Чтение онлайн

Но… этого было мало. Людей не хватало.

— Нужно больше, — прошептал Вайрек, стоя над капсулой с первой собранной душой. — Намного больше…

Здесь, в пространстве Ска'тани, еще оставалось множество дел. Работа кипела, как в улье: одни миры только начинали падать под его пятой, другие уже были стерты с лица галактики, их пепел рассыпался по безмолвному космосу. Многие планеты ещё ждали своей участи — их следовало захватить, очистить от непокорных, а выживших переработать в клонов — безмолвных, покорных, лишённых воли солдат, безгранично преданных ему.

Пусть они и бегут в панике, стараясь скрыться в тенях вселенной, — он знал: спастись удастся не всем. Всегда найдутся те, кто замешкается, кто не поверит в реальность угрозы до самого конца. А ему было всё равно, кого и как ломать — главное, чтобы дело двигалось. Ему нужна была армия, огромная, бесконечная армада, чтобы обрушиться на человечество, стереть их с лица звёзд.

Последняя битва в этой системе оказалась неожиданной — люди проявили стойкость, силу, даже дерзость. Они не были такими слабыми, какими он считал их раньше. Более того, если остальные расы объединятся с ними, сопротивление может принять угрожающий масштаб. Да, он предупредил другие цивилизации: кто посмеет встать на сторону людей — будет уничтожен. Но в глубине души он не верил, что страх удержит всех. В каждой расе найдутся безумцы, герои, идиоты… кто угодно, лишь бы помешать его делу.

И потому он не стал полагаться на угрозы. Вместо этого он отдал приказ своим теневым агентам: отправиться к Китари и Гронтарам. Внедриться в их структуры, просочиться в коридоры власти, заразить мышление ключевых фигур. Подтолкнуть их к "правильным" решениям — таким, которые оставят людей в одиночестве. Мир можно завоевать не только огнём, но и ложью, страхом, манипуляцией. Он умел использовать все инструменты.

Очень скоро здесь, на землях Ска'тани, всё будет завершено. И тогда он сосредоточится на людях. Всерьёз. Без жалости и пощады. Он уже отдал приказ: его охотникам, его клонам, — выследить представителей человеческой расы. Ловить, забирать, перерабатывать их души, выжимать из них то, что нужно для великого плана.

И когда души будут собраны, когда Извлекатель заработает в полную силу, тогда люди познают его гнев. Не словами. Не угрозами. А пламенем, болью и вечной ночью, в которой не останется ни памяти, ни надежд.

Извлекатель душ.

Уродливое чудо, чьё существование противоречило самому принципу жизни. Он не был построен — не был спроектирован, не рождён в доках гениального ума или в недрах звёздных кузниц. Его нельзя было воспроизвести, нельзя было повторить. Потому что он был искажением, нарушением, результатом слияния двух сознаний, которым не суждено было соединиться — Вайрека Н’Санна и Сверхразума.

Извлекатель родился не сразу. Сперва было только слияние: мучительное, как обжигающий ветер сквозь рваную плоть. Сверхразум, хоть и порабощённый, всё ещё сохранял искру сопротивления. Он знал, что Вайрек — не союзник, не партнёр, не равный. Он был паразитом, грызущим его суть, как гниль гложет древо. Он боролся — не за свободу, не за власть, но за собственное "я", за идентичность, что оставалась последним осколком разума Хранителя.

Но Вайрек был упрям.

Он был зол.

Он был одинок.

И его одиночество стало той кислотой, что прожгла псионические узлы Сверхразума. Он не пытался договориться — он вломился, вырвал, переписал. Словно гончар, лепящий новую форму из старой глины, он начал формировать существо, в котором жил он сам, и раб, что некогда был богом.

И в этом безумном союзе, на стыке воли и ужаса, родился он — Извлекатель. Это был не просто механизм. Это был символ. Символ предельной утраты.

Плод зла, которое не кричит, а дышит спокойно, методично, с холодной решимостью. Он не убивал. Он превосходил смерть.

Его лезвия — нематериальные, как лучи, но режущие глубже стали — проходили сквозь плоть, не оставляя ран. Его сенсоры, питаемые остатками древних алгоритмов Сверхразума и извращённой псионикой Вайрека, выискивали не тела, а искры сознания. Души. Чистые, необработанные, живые кванты разума, которые когда-то считались недоступными даже для самых смелых технологий.

Теперь они были доступны. И Извлекатель тянул их к себе, как хищный бог, жаждущий не крови — смысла. Он вскрывал пространство, создавал микроразрывы в тонкой паутине измерений, и через них — с дьявольской точностью — выдёргивал души, даже не трогая тела.

Каждая душа перерабатывалась, проходила сквозь кристаллические капсулы-матрицы, в которых её структура сжималась, очищалась, кодировалась и сохранялась в ядре машины. Там, в хранилищах извлекаемых сущностей, сознания продолжали существовать. Без тел. Без времени. Без надежды.

Это был конвейер — это был ад, упакованный в блестящую, гулкую оболочку. Машина работала неустанно, без единого сбоя. Там, где прежние методы требовали часов псионической подготовки, медленного погружения в сознание и бережного разделения личности, Извлекатель делал это за секунды. Он поглощал разум, как огонь поглощает сухую листву — быстро, жадно, без остатка.

Но ужас заключался не в нём. Он был инструментом. Средством к истинной цели Вайрека.

Он не собирал души ради энергии. Не ради знаний. Он искал основу. Он изучал каждый квант, каждую структуру, каждое уникальное резонансное поле, что составляло душу живого существа. Ему было нужно не бессмертие. Не сила.

Ему было нужно воспроизводство. И если собрать достаточно душ, если обработать их, если выстроить из них новый каркас сознания… Можно создать нового Элдарианца.

Вайрек не знал точного числа. Он не знал, как много потребует его Творение.

Тысячи? Десятки тысяч? Миллионы? Но он знал одно — он не остановится.

И Ке’Зу’Нарр, глядя из-за грани времени, увидели это. Увидели, как один из их Хранителей, искажённый волей смертного, создаёт нечто, что способно не только нарушить баланс, но переписать саму природу души.

И впервые, от самого начала начал, Ке’Зу’Нарр... забеспокоились...

Создатели галактик. Архитекторы бытия. Безмолвные мастера, ткущие ткань реальности в тех слоях существования, где само понятие времени становится условным, а пространство подчиняется иным законам. Их присутствие невозможно уловить — не глазами, не приборами, не даже псионикой. Они не наблюдали, они знали, и не вмешивались, потому что весь ход вселенной, каждый импульс звезды, каждая зарождающаяся мысль, каждое падение цивилизации — всё было частью спланированной, сбалансированной игры, в которой каждый элемент находился на своём месте.

Они не двигались по времени, они были временем. И всё же... нечто изменилось. Это не произошло внезапно, как взрыв. Это было, скорее, как едва ощутимая трещина в идеальной симфонии — нота, которая ещё не прозвучала, но уже готовилась сорваться, испортить стройность вечности.

И это беспокойство, сначала еле различимое, стало нарастать. Слияние Элдарианца Вайрека Н’Санна с древней сущностью, известной смертным как Сверхразум, стало точкой напряжения. Его разум, когда-то ограниченный величием собственной расы, вдруг оказался соединён с сетью древнего знания — знанием, которое Нарры заперли и похоронили, надеясь, что никто и никогда не коснётся его вновь.