Чтение онлайн

У хевсур эта форма фамилий почти монопольна. В самых северных горных селениях Гудани, Гули, Шатили она охватывала 95%: из 2600 человек только 130 носили другие фамилии. В зоне хевсурского центра Барисахо семь селений (800 человек) составляли только носители фамилий на – ури (– ули), а в трех меньших селениях обитали 202 носителя фамилии Ликокели. На Черной Арагве (ущелье Гудамакари) фамилии с – ури составляли 85% (все данные 1886 г.).

Южнее, у пшавов, связанных с кахетинцами теснее, чем изолированные высокими хребтами хевсуры, модель фамилий с – ули, – ури менее часта, чем в Хевсуретии; она охватывала треть пшавов, как и у мтиулов на р. Белая Арагви. Вдоль Военно-Грузинской дороги от Душети до Казбеги нередки фамилии на – швили и даже – дзе, но и в душетских низовьях Арагвы фамилии на – ули все же составляли 20%. Они распространялись и юго-западнее — на Куру: в с. Шубати (ныне в южной части района Каспи) перепись 1886 г. зарегистрировала Бекаури, Циклаури, Апциаури, совсем как на Черной Арагве, т. е. фамилии прямо указывают, откуда и куда шла миграция горцев.

Возвращение горцев в долины из высокогорных ущелий, куда оттеснили их былые нашествия, началось давно. Документы сообщают о неоднократных переселениях во второй половине минувшего столетия. Совершались они и постепенно, на близкие расстояния, но были и дальние переходы. Немалый материал о них собрал в своей диссертации Р. А. Топчишвили, указав и литературу вопроса [265] . Но даже не будь ни одного документа, достаточно нанести на карту распространение фамилий, чтобы получить картину миграции в низовьях Арагвы, Иори, Алазани, а местами и дальше — вверх и вниз по Куре. Рассказ обо всем этом потоке занял бы десятки страниц, но приходится ограничиться примером двух фамилий, опуская названия сел и количество носителей. Фамилия Циклаури записана в 35 селениях — от Казбека вдоль Арагвы и Иори на юг почти до Мцхета, на юго-восток почти до Телави; фамилия Чинчараули — в 17 селениях — от Шатили (у границ с Чечено-Ингушетией) на юг до Душети и за Тианети. В Тианетском у. и северо-западной части Телавского у. носители фамилий с формантом – ули, – ури в 1886 г. составляли от 20 до 30% населения, у Телави и дальше они едва достигали 2%. Некоторые оседали и в Тбилиси.

В противоположность равнинной Грузии, где селения многофамильны, на северо-востоке характерна чрезвычайно высокая концентрация: иногда не только целые селения, но и группы их заселены однофамильцами. По переписи 1886 г. в селениях Гвелети, Датвиси, Охерхеви, Чирдили все 73 двора с 314 жителями носили фамилию Арабули, в с. Гуро все 220 жителей были Гогочури, в с. Бло все 192 жителя — Гигаури. Это не исключения. Неудивительно, что нередко название села тождественно с фамилией жителей. В горах смешение населения затруднено, приток извне там слабее. Аналогичное явление в Верхней Мегрелии отметил П. А. Цхадаиа [266] . Но вероятно, еще сильнее действовал другой фактор: давление общинного уклада, в силу которого селились и переселялись не отдельными семьями, а целыми группами их — патронимиями. Фамилии образуют огромные массивы: Арабули встречены в 20 селениях — 1158 человек, Чинчераули — в 17 селениях — 885 человек (1886 г.) и т. д.

Семьи были чрезвычайно крупны. В материалах переписи 1886 г. семьи в 20—30 человек нередки. У горцев Гудамкарского ущелья еще в 20-е годы нашего столетия сохранялись семьи в 30—40 человек [267] . Процесс распада больших семей протекал уже в XIX в. — в переписных листах 1886 г. постоянны пометки: «семь лет живут раздельно без приговора общества» (в с. Миделаури, где 49 жителей носили фамилию Миделаури), т. е. семья выделилась самовольно; община много лет отказывалась узаконить раздел.

Соотношения компонентов фамилий исторически изменчивы. Так, у пшавов за последние столетия новые фамилии, возникая при дроблении больших семей, образованы формантом – швили, а не – ур или – ул (сообщили Г. Джавахишвили и Р. Топчишвили).

По счастливому совпадению из этнографической экспедиции с Черной Арагви этнограф Академии наук ГССР Т. Ш. Цагарейшвили привезла материал о современных фамилиях на Черной Арагве, и мы смогли положить рядом наши данные по каждому селу. За 100 лет произошли немалые перемены в жизни горцев: ликвидация эксплуататорских классов, сдвиг населения из высокогорных ущелий в долины, исчезновение мелких поселений. Но соотношения форм фамилий все же еще близки: в Китохи и окружающих пунктах сегодня те же фамилии (Бекаури, Циклаури), как и сто лет назад, однако ушли фамилии на – швили, которые и 100 лет назад были наносными.

В целом же повсюду заметно убывает замкнутость фамилий. Для сопоставления рассмотрим соотношение носителей фамилий на – ули, – ури в названных областях и на смежных территориях (в приведении к современному административному делению) по отношению ко всему населению, в %:

То есть в эти местности к Коренному населению приливают приезжие из разных концов Грузии. Местное население также не остается неподвижным — по всей Грузии можно встретить фамилии с формантом – ули, – ури. Общее количество их носителей — несколько десятков тысяч, из них приблизительно 15 тыс. — в Тбилиси (1% жителей города).

Не очень многочисленны носители фамилий, образованных формантом – ели (Мехатели, Церетели), о котором уже шла речь, а самих этих фамилий лишь несколько десятков. Они разбросаны гнездами по многим местам Грузии. В основе этих фамилий — топонимы (Мтацминдели от Мтацминда — «святая гора» над Тбилиси), этнонимы (Пшавели), антропоним (Баратели) или нарицательные. Самое крупное гнездо фамилий на – ели встречаем на крайнем севере восточной Грузии, в центре Хевсуретии. Там посреди сплошной массы фамилий с формантом – ули перепись 1886 г. зафиксировала 202 человека по фамилии Ликокели (в селениях Чана, Карцаульта и др., где не было ни одного человека с другой фамилией). Другие гнезда форманта – ели находим в районах Они, Мцхета, Тианети, Телави; в Тбилиси носители фамилий на – ели составляют более 2% — Церетели, Амашукели, Вешапели, Гамрекели и др. Нелишне предостеречь, что не единичны фамилии, в которых окончание – ели не суффикс, образующий их. Например, фамилия Амаглобели отглагольна — причастие «возвышающий», а Гвардцители из цители — «красный». Многие фамилии с этим формантом дооформлены другим формантом (Гогелиани, Кварацхелиа и др.).

Совсем мало фамилий на -(н)ти, но они очень часто повторяемы: Жгенти, Глонти. Очаг их строго очерчен территориально — Гурия на юго-западе Грузии (районы Ланчхути, Махарадзе, Чохатури). Но и здесь они составляют около 1%, кроме отдельных селений, как Акети в районе Ланчхути, где особенно много Глонти. Этот формант — занского (лазского) языкового происхождения, в нем – н — соединительный компонент. Предполагаемая связь -(н)ти с общегрузинским – мт- [268] не проясняет его возникновения и первоначального значения.

Лазский язык господствовал в Колхиде античной эпохи. Еще в XIX в. лазы там были многочисленны; большинство их оказалось в Турции, некоторая часть в начале нашего столетия обитала севернее — в Имеретии и Абхазии. И. Р. Мегрелидзе привел 23 лазских фамилии, опубликованных в лазской газете «Мчита Мурцхули», выходившей в 1929 г. в Сухуми [269] , — все с окончанием – ши. В основном лазы слились с близкородственными им мегрелами. Из их языка и дошел формант – ши, которым в Гурии образованы фамилии Тугуши, Халваши, Цулуши, Кутуши, Накаши и др. (если основа оканчивалась сонорными согласными р, л, н, м, то вместо – ши звучало – чи). У мегрел эти фамилии оканчиваются на – шиа (фамилия Джанашиа). В лазском языке этот формант образовывал прилагательные со значением принадлежности. Полвека назад эти окончания уже не воспринимались как суффикс, полностью слившись с основой. Фамилий этих гораздо больше, чем с -(н)ти, но по количеству носителей соотношение обратно. Они сегодня нередки в Ланчхутском и Махарадзевском районах.

Единичны у грузин заимствованные фамилии с – ба (абхаз. ба — «дитя»), единственная — со старинным адыгейским – ква (редкая фамилия Ингороква, она же псевдоним известного писателя И. Ингороква), армянские с – ян (из – янц).

В западной Грузии были характерны формы именования женщин. В своей работе «Женские фамильные именования в южнокавказских языках и фольклоре» И. В. Мегрелидзе привел ценные, но, увы, очень фрагментарные сведения о них [270] . В 30-х годах нашего века старики Гурии еще помнили, что замужних женщин раньше называли их девичьей фамилией; при обращении к родственницам или упоминая их заочно заменяли окончания – дзе, – швили, – иа, – уа и др. на – пхе. В далеком прошлом существовали видные лазские роды Журданипхе, Контипхе, Почупхе и др. [271] , т. е. – пхе служило когда-то признаком не пола, а знатности с последующим упрощением в – хе (Лолухе из фамилии Лолуа, Кацирихе от Кацарава), а значение его стерлось и даже превратилось в противоположное. Исследователь отметил, что в 30-х годах нашего столетия – пхе имело уже немного пренебрежительный оттенок. Замужних женщин обычно называли по фамилии мужа, употребляя впереди девичью фамилию, т. е. имя отца в родительном падеже — с показателем – ис: Долидзис асули Беридзе — «дочь Долидзе, по мужу Беридзе» (асаули или кали — «дочь»). Налицо яркие социальные и языковые процессы, пока еще ускользнувшие от научного изучения. Их значительность ясна из широких параллелей: самую яркую героиню древнерусской поэзии именуют лишь по отчеству — Ярославна; спустя столетия зафиксированы в Новгороде именования жен по мужу — Павлиха, Иваниха (подобное известно и у южных славян). Исторически менялось положение женщины, менялось и ее именование.