Чтение онлайн

Священник картинно вскинул распятие в мою сторону.

— Ваша светлость! — его голос гремел под каменными сводами. — Эта женщина одержима! С того самого дня, как она упала с лестницы, в неё вселился нечистый дух. Она говорит на неведомых языках, проповедует ересь о «живых организмах в тесте» и исполняет ритуальные пляски, непристойно дёргая телесами! Я сам видел, как она чертила на бересте сатанинские символы и передавала их поварёнку, дабы совратить невинную душу!

По толпе прокатился испуганный ропот. Тим вжал голову в плечи, а Марта, стоявшая за моей спиной, судорожно вцепилась в мой рукав.

Я сделала шаг вперёд, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно.

— Ваша светлость, могу ли я ответить на эти обвинения?

Герцог лениво кивнул.

— Сделай милость. Только постарайся без твоих обычных… заумствований.

Я повернулась к священнику и одарила его самой лучезарной улыбкой из своего арсенала.

— Святой отец, позвольте уточнить. Вы назвали «неведомым языком» слово «закваска»? Боюсь вас расстроить, но этот термин известен любому пекарю в королевстве. А символы, которые я чертила, — это просто буквы и цифры. Грамота, знаете ли. Рекомендую ознакомиться.

Бенедикт побагровел.

— Не богохульствуй, женщина! Твои знаки — это каббалистические письмена! И твои пляски — явное доказательство одержимости! Благочестивая леди не станет скакать по спальне, размахивая юбками!

— То есть, по-вашему, любая физическая активность — от лукавого? — я склонила голову набок, изображая искреннее любопытство. — А как же паломники, которые идут пешком сотни миль к святым местам? Их мышцы работают, лёгкие дышат, пот течёт — это тоже бесовщина? Может, объявим всех крестьян, что пашут землю, одержимыми? Уж они-то точно дёргаются побольше моего.

По залу пробежал смешок. Кто-то из рыцарей хмыкнул в усы. Герцог не смеялся, но уголок его рта предательски дрогнул.

Священник задохнулся от возмущения.

— Ты сравниваешь благочестивый труд с твоими ритуалами? Да в тебе говорит сам Вельзевул!

— Отец Бенедикт, — я сделала скорбное лицо, — давайте обратимся к Писанию. Разве не сказано, что тело есть храм души? А если храм не чистить, не проветривать и не укреплять стены — он рухнет. Я просто ухаживаю за своим храмом. Вы вот своё кадило регулярно чистите? Угольки меняете? Вот то-то же.

Герцог внезапно поднял руку, призывая к тишине. Смешки мгновенно стихли.

— Довольно, — произнёс он. — Я услышал достаточно. Отец Бенедикт, ваши обвинения основаны на том, что леди Валери рисует буквы и делает наклоны. Это, простите, даже до ведовства не дотягивает — так, лёгкое чудачество.

— Но, ваша светлость!.. — вскинулся священник.

— Я сказал — довольно, — в голосе герцога прорезалась сталь. — Если у вас нет доказательств серьёзнее, чем «она странно говорит и машет руками», я вынужден отклонить прошение об экзорцизме. Леди Валери находится под моей защитой, и я не позволю устраивать в своём замке охоту на ведьм без веских оснований. У меня и так дел по горло — налоги, разбойники, теперь ещё и эта закваска. Всё, аудиенция окончена. Все свободны. Кроме леди Валери, — добавил он, не повышая голоса, но так, что у меня мурашки побежали по спине.

Отец Бенедикт с шумом втянул воздух, смерил меня испепеляющим взглядом и, круто развернувшись, зашагал прочь. Кадило в руках послушника дёрнулось, оставив за собой облако дыма, и паренёк поспешил следом.

Зал начал пустеть. Марта сжала мою руку и умчалась, бросив на меня ободряющий взгляд. Тим облегчённо выдохнул и скрылся в коридоре, ведущем на кухню. Кастелян Реджинальд задержался на секунду, разочарованно поджав губы, но и он ушёл.

Мы остались вдвоём.

Герцог поднялся с кресла и медленно приблизился ко мне. В полумраке зала его фигура казалась ещё более внушительной. Отблески камина плясали на резких чертах лица, превращая его в портрет кисти мрачного гения.

— Ты умеешь наживать врагов, Валери, — произнёс он задумчиво, остановившись в шаге от меня. — Бенедикт теперь до конца жизни будет видеть в тебе исчадие ада. А у него связи с епископом. Ты хоть понимаешь, в какую игру ввязалась?

— Понимаю, — я вздёрнула подбородок. — Но я не могла позволить ему облить меня грязью. Или святой водой. Лучше уж быть исчадием ада в его глазах, чем бессловесной овцой.

— Бессловесные овцы живут дольше, — заметил он с мрачной усмешкой.

— Неинтересно живут, — парировала я. — И потом, вы же не дали ему меня съесть. Спасибо, кстати, за это. Я ваш должник.

— Будешь, — неожиданно согласился он. — И отработаешь. Твои идеи насчёт гимнастики для рыцарей… ты всерьёз полагаешь, что это улучшит их боеспособность?

Я мысленно дала себе пять. Кажется, мой план начинал работать.

— Абсолютно серьёзно, ваша светлость. Рыцарь в доспехах — это порядка тридцати-сорока килограммов дополнительного веса. Без должной физической подготовки он быстро устаёт, теряет подвижность и становится лёгкой добычей. Если внедрить систему регулярных упражнений — не просто махание мечом, а целенаправленную работу над выносливостью, гибкостью и силой, — ваши люди будут биться эффективнее на двадцать-тридцать процентов.

— Откуда ты это знаешь? — прищурился он. — Твоя прежняя версия не могла отличить меч от прялки.

— Удар головой, — я пожала плечами, повторяя излюбленную отговорку. — Я же говорила: иногда это идёт на пользу. Считайте это божественным откровением, но без участия церкви.

Герцог долго смотрел на меня, потом развернулся и направился к выходу.

— Завтра утром жду тебя на тренировочном плацу. Покажешь, на что годятся твои знания. Если твои упражнения окажутся глупостью — пеняй на себя. Если нет — я, так и быть, выделю средства на твою баню и пекарню. Круассаны, кажется?

— Круассаны, ваша светлость, — подтвердила я, стараясь не прыгать от радости. — И баня. И, возможно, турник во дворе. Обещаю, вы не пожалеете.

— Турник? — переспросил он, но махнул рукой и скрылся за дверью.

Я осталась одна в пустом зале. Пламя в камине догорало, отбрасывая на стены длинные пляшущие тени. Я присела на край скамьи и перевела дух. Кажется, пронесло. Священник нейтрализован, герцог — почти союзник, и у меня появился реальный шанс не просто выжить, а обустроить этот мир под себя. Оставалось только не оплошать на завтрашних «смотринах» перед рыцарями.

Вечером, сидя в своих покоях и штопая (точнее, пытаясь штопать) чулок под чутким руководством Марты, я услышала странный звук за окном. Сначала — глухой удар, потом — сдавленное ругательство, а затем — звон металла.

Я подскочила к окну и выглянула во двор. В сгущающихся сумерках я разглядела фигуру, которая неуклюже карабкалась по верёвочной лестнице, спущенной с крепостной стены. Фигура была невысокой, коренастой и, судя по тому, как она дёргалась, крайне недовольной ситуацией.

— Марта, кто это? — спросила я шёпотом.