Чтение онлайн

Король оставил при себе небольшую армию: 1000 кавалеристов, два швейцарских полка, 3000 французских пехотинцев, всего 10500 человек, но также и драгоценную артиллерию, «4 пушки, 2 кулеврины и ядра».

Провинции по-разному восприняли известие о событиях 2 августа. Парламент Лангедока признал Карла X и осудил действия Генриха Наваррского. Парламент Руана поступил так же, а в Дижоне и Гренобле начали чеканить монету от имени короля-кардинала. Экс-ан-Прованс признал герцога Савойского. Наместник Оверни Рандан захватил Иссуар, где была большая гугенотская община. В Бордо Матиньон оказывал давление на парламент Гиени, чтобы тот высказался за Генриха IV, но добился только неопределенного решения, которое сохраняло на будущее свободу действий. Произошел великий раскол. Шестая часть Франции присягнула Генриху IV. Кроме гугенотского Юго-Запада, его признали несколько городов парижского района и бассейна Луары. Дворянство Бургундии, где наместником Лиги был Майенн, в большинстве своем благосклонно относилось к Генриху IV. Дворянство Оверни, согласно сообщению председателя судебной палаты Монтобана, разделилось следующим образом: на 1200 глав семей 300 были лигистами, 100 роялистами, а 800 «не приняли решения, ожидая в своих замках развития событий».

Битва при Арке

Прибыв в Клермон-ан-Бовези, король снова собрал совет, куда входили его кузены Бурбоны — Конти и Монморанси, Карл Валуа, которого король взял под свою опеку по просьбе Генриха III, маршал Бирон, Дамвиль, полковник швейцарцев Рье, Шатильон, Ла Форс. Некоторые из них советовали ему вернуться на Луару, в Тур и Гиень. Но на этот раз запротестовал Бирон: «Кто будет считать вас королем Франции, когда увидит, что ваши указы подписаны в Лиможе?» Возобладало мнение идти в сторону Нормандии. На это имелись веские причины. Гавани Ла Манша способны принять подкрепление из Англии, провинция расположена недалеко от Парижа и северной границы, она богата и обеспечит содержание войск как деньгами, так и продовольствием. Наконец, оттуда пришли известия о новых сторонниках. Губернатор Дьеппа Эймар де Шаг, командор Мальтийского ордена, 6 августа высказался за Генриха IV. Вступление во владение этим нормандским портом было исключительно важным. 20 августа армия выступила в поход и вскоре остановилась в Дарнетале с целью взять Руан, лигистский Руан, сопротивление которого когда-то стоило жизни отцу Генриха, Антуану Бурбонскому.

Из лагеря король 22 августа поскакал в Дьепп по приглашению губернатора. Его приняли там без всяких условий. В эйфории от такого приема он заявил жителям: «Друзья мои, я прошу только ваши сердца, хорошего хлеба, доброго вина и гостеприимные лица». Ресурсы Нижней Нормандии могли обеспечить содержание армии в течение месяца. Кан, где укрылись члены Парламента Нормандии, не принадлежащие к Лиге, распахнул перед королем ворота. Но Руан оказал сопротивление. Нужны были более крупные силы, чтобы взять город, для защиты которого Омаль и Бриссак призвали на помощь Майенна.

Герцог покинул Париж 27 августа, чтобы встретить в Эно Александра Фарнезе, наместника Нидерландов и генералиссимуса испанских войск. Потом он вернулся возглавить свою парижскую армию, усиленную тремя эскадронами рейтаров, ополчением города Камбре и лотарингцами маркиза де Пон-а-Муссона. Стратегической целью Майенна тоже был дьеппский порт, где следовало помешать высадке английского подкрепления, обещанного королевой Елизаветой. Генрих IV бросил все силы для удержания предмостного укрепления. Единоборство началось.

Соотношение сил было не в пользу Беарнца, он это знал и отказался от сражения в сомкнутых боевых порядках на ровной местности. К этому времени он хорошо изучил ландшафт Дьеппа и его преимущества. В полутора лье от порта он обнаружил холм Арк, увенчанный замком. Именно туда следовало заманить противника. Поднаторевший в фортификационных технологиях, он превратил местность в настоящий бастион, в ловушку, куда угодит Майенн. Предупрежденный о приближении врага, он решил сначала, что тот атакует Дьепп, спускаясь по долине реки Бетюны, поэтому он укрепил фортификации города и предместья Поле со стороны берега реки. Он укрепил также замок Арк и разместил там артиллерию, которая держала под прицелом зажатую крутыми склонами долину. Были вырыты траншеи к крепостным стенам Дьеппа. Генрих проводил там все свое время, наблюдая за земляными работами. «В траншеях Арка» он написал Коризанде письмо, первое письмо короля Франции.

В последний момент Майенн свернул на Север. Его путь к Дьеппу лежал вдоль маленького притока Бетюны Ольн, в которую он впадал у подножья лесистого отрога напротив холма Арк. Генрих IV послал Карла Валуа в разведку, чтобы разузнать местонахождение врага и захватить «языков». Карл Валуа выполнил задание, и король, сохраняя инкогнито, допросил одного из пленных. Тот поведал ему, что в лагере Майенна собираются привезти в Париж связанного Беарнца. Ты знаешь Беарнца? Конечно, нет, и дальше разыгрывается обычный сценарий узнавания. Согласно полученным сведениям, следовало укрепить северо-восточный фланг отрога, прилегающего к слиянию притока и реки, чтобы враг оказался в тупике, в центре четырехугольника, углы которого тоже были укреплены: дьеппский замок, предместье Поле, замок Арк и русло Ольна.

Там и произошла битва при Арке — или скорее, битвы, продолжавшиеся двенадцать дней, с 15 по 27 сентября. Ее ход был восстановлен Пьером Вассьером по свидетельствам современников и после изучения местности. Силы были неравными: 33000 или 38000 со стороны Майенна и 7000–8000 со стороны короля. Майенн был осторожным стратегом, к тому же человеком медлительным и дорожащим удобствами. Он был отягощен большой массой тела (ожирение), которое не могло выдержать ни доспехов, ни тяжелой работы. По сравнению с Беарнцем, о котором говорили, что он проводит меньше времени в постели, чем Майенн за столом, он был, конечно, форменным калекой. Беарнец, наделенный тонким слухом и быстрой реакцией, наоборот, мог мгновенно изменить боевой порядок, чтобы улучшить свое положение и использовать ошибки врага.

В первый день Майенн разделил свою армию на две части. На себя он взял главную задачу — взять предместье Поле и порт, тогда как его молодой сводный брат, герцог Немурский, должен был атаковать лагерь короля. Оборона предместья Шатильоном была столь энергичной, что 16 сентября Майенну пришлось изменить свои планы. Он решил объединить свое войско в долине Ольна, где его ждал Генрих. Основное сражение началось 21 сентября, пехота на пехоту, у подножья лепрозория Сент-Этьен, возвышавшегося на склоне холма; и кавалерия на кавалерию, в долине, прилегающей к болоту, которое станет роковым для лигистов. Генрих IV сражался во главе своей кавалерии и, как уже было не раз, едва не остался на поле боя. Отряд ландскнехтов Майенна устремился к роялистам, крича, что хочет сдаться, потом, оказавшись в траншее, повернул против них оружие. Швейцарцы Галатти успешно сопротивлялись натиску лигистской кавалерии. Внезапно рассеялся туман, который окутал долину и мешал начать артиллерийский обстрел из пушек, сконцентрированных на холме. На дороге показался Шатильон и его 500 аркебузиров, форсированным маршем идущие из Дьеппа. Они с разгона врезались в ряды вражеской кавалерии, и та в беспорядке обратилась в бегство. В полдень королевские войска обеспечили себе победу. Но это было всего лишь одно сражение. Враг понес тяжелые потери, но не потерял надежды взять Дьепп, куда сразу же после окончания битвы вернулся король. Майенн снова разделил свои войска. Он штурмовал порт, но был отброшен, потом — замок Арк, где Генрих, к счастью, оставил сильный гарнизон. Но как бы король ни метался с одного участка сражения на другой, как бы ни рисковал своей жизнью в траншеях, он не мог слишком долго скрывать малочисленность своего войска. С тревогой ожидал он подкрепления из Англии, Пикардии и Шампани. Англичане подошли первыми. Лорд Страффорд привез королю Франции 200000 ливров на военные расходы, порох, ядра, продовольствие и отряд из 50 дворян, которые высадились 23 сентября. Но это было только началом, через несколько дней прибыли 1200 шотландцев сеньора Оуэна, закованные в доспехи, как рыцари на старинных гобеленах, идущие в бой под звуки волынок и гобоев. Затем прибыл Ла Нокль. Он прыгнул в шлюпку, чтобы сообщить о прибытии 4000 англичан, посланных королевой Елизаветой. Несмотря на шторм, король отплыл на флагман, чтобы приветствовать британцев. Пили за успех, и каждый бокал сопровождался пальбой из бортовых пушек.

Французское подкрепление прибыло с опозданием, и не исключено, что неслучайным. Споры о первенстве разделили и задержали вельмож, которых король послал собрать новые отряды дворян. Генрих решил сгладить все разногласия. Когда он узнал об их приближении, то выехал навстречу, чтобы оказать им честь. Встреча состоялась 1 октября. Генрих, увидев, что они спешились, спрыгнул с коня и встретил их «с распростертыми объятиям». Кроме Лонгвилля и маршала д'Омона, там был граф Суассон, который отсутствовал в Сен-Клу 2 августа и теперь мог присягнуть своему кузену. Весь вечер король нарочито долго и подробно рассказывал о своих подвигах и о битвах, в которых прибывшие не участвовали. Это был им урок.

Штурм парижских предместий

После прихода подкреплений королевские войска насчитывали 18000 человек. Положение) Беарнца день ото дня улучшалось. Первое столкновение с Майенном закончилось в его пользу — теперь Дьепп сможет и впредь принимать английскую помощь. В этих условиях планы, выработанные в конце лета, могли быть реализованы, но при этом основной целью оставался Париж. Хотя убийство Генриха III и заставило отложить осаду на более поздний срок, все равно она оставалась решающей операцией, так как именно она позволит покончить с распрями и закрепить власть короля над Францией. В конце августа Генрих IV еще собрался отправиться на Луару после окончания нормандского наступления. В октябре, с приходом осени, уже нельзя было терять драгоценного времени, тем более, что потерпела неудачу еще одна попытка заключить мир. Майенн отбыл в Пикардию домогаться помощи у испанцев. И поскольку он задержался в Амьене, следовало попытаться его опередить. Губернатору Санлиса Монморанси-Торе был отдан приказ взорвать все мосты, чтобы задержать продвижение Майенна, тогда как королевская армия ускоренным маршем вышла из Дьеппа. Продвигаясь без привалов, она 20 октября была в Манте, 29-го — в Сен-Клу и Медоне.

Весть о сражениях при Арке распространилась по всей стране, но освещалась по-разному. Королевские сообщения трубили о полной победе. Сведения, распространяемые Майенном, сообщали о «поражении и бегстве короля Наваррского», о предполагаемой смерти Шатильона и Конти. Согласно этим сообщениям, в Париж скоро доставят связанным «этого Беарнца», «этого ублюдка Жанны д'Альбре», и зеваки уже арендовали окна улицы Сент-Антуан, чтобы видеть, как его повезут в Бастилию. В Бордо прошел слух о его смерти, и испанский посол сообщил об этом в Рим.