Герцог де ла Кастри. Том 2
Шрифт:
Себастьян попытался взять себя в руки. Другого случая поведать ей об этом могло и не представиться.
– Я ведь ни разу не рассказывал тебе всей правды о своем прошлом, – вздохнул мужчина. Как бы он хотел сейчас лечь на эти лавандового цвета простыни, прижать к себе жену и забыть обо всем! – Конечно, ты знаешь обо мне многое: о моем детстве, родителях… Ты знаешь, как я пришел к тому, что имею, но есть значительный фрагмент моей жизни, который я намеренно скрыл от тебя. От всех, кто меня окружает.
– Если ты так хотел меня запугать, то у тебя прекрасно получилось, – поджав губы, заметила Изабелл.
– Давай выйдем на балкон. Принеси наши пальто из прихожей. Я хочу, чтобы как можно больше стен отделяло нас от этого человека.
Изабелл послушалась. Она принесла верхнюю одежду и вышла вслед за мужем на широкий балкон. На улице стоял мороз, и вряд ли кому-либо из соседей в здравом уме пришло бы в голову присоединиться к ним для душещипательной беседы. Себастьян однако все равно оглядел ближайшие этажи, чтобы удостовериться в том, что никто не сможет их подслушать.
– Я действительно никогда не рассказывал тебе всей правды, – произнес Себастьян, когда они сели на длинную скамейку возле стены, предварительно смахнув с нее снег. – Ты никогда не спрашивала о девушках, которые были до тебя, справедливо полагая, что у мужчины в моем возрасте их было много. Но именно с моей первой любви и начинается эта история. История, которую я вынужден скрывать, потому что… Если об этом узнает премьер-министр, он, вероятнее всего, убьет меня.
Изабелл придвинулась ближе и взяла мужа за руку. Себастьян говорил тихо, и на душе у нее становилось все тревожнее. Габриэль завораживал ее, ей хотелось, чтобы муж рассказал ей всю правду, но в то же время она не могла не бояться того, что ей предстояло услышать.
– Однажды, когда мне было шестнадцать, отец отпустил меня на заработки в город. Науки давались мне плохо, ты знаешь. Отец, всю жизнь проработав в угольной шахте, мечтал, что его сын однажды выбьется в люди на радость старику. Но у меня не получалось. Так что, вскоре он распрощался с мечтой о том, что я буду зарабатывать на хлеб умственным трудом, махнул на меня рукой и отпустил.
В то лето я устроился грузчиком на корабль одного графа. Не помню его фамилии… И рад, что не помню! Рад, что мне не пришлось вспоминать о ней, увидев в списке тех, кем особенно интересуется Новое Правительство, ведь граф всегда был добр ко мне… В то время океан уже вовсю пересекали корабли, плавающие без парусов, но я попросился на графский галеон!
Глаза Себастьяна на мгновение загорелись ни с чем несравнимой радостью и жаждой новых ощущений, которые может испытывать лишь юнец, впервые отпущенный строгим отцом из дома.
– Попасть на старинный корабль к дворянину означало побывать рано или поздно в замке де ла Кастри, и я не хотел упустить такой шанс, что бы там ни говорили об этом месте!
– И ты действительно побывал там? – Изабелл совершенно по-иному взглянула на мужа.
– Да. И это не принесло мне ничего, кроме горя. Правда, еще долгое время после случившегося я старался гнать от себя подобные мысли.
Себастьян замолчал, и долгое время Изабелл слышала лишь шум ветра на улице да наблюдала за крохотными снежными вихрями, беснующимися внизу, во дворе.
– Как-то раз мы под завязку загрузили корабль различными травами и снадобьями, которые граф покупал у Герцога Анри де ла Форс, тот в свою очередь заказывал их где-то на востоке. В то время между Железным Герцогом, так в народе звали Анри, и Безумным уже пролегла вражда, но торговля между их Герцогствами никогда не останавливалась. Так что, мы отправились в замок де ла Кастри обменивать все это на вино и породистых коней.
Я помню, как поразил меня вид Морских Стражей – двух огромных каменных изваяний в виде змей, стоящих на входе в гавань, и как удивило запустение, царящее возле причала. В то утро там не было ни единого корабля. Только мы.
Себастьян мельком взглянул на Изабелл, неприятно поразившись тому, что по какой-то причине лицо жены сияло от восторга.
– Было тихо. Орудия и постройки, возведенные на скалах, полукругом окружающих гавань, казались заброшенными. Я надеялся увидеть вторые Морские врата, которые не уступали Главным по красоте, но мои надежды не оправдались. Врата были спрятаны от посторонних глаз, так что перед нами красовался лишь пустой причал, полоска прибрежного песка и отвесная скала с полукругом водостока посередине. Так как замок прячется на скалах, словно черная ворона в своем гнезде, с причала мне были видны лишь окна первых трех этажей, остальные скрывались в тумане.
Пока мы причаливали, на берегу появились слуги, которые должны были принять товар. Они-то и помогли выйти на прибрежный песок девушке невероятной красоты. Я сразу узнал в ней дочь Франсуа де ла Кастри. Прекрасная кожа, словно белый мрамор, черные волосы, холодные синие глаза. Даже в самом простом платье, которое было на ней в тот день, она выглядела богиней.
Катрин поднялась на корабль поговорить со старым графом. Вероятно, извинялась за то, что Франсуа не спустился к нему. Затем она осталась на берегу, чтобы проследить за выгрузкой товара, и, можешь себе представить, я глаз с нее не спускал! Помню, едва не раздавил пальцы на ноге, выронив тяжелый ящик! Она тогда заметила меня и улыбнулась. После этого случая капитан долго бранился, угрожал, что отнимет мое жалованье, так что я старался больше не смотреть на Катрин. Однако ее взгляд на себе я чувствовал постоянно, и сердце мое то и дело замирало!
В конце дня слуги угостили нас едой из крепости, и ко мне подошла симпатичная служанка. Кажется, ее звали Мари. Она передала мне записку от Катрин, в которой говорилось где и когда я могу с ней встретиться. Мне казалось, что мир сошел с ума. Катрин де ла Кастри! Дочь Верховного Правителя искала встречи со мной! Простым чернорабочим…
Себастьян покачал головой и растерянно похлопал Изабелл по руке.
– Мы стали назначать друг другу встречи, но, конечно же, Безумный Герцог вскоре узнал об этом. Я должен был остановить ее. Отговорить. Мужчине из простой семьи нечего было даже смотреть в сторону дочери Герцога, но мы были так беспомощно влюблены друг в друга…
Франсуа де ла Кастри был без ума от ярости, на то ведь он и Безумный Герцог… Но он любил свою девочку и поэтому не стал убивать меня сразу. Он запретил нам встречаться под страхом смерти, думая, что это нас отрезвит. А потом выдал Катрин за какого-то озабоченного старика с титулом!
Даже спустя столько лет Себастьяна затрясло от злости и отвращения.
– Но даже тогда у нас получалось встречаться. Ты, наверное, хочешь сказать, каким же идиотом я был, ведь Катрин никогда не убежала бы со мной! И не потому, что не любила… Она любила, но… Она была де ла Кастри! Нам простым людям никогда не понять того, что они вкладывают в это слово.
Себастьян замолчал. Он не ожидал, что рассказ разбередит в его душе столько, казалось бы, уже пережитых и забытых чувств. У него в глазах стояли слезы впервые за… Он уже и не помнил, когда плакал последний раз.
Изабелл однако нежно заглянула ему в глаза.
– Ничего подобного я о тебе не думаю. То, что ты способен на такую сильную любовь – прекрасно. Рассказывай. Я выслушаю все, что ты скажешь.
Себастьян благодарно поцеловал ее и сморгнул слезы.
– Франсуа де ла Кастри терял власть. Безумие охватывало замок. Все его соседи и друзья один за другим отступали перед Новым Правительством, просили о помощи, но Франсуа ничего не делал. Он целыми днями сидел в подземельях и, по словам Катрин, все твердил о новом оружии, которое прогневает некие высшие силы, и вызовет невообразимую катастрофу.