Чтение онлайн

Различия обильны не только между языками, но и внутри них. В части Ганновера, близкой к Дании, в фамилиях звучит – sen вместо общенемецкого – son; литературному von- соответствует нижнерейнское van-. Фамилии верхненемецкого (юго-запад Германии) и нижненемецкого (северо-запад Германии) происхождения и фонетически, и словообразовательно, и лексически различны. Огромный материал на этот счет приведен в словаре немецких фамилий, научно обработанном крупнейшим знатоком их Адольфом Бахом [286] .

А. Доза широко показал географию фамилий Франции. В Лангедоке (юго-восток Франции) преобладают Delpart, Debosk, Rey, Tardie, а вне его — Dupr'e, Dubois, Roy, Tardif; в Бургонии, Франш-Конте, Оверни обильны фамилии с формантом – ot; на западе и в Пуату — с – equ, – ic, а в Иль-де-Франсе — с уменьшительным – in [287] . Подобный материал есть по итальянским [288] и по шотландским фамилиям [289] .

В Польше и ряде других стран многочисленны региональные словари фамилий, как двухтомник Ст. Роспонда по Силезии [290] .

Соответствующие русские примеры — на глазах у каждого читателя: Астахов—Остахов—Остапов — из единого канонического имени Евстафий; четкая география фамилий на – их, лексический «антагонизм» Кузнецов—Ковалев, Петухов—Кочетов и обратно. Фамилия Гамзин трудна: глагол гамзить означал на Псковщине «портить», в Лукояновском у. Нижегородской губ. — «торопить», а в Кинешемском у. Костромской губ. — «бранить». Это не исключения, такие ловушки в фамилиях многочисленны. Географически каждая фамилия имеет свой ареал. Сегодня изучать фамилии вне географии не только не научно, но и невозможно. К сожалению, именно по русским фамилиям это не усвоено, сибирские работы В. В. Палагиной [291] остались почти единственным примером (немногое сделали по фамилиям Приуралья Е. Н. Полякова, А. С. Кривощекова-Гантман, Г. А. Архипов, П. Т. Поротников). Зато многое сделали именно в географическом аспекте исследователи фамилий Украины — Ю. К. Редько [292] , Белоруссии — М. Н. Бирилло [293] , Латвии — В. Э. Сталтмане [294] .

Как возникали и развивались все эти общности фамилий или, напротив, их различия? Есть три пути: генетический, контактный, типологический.

Генетический. Фамилии исторически оформились поздно, в них не могло непосредственно отразиться единство языковых семей или хотя бы их ветвей, из которых позже сложились отдельные языки. От германской или славянской общности до первых фамилий прошли века в века. Но языки унаследовали и сохранили много черт, общих для былой их семьи или ветви, они и отражены в фамилиях, которые во многом одинаковы у всех славянских народов или всех германоязычных. Генетичны во всех германских языках – сон (Вильсон, Никсон), фонетически разнящиеся по языкам: – сен — у датчан, норвежцев (Ибсен, Нансен, Ларсен); – зон — в идиш; архаичное восточногерманское – сун — у готов (его по националистическим соображениям включил в свой псевдоним К. Гамсун). Генетичны общеславянские – ич, – ович, – евич, монопольно преобладающие в фамилиях сербов, в меньшей мере — у поляков, хорватов, словенцев, ушедшие в отчества у русских. Генетичны и многие различия, отражающие исторический разрыв общности, например разница латышских и литовских фамилий (оба языка принадлежат к балтийской семье), своеобразие украинских фамилий, отличаемых от русских в силу сложившихся разных исторических судеб в XIV—XVII вв.

Контактный — Фамилии обязаны своим появлением не происхождению народов, а их общению. Таково само внедрение категории фамилий в развивающихся странах нашего столетия. Таково заимствование христианских и мусульманских имен, ставших основами фамилий у сотен миллионов людей. Таково массовое распространение основного форманта русских фамилий – ов (– ев) у народов нашей страны. В фамилиях мордвы, марийцев, удмуртов ощутимы следы их длительного контакта с татарами. Очень важно напомнить, что легко перенимают какое-нибудь явление от соседей, когда перенимающий народ в нем нуждается, т. е. когда развиты условия, требующие принять это новое; иначе заимствованное останется лишь достоянием ничтожной кучки и исчезнет без следа.

Типологический. Эти фамилии не унаследованы и не заимствованы, а возникали там или тут каждый раз независимо, как одинаковое следствие в силу одинаковых условий. Таково преобладание отчеств как главного источника фамилий. Типологично отличие форм женских фамилий от мужских. Из явлений менее важных, но любопытных, очевидно, типологичны «счетные» фамилии у самых разных народов. Одни из них — отчества от порядкового «номера» ребенка (или только сыновей) в семье: Второв, Третьяков, Шестаков, мордовская фамилия Девятайкин; частая хорватская — Шестак (только в кайкавской части и в Славонии). От основы семь, у многих народов означающей не семерку, а «много» (ср. рус. «у семи нянек», «семитаборная»), может быть, возникли фамилии Семибратов, Семиколенов, Семидомов. Немецкая фамилия Зибенхаузен означала не владельца 7 домов, а приезжего из деревни с этим названием. Немецкая фамилия Зибенлист понятна в свете другой: Таузендлист — «тысяча хитростей», «множество коварств». Безусловно, это не заимствования, а понятные параллели русских и зарубежных фамилий: Пекарев, Булочников, Хлебников и немецкой Беккер — «пекарь», французской Буланже — «булочник» и т. п. Дворянская фамилия Вострая Сабля (рязанский помещик 1610 г., повторена там же в 1722 г., позже — Востросаблин [295] ), перекликается с французским фехтовальным Longu'ep'ee — «длинная сабля» и Sacqu'ep'ee — «вытянутая сабля».

Генетические, контактные, типологические общности и различия, переплетаясь, образовали современную систему фамилий в каждом языке.

Необходимо, однако, учитывать существенную разницу; одни общности и различия принадлежат только фамилиям, а другие — языку в целом. Так, фамилии, в которых слиты два слова, почти все образованы не словосложением — их основой стало готовое составное слово, существовавшее задолго до фамилии. (Водовозов из водовоз). То же относится не только к происхождению фамилий, но и к их дальнейшей судьбе. Формант – ов создан не для фамилий и даже не для отчеств, из которых они возникли. Он существовал за много веков до первых фамилий, служа средством выразить притяжательность, с этой функцией и вошел в отчества, а из них — в фамилии. Но процесс не закончился на этом. Став преобладающим средством образования фамилий (а нередко и топонимов), формант – ов одновременно перестал употребляться вне их, в именах нарицательных, вытесненный в последних иными средствами; теперь несравнимо чаще слышим «пиджак отца», чем «отцов пиджак». Следовательно, надо сопоставлять частотность той или иной черты в фамилиях с ее частотностью в языке вне их. Формант – их в обратных словарях русского языка отсутствует совсем, а в русских фамилиях он нередок, хотя и регионален, охватывая местами 4—5% русских. Если же составить обратный словарь русского языка не по словарям, где слова представлены в их «парадной» форме (ее так и называют словарной), а во всех подлинных формах, то формы родительного падежа множественного числа прилагательных заняли бы в нем заметное место — они не региональны, а всеобщи. Частотность любого явления в фамилиях не копия его частотности вне их, она характеризует отбор фамилиями нужных для них языковых средств.

Фамилии распространены по всему земному шару — до самых крайних точек расселения человечества. Однако процесс их становления еще далеко не завершен. Даже в Европе целое государство не имеет фамилий — Исландия (237 тыс. человек). Предложения об установлении фамилий поднимали и там, но общее обсуждение не только отвергло это, но и постановило запретить кому-либо принимать их [296] . Встретив именование исландского политического деятеля, ученого, писателя или спортсмена, не ищите фамилию — ее нет, только индивидуальное имя и отчество: Сигурд Гуннарсон, Эийнар Каутсон. Сын Сигурда Гуннарсона будет не Гуннарсон, а Сигурдсон, но во всех международных документах, в заглавиях книг, в библиографических перечнях, в каталогах выставок, на афишах концертов, в отчетах олимпиад — всюду, где должна быть фамилия, встречаем вместо нее отчество. Оно выступает взамен фамилии, без которой исландцы обходятся.

Нет фамилий и у сотен миллионов индийцев. «Очень часто по аналогии с западными системами антропонимии третью часть имени индийцев принимают за фамилию. Но это ошибочно» [297] . Первый компонент имени продиктован гороскопом — расположением звезд на день рождения, второй — избирают родители, третий — название касты, но его теперь часто отбрасывают; вместо него некоторые берут фамилию, но пока меньшинство. Бесфамильны и многие другие народы.

В регионе, опоясывающем Индийский океан, характерна особенность именований, господствующая в нескольких странах. В Индонезии встречаем инициальный компонент Су-: Сукарно, Сухарто, Субандрио и др. Его первоначальное значение утрачено, теперь это знак уважения, почета. В обиходе имена употребимы и без Су: Карно, Харто, Бандрио. В Бирме точно такое значение имеет первый компонент У-: У Тан, У Нан и др. На Мадагаскаре ту же самую функцию несет первый член имени Ра-: Рацирака, Рабеманнандзара, Рабсаривелу и др. Эту общность, до сих пор, кажется, не отмеченную никем, нельзя счесть случайной. Она существенна. По сути — это не фамилии. Они подобны принятым у европейцев словам господин, монсеньор, государь, гражданин, мадам, мадемуазель, обычно сокращенных (г-н, мсье, сударь и т. п.). Лексическое значение они утратили и превратились лишь в знак уважения. Но в международном употреблении Су-, У-, Ра- заняли место в ряду фамилий. Они исполняют обязанности фамилий и устно и письменно. Стали ли они фамилиями? Вопрос не так прост. Фамилии ли Бесфамильный, Непомнящий (частые у сибиряков)? Полиция записывала их в соответствующую графу документа при отсутствии или сокрытии фамилии; т. е. слова «бесфамильный», «непомнящий родства» прямо указывали, что фамилии нет. Но это потом перешло в паспорт, заменяя фамилию, как и псевдоним Безымянный. Кому придет в голову отбросить современный документ с ними?

Дело самих народов решать, как им поступить. Ввести ли фамилию по образцу наиболее развитых стран, заместить ли ее какой-либо наличной формой привычных именований или сохранить существующую систему. Никто не вправе решать этот вопрос за народы. Во всех же международных отношениях всевозможные «нефамилии» или «и. о. фамилий» служат фамилиями наряду с английской и русской, как равные среди равных. Так как во многих языках (например, китайский, японский, бирманский, индонезийский, малагасийский и др.) все именование умещается в двух-трех, пусть в четырех слогах, его употребляют полностью: У Тан или Сунь Ятсен, иногда берут первый компонент. Это относится и к частым юридическим вопросам, нередким, например, в делах об иностранном наследстве, где закон строго требует указать фамилию. И в любом перечне книг, списке участников международного научного конгресса, членов интернациональной политической организации, соревнователей на фестивале или Олимпиаде «нефамилии» выступают полноправными в ряду фамилий.

Многими и разными путями складывалось современное состояние антропонимии во всем мире. Магистраль ее развития — глобальное торжество фамилии при ряде национальных различий фамилий и нефамилий. Как и любой синхронный срез из всех последующих периодов, современное состояние не нечто монолитное и неподвижное, а лишь момент непрерывно продолжающегося движения, в котором сталкиваются различные процессы — и параллельные и противоречивые. Наивно думать, что вечное движение остановится на нас и антропонимическая система нашего дня вдруг окаменеет навеки.