Чтение онлайн

Несмотря на тесное общение с политиками, которых он считал будущим Англии, возвращение на родину для Болингброка было тяжелым. Теряя друзей и врагов, он становился все более одиноким. Особенно сильное впечатление на Болингброка произвела смерть Поупа. Поэт умер буквально у него на руках. «Присутствие старого и испытанного друга», т. е. Болингброка, придавало ему, по собственному признанию, мужества в последний час. Эта утрата стала невосполнимой для мыслителя, горестно восклицавшего, что «он не знал человека, более преданного своим друзьям и служению человечеству». Его последние письма к лорду Марчмонту производят тягостное впечатление при чтении. Однако, несмотря на угнетенное состояние духа, после долгого перерыва в 1749 г. Болингброк снова начинает писать. В своей последней незавершенной работе «Заметки о настоящем положении нации» он намеревался обобщить опыт социально-экономического развития Англии после «славной революции». Болингброк умер 15 декабря 1751 г. в возрасте 74 лет.

Для Англии 20–40-х гг. XVIII века проблема государственного устройства имела первостепенное значение. Призрак абсолютизма напоминал о себе внезапными всплесками якобитского движения, ставившего целью реставрацию на престоле свергнутых в ходе «славной революции» Стюартов. Сравнительно недавняя история также наводила на размышления о политической системе, особенно революционные события середины XVII века.

Мыслители эпохи Просвещения, размышляя над проблемами происхождения государства, его реформ, королевской власти выдвигали теории о «естественном состоянии», «общественном договоре», «народном суверенитете» и другие. Болингброк не прошел мимо этих вопросов, создав свою концепцию политической системы, названную им «свободная система правления».

Государство, любая из его форм, по мнению Болингброка, является созданием человека, так как «господь не установил ни монархии, ни аристократии, …ни смешанного правления» [56] .

Гражданские законы, данные в политическом обществе «человеку человеком», не всегда соответствуют «естественному закону», а часто и противоречат ему. Поэтому не всякая «система правления» способна обеспечить благосостояние своих граждан. В наибольшей степени отдаляются от «естественного закона», с точки зрения Болингброка, «абсолютистские системы правления». Хотя в некоторых абсолютистских монархиях «управление осуществляется… по приказанию государя несколькими разрядами мандаринов и в соответствии с мнениями и рекомендациями советов нескольких рангов» [57] , но общей чертой абсолютизма является полное отстранение народа от управления государством.

В противоположность абсолютизму Болингброк представил свою концепцию «свободной системы правления», способную обеспечить гражданам право на жизнь, собственность и свободу. «Свободная система правления» определяется, во-первых, формой государства; во-вторых, организацией государственной власти; в-третьих, взаимоотношением народа и государства, т. е. степенью влияния народа на дела правления.

Болингброк, вслед за древними авторами, разделяет формы государства на простые и сложные. К простым формам относятся демократия, аристократия и монархия. Сложные формы представляют собой различные комбинации всех простых. Казалось бы, замечает Болингброк, что из всех форм государства «свободной системе правления» будет соответствовать демократия, так как в ней вся государственная власть принадлежит народу, а менее всего – монархия. Но Болингброк опровергает подобное мнение. Любая из простых форм крайне неустойчива: «демократия вырождается в анархию, монархия – в тиранию». «Свободной системе правления» соответствует такая форма «смешанного правления», в которой «аристократические и демократические силы могут быть привиты к монархическому стволу» [58] . В английском варианте «смешанного правления» аристократия и демократия представлены палатами лордов и общин.

Концепция «свободной системы правления» Болингброка предполагает наследственную ограниченную монархию. Наследственная монархия имеет преимущество передвыборной, так как «выборы, хорошо или плохо проведенные, зачастую сопряжены с такими народными бедствиями, что даже годы самого лучшего правления не в состоянии возместить нанесенный им ущерб». Говоря же об ограниченной монархии, Болингброк устанавливает следующий принцип: «налагаемые на корону ограничения», с одной стороны, должны «обеспечить свободы народа», а с другой, «не разрушить основополагающую форму монархии» [59] . Прежде чем изложить основные принципы «свободной системы правления», Болингброк делает экскурс в историю Англии, чтобы выделить основные этапы ее становления.

В английской историографии уже более двух столетий история Англии является яблоком раздора между торийско-консервативным и вигско-либеральным направлениями.

Возвращаясь к истокам этого спора в XVIII столетии, известный консервативный историк Г. Баттерфилд заметил: «Один человек в XVIII столетии писал заметки, являющиеся таким гимном свободе, что он по праву может быть назван основателем вигской интерпретации; однако он был никем иным, как политиком Болингброком, прославившимся в своё время и после как типичный тори» [60] .

Замечание Г. Баттерфилда верно, если рассматривать эволюцию обоих направлений в историографии в течение XVIII–XIX веков. На небольшом же отрезке времени – 30-е гг. XV века – между оппозицией Болингброка и вигской правительственной прессой шел ожесточенный спор по конкретным вопросам английской истории, и мнения противников о происхождении, эволюции, структуре английского государства, о политической борьбе, об участии в ней народов, о революции и т. д. были диаметрально противоположными. Поэтому, когда в историографии дискутируется вопрос о «вигизме исторической концепции Болингброка», следует различать «вигизм» как вигско-либеральную систему взглядов в историографии и конкретно-исторический «вигизм» Р. Уолпола и его окружения в конце 20-х-начале 40-х гг. XVIII века.

Болингброк считал историю важнейшим аргументом в политической и идеологической борьбе своего времени. Сама знаменитая полемика об осторожном прошлом между ним и лагерем Р. Уолпола началась, когда на страницах «Крафтсмена» в 1730 г. появились первые главы «Заметок об истории Англии». В «Письмах об изучении и пользе истории», сравнивая современную ему английскую историографию с зарубежной, Болингброк приходит к неутешительным выводам: «Мы должны… уступить пальму первенства в историографии итальянцам, французам и, боюсь, даже немцам». По оценке Болингброка, английская историография дала только два сочинения, соответствующих высшим достижениям мировой исторической мысли – «Историю царствования Генриха VII» Бэкона и «Историю гражданских войн» Кларендона. В этих выдающихся по уровню исследования трудах освещены отдельные периоды из истории Англии, но «у нас, – как замечает Болингброк, – отсутствует общая история, которую можно бы сравнить с некоторыми из написанных в других странах». Подобное положение тем менее извинительно, что «мы не испытываем недостатка в необходимых материалах. Они открыты для нашего усердия и критической оценки» [61] .

Мнение Болингброка об освещении английской истории и действительности в зарубежной историографии двойственно: с одной стороны, он советует изучать труды иностранных историков в той же мере, что и «наших собственных», потому что «имеет смысл знать, как историки других стран освещают те мероприятия, к которым мы имели отношение, и какие осуждения высказывают они по поводу нашего образа действий как внутри страны, так и за ее пределами», но, с другой стороны, они, «как правило, едва ли заслуживают чтения в тех случаях, когда они говорят о наших внутренних делах».

Отмечая то, что недоступно пониманию иностранных историков в английской действительности, Болингброк. фактически определяет предметы исторического исследования для отечественной историографии – «характер английской формы правления, политические принципы, в которых мы воспитаны, наши особые островные интересы и сложные и разнообразные интересы и стремления наших партий». [62] Отечественным историкам поэтому следует использовать свидетельства иностранных авторов, но подойти к ним критически.

Болингброк советует будущим историкам, работающим над всеобщей истории Англии, подойти критически и к иностранным, и к английским историкам разных религиозных убеждений, сект и партий, чтобы их не ввели в «заблуждение доморощенное невежество и предрассудки в одном случае, так же, как невежество и предрассудки иностранцев – в другом». Воспользовавшись сочинениями их всех, они получают «богатый исторический фонд, из которого можно черпать достаточное количество достоверных сведений». [63]