокурову летом 1991 года. Двадцать лет спустя в 2011 году была приятно удивлена, прочитав, как мою главу о Болингброке режиссер обсуждал с президентом Борисом Ельциным! О том, как президента заинтересовала «свободная система правления» Болингрока, рассказано в книге Сокурова «В центре океана», в главе «Исторический пример» [25] .

В интервью от 12 июля 2020 года режиссер подробнее, чем в книге, рассказал о беседах об истории с Ельциным: «Может быть, в нашем разговоре ему были интересны какие-то исторические параллели… К этому он очень прислушивался, особенно он напрягся, когда я ему рассказал о британской теории разделения властей. Монарх и парламент. А почему не Германия, говорит он, почему не Франция? Но классическая политическая работа зафиксирована по-настоящему в политической истории Великобритании, как самой зрелой и публичной… Он очень обращал на это внимание».

Разногласия исследователей в вопросах биографии Генри Сент-Джона лорда Болингброка начинаются с даты и места рождения. Традиционно считалось, что он появился на свет 1 октября 1678 г. в имении Баттерси. В Большой советской энциклопедии сказано, что Болингброк родился 10 октября 1678 г. в Лондоне. Г. Дикинсон, специально занимавшийся этим вопросом, подняв архивные материалы, уточняет дату – 12 сентября 1678 г. и место – имение родителей матери графов Варвик Лудир Трегоуз (Уилтшир) [26] .

Чтобы лучше уяснить пристрастия, систему ценностей и политические ориентиры будущего виконта Болингброка, несколько слов следует сказать о его происхождении, семейных традициях и воспитании. Среди аристократических семей Англии Сент-Джоны славились древностью рода, титулами, богатством и близостью ко двору. Основателем рода Сент-Джонов являлся один из ближайших соратников Вильгельма Завоевателя, занимавший в его армии видный пост и оказавший своему патрону неоценимую услугу во время судьбоносной для Англии битвы при Гастингсе. Хотя Сент-Джоны – нормандский род, впоследствии они породнились с англо-саксонской знатью, и английские хроники буквально пестрят описанием их деяний. Лорд Болингброк всегда помнил, что и его предки вписали немало страниц в историю Англии, и очень этим гордился. Его аристократические пристрастия, особая роль палаты лордов как посредника между королем и народом в егополитическом учении, роль аристократии как кормчего Англии – все это проистекает из его осознания себя частью этого класса.

Гражданская война середины XVII века развела Сент-Джонов по разные стороны баррикад. Старший из них прославился как вернейший сподвижник Стюартов, потеряв троих сыновей, а младший Оливер Сент-Джон оказался одним из самых заметных сподвижников Оливера Кромвеля. Впоследствии называя гражданскую войну братоубийством и национальной трагедией, бесспорно, Болингброк вспоминал и историю своей семьи. Во времена реставрации была предпринята попытка вновь воссоединить единство рода, и с этой целью дочь главного судьи Кромвеля стала женой сына сподвижника казненного Карла I. Единственным сыном этой четы и стал отец будущего лорда Болингброка. Когда Болингброк стал политиком, его оппоненты не упускали случая намекнуть на близость его прадеда к тирану, узурпатору и кровопийце Кромвелю [27] . Бабушка Генри Сент-Джона, воспитанная суровым отцом в пуританских и даже республиканских традициях, оказала колоссальное воздействие на формирование личности своего внука, т. к. забота о его воспитании легла в основном на нее, эпикуреец-отец мало интересовался сыном. Она сама выбрала ему наставника. Им стал суровый пуританин Беджет, поклонник и последователь известного диссентера доктора Мантона, пострадавшего за свою непоколебимую приверженность пуританизму. Поэтому настольной книгой маленького Генри становится объемный том опального и гонимого доктора. Впоследствии, в письме Александру Поупу, иронически высказываясь о «вздорной системе Мантона», Болингброк вспомнит, как в детстве его заставляли читать 119 проповедей о 119 псалме [28] . Хотя в дальнейшем он отрицал принципы кальвинизма, на душу и воображение маленького мальчика не могли не произвести неизгладимого впечатления мужество, стойкость и бунтарство Мантона. Как знать, не здесь ли лежат истоки собственного вольнодумства Болингброка, его способности пойти наперекор общепринятому мнению, отстаивая свою точку зрения?

Бесспорно, что такое воспитание оказало двойственное воздействие на душу и ум мальчика. С одной стороны, чтение Псалтыря пробудило рано раздумья о вечных проблемах бытия, жизни и смерти, судьбе человека, его отношениях с Богом, вечности и бессмертии души, но, с другой стороны, сначала несогласие, а потом и бунт против жестокого и карающего Бога кальвинистской доктрины, который одних спас, а других проклял. Отголосок этих раздумий мы обнаружим в его трактате «Об истинном использовании знания», который как раз и интересен признанием Болингброка о своих детских и юношеских впечатлениях. Он пишет, что с юности начал слышать внутренний голос, подобный знаменитому даймону Сократа, зовущий его к уединению и раздумьям о вечности. Пройдя курс начального образования под руководством доктора Беджета, Генри Сент-Джон поступает в привилегированный частный колледж Итон.

Итонские впечатления Генри Сент-Джона достаточно разноречивы. В письме к сестре Генриэтте, спрашивающей его совета относительно этого колледжа, он, в целом давая достаточно критическую оценку системе образования, называет своим ярким впечатлением изучение латинского языка.

В соответствии с правилами учебного заведения, каждый ученик младших классов имел в наставниках старшеклассника. По иронии судьбы для Болингброка таковым стал Роберт Уолпол, его самый ярый противник и антагонист в дальнейшем [29] . Отношения между ними скоро становятся напряженными, так как блестящие способности ученика спровоцировали зависть и ярость «учителя». После Итона, по настоянию мачехи, происходящей из семьи ревностных французских гугенотов, Болингброк поступает в диссентерскую академию Шерифхейлз.

Вопрос об образовании Генри после Итона – тоже предмет дискуссий, т. к. некоторые исследователи предполагают, что он поступил в Оксфорд. Дикинсон, один из лучших современных знатоков семейного архива Сент-Джонов, доказал, что нет достаточно серьезных оснований для подобных утверждений, тем более что, изучая оксфордские документы соответствующего периода, он не обнаружил упоминаний Генри Сент-Джона. В его монографии, кроме того, приводятся выдержки из многочисленных выступлений, когда оппоненты Сент-Джона ядовито намекали во время дебатов о судьбе диссентерских академий, что самыми яростными противниками этих учебных заведений являются лица, сами закончившие их [30] .