Чтение онлайн

— И что, ребёнок там рос в одиночестве? — удивился Джек.

— Не совсем. Колония заботилась о нём. После выхода из капсулы детёныш сразу попадал в структуру сообщества, где за ним следили, обучали, направляли. Но не как за ребёнком конкретной пары, а как за новым звеном общего целого. Родители не следили за судьбой потомства. Не потому, что не хотели… просто не чувствовали в этом необходимости.

Джек покачал головой.

— И вы называете это… нормой?

— Для нас — да, — спокойно ответила Тали. — Со временем, когда технологии развивались, а знания стали преобладать над инстинктами, мы начали отбирать наиболее рациональных представителей. Всё, что вы называете "чувствами", стало… мешать. Привязанности мешали логике. Желания — эффективности. Страхи — адаптивности. Мы начали контролировать биологические циклы, потом полностью отказались от них. Машины стали безопаснее природы. Мы избавились от риска, боли, ошибок.

— А вместе с этим и от эмоций, — добавил Эд.

Тали кивнула.

— Постепенно. Мы не убили их, просто… позволили им уйти. Мы выбрали стабильность. Чистоту. Но, — она посмотрела на Джека, — иногда я думаю, что в этом мы что-то потеряли.

— Что именно? — спросил он.

— Нечто, что у вас всё ещё есть. Глупое, нерациональное… но невероятно сильное.

Она замолчала, а потом добавила почти шепотом:

— Я вижу, как ты держишься, когда речь заходит о Лие. И я знаю, что она у Вайрека.

Слова упали тяжело, как камень в воду.

— Мне жаль, Джек. Я не знаю, каково это — любить по-настоящему. Но если любовь — это то, что даёт тебе силу идти вперёд несмотря ни на что... тогда, может быть, вы правы, а мы — нет.

Джек не ответил. Он просто кивнул — коротко, сдержанно. А в глубине его взгляда вспыхнул огонь.

— У нас всё просто, — вдруг неожиданно сказал Таргус, и с грохотом ударил кулаком по столу. Стол жалобно скрипнул, а в металле осталась глубокая вмятина. — Выживает сильнейший!

Талирия чуть вздрогнула.

— Это как? — спокойно спросила она, слегка наклонив голову.

Таргус хмыкнул, как бы собираясь с мыслями, и заговорил, грубоватым, но уверенным тоном:

— У нас всё начинается просто. Самка откладывает яйца. Раз в несколько лет, не каждый день, как у каких-нибудь мягкотелых. Несколько яиц — не десятки, не сотни. Каждое из них — надежда. Потенциальный охотник, воин, хранитель клана.

Он слегка подался вперёд, глаза его загорелись странным огнём воспоминаний.

— Эти яйца не бросают на произвол судьбы. Нет! Мы бережём их... но по-своему. Инкубационные залы вырубаем прямо в скалах или строим в сердце боевых кораблей. Каменные стены, жар костров, древние руны на плитах... — он усмехнулся. — Температуру, влажность, силу энергетических полей — всё контролируют старейшины. Они не просто "обогревают" яйца — они закаляют их. Готовят к реальному миру.

Таргус сжал кулак так, что костяшки побелели.

— А потом наступает самое главное. Испытание рождения. Никто не помогает вылупившемуся детёнышу. Никто не подносит ему еду, не прижимает к груди, не поёт песен. Нет. Вылупился? Сам ищи пищу, сам добывай оружие. Камень, кость, обломок металла — что найдёшь, тем и живи. Первые дни — самые жестокие. Они должны доказать, что могут выжить. Слабые умирают.

Он замолчал на мгновение, давая вес своим словам, словно уважая память о тех, кто не справился.

— И это правильно, — продолжил он. — Сильные растут. Их подбирает клан. Воспитывает. Но не отец и не мать — их имена зачастую никто не знает. Клан — вот семья. Кузнецы учат ковать. Охотники — выслеживать. Воины — сражаться. Каждый детёныш сам выбирает себе наставника, кого-то, на кого хочет быть похож. Это почти как иметь отца... только без лишних соплей.

Джек слегка усмехнулся, а Талирия с интересом наблюдала за Таргусом, словно изучая его.

— А потом, — сказал он, — приходит время Ритуала Крови. Когда молодому Гронтару исполняется тринадцать циклов, он обязан доказать, что достоин имени. Убить зверя. Сразить врага. Иногда — другого претендента, если так решит судьба. Только кровь и победа дают право стать полноценным членом клана.

Он снова ударил кулаком по столу, но на этот раз тише.

— И не думайте, что у нас есть... — Таргус скорчил гримасу, подбирая слово, — любовь. Мы не связываем себя чувствами. Нет времени на нежности, когда жизнь — вечная битва. Союзы между самцами и самками — это вопрос чести, силы и расчёта. Сильный охотник? Великая воительница? Они скрепляют род, дают новую кровь.

Он выпрямился, гордый, словно высек из воздуха живую статую силы.

— Уважение. Верность клану. Честь и сила. Вот что важно. Не любовь.

На мгновение в помещении повисла тишина, тяжёлая и уважительная. Даже Джек, который обычно отпускал шутки в такие моменты, только молча кивнул, признавая правоту своих суровых союзников.

А Талирия задумчиво смотрела на Таргуса, словно через его слова приоткрывалась древняя, чуждая, но всё же по-своему прекрасная культура.

Повисло напряжённое молчание. Тишину нарушил Эд, лениво откинувшись на спинку кресла:

— Прям как в Спарте, — протянул он с ухмылкой.

— Что? — нахмурился Таргус, не поняв.

Эд усмехнулся, пожав плечами:

— Спарта. Был такой город на Земле... очень давно. У них тоже выживали только сильнейшие. Слабых младенцев сбрасывали со скалы.

Таргус пару секунд молча переваривал эту информацию, а потом недоверчиво фыркнул:

— Вы сбрасывали своих детей со скал? — переспросил он, глядя на Эда так, будто тот только что признался в поедании младенцев на завтрак. — Варвары, — добавил он с тяжёлой усмешкой, качая головой.

Эд открыл было рот для ответа, но Джек, до сих пор молчавший, только ухмыльнулся и сказал, почти шепотом:

— Да уж... и кто бы говорил.

Они переглянулись, и вдруг в комнате повеяло странным, почти тёплым пониманием: как бы разные ни были их миры, кое-что объединяло их всех — борьба за жизнь.

Талирия, внимательно слушавшая, слегка наклонила голову и тихо добавила, почти как бы про себя:

— Логично... Но крайне неэффективно.

Эд прыснул со смешком, а Таргус озадаченно нахмурился, словно пытаясь решить, согласен он с этим или нет.

Джек усмехнулся, склонив голову набок:

— И всё-таки странно, — задумчиво сказал он, водя пальцем по краю стакана. — Похоже, только у людей эмоции и любовь стоят на первом месте. У вас, у Гронтаров, всё вокруг силы и выживания. У Китари — логика и разум. У Ска'тани, конечно, эмоции тоже есть, но там... больше хитрость и расчёт, чем настоящее чувство.

Он сделал паузу, глядя в никуда, словно пытаясь нащупать объяснение.

— Выходит, среди всех рас галактики только мы действительно способны любить... — тихо добавил Джек. — Настоящей любовью. Без расчёта, без договоров. Просто... так.