Чтение онлайн

Далерус поразился изменениям, произошедшим в Каринхалле с 1935 г., когда он был тут в последний раз. Тогда здесь стоял лишь небольшой бревенчатый дом грубой постройки, а теперь возвышалось красивое двухэтажное здание, выстроенное в «германском стиле» и состоявшее из центрального корпуса и двух боковых пристроек. В нем имелось несколько кухонь, просторная гостиная и кинозал на 100 мест, а хозяин занимал огромный роскошный кабинет, увешанный картинами старых мастеров. Стройка еще продолжалась, и Далерус, не поленившийся поговорить с рабочими, узнал, что здесь будет выстроен целый замок, еще больший по размерам.

Начались долгие переговоры, результатом которых стало решение провести встречу Геринга с англичанами в Швеции и там обсудить все вопросы. Гитлер, поставленный в известность об этих планах, потребовал, чтобы была соблюдена строжайшая секретность (он не хотел, чтобы контакты с англичанами помешали заключению договора с СССР, который он задумал).

Итак, начиналась Большая Политическая Игра, в которой Гитлер, и это надо признать, переиграл поначалу всех своих противников: и англичан с французами, и Сталина, и польское правительство. Он сделал себя центральной фигурой этой игры, потому что для каждого из его оппонентов у него была приманка, которую он искусно использовал. Поведение англичан и французов определяли два главных стимула: их нежелание воевать (по крайней мере, в ближайшее время) и их стремление натравить друг на друга Германию и Советский Союз, чтобы спокойно понаблюдать со стороны за схваткой двух кровавых режимов, а потом, когда они как следует измотают друг друга в войне, продиктовать им обоим условия мира.

Для Сталина приманкой служили земли Западной Украины и Западной Белоруссии, отошедшие к Польше после того как Советская Россия проиграла этой стране войну в 1921 г. И, разумеется, Сталин хотел получить отсрочку назревавшей войны с Германией.

Что касается Польши, то с ней Гитлер не собирался церемониться, продиктовав ей свои условия и получив Данциг и «Польский коридор» миром или войной, как он получил до этого Судетскую область у Чехословакии. Адъютант Геринга Боденшатц говорил об этом так: «Поляки ведут себя заносчиво и самонадеянно по отношению к Германии, потому что уверены в поддержке западных держав, а может быть, и России. Но это самообман с их стороны, не более того. Фюрер обязательно сначала с кем-нибудь договорится, например с Россией, так что войны на два Фронта не будет!»

Таким образом, у Гитлера было что предложить и Западу, и Советскому Союзу, и к тому же он знал, что его противники глубоко не доверяют друг другу и не выступят против него единым фронтом, что являлось для него главной опасностью, впрочем, почти теоретической; во всяком случае, ее можно было попытаться исключить. Имея на руках такие козыри, было бы просто грешно не вступить в игру, и Гитлер ее начал, ведя переговоры то с одной, то с другой стороной и выбирая момент, чтобы сделать решающий ход.

На таком фоне инициатива Далеруса выглядела, пожалуй, наивной и запоздалой. Гитлер все уже просчитал на много ходов вперед, и до 1 сентября оставалось слишком мало времени. Угрозу Второй мировой войны могли отвести только самые решительные меры со стороны английского правительства, оказавшегося к этому не готовым: англичане, похоже, хотели заручиться поддержкой Америки, но дело продвигалось не так быстро, как они желали.

С 9 июля в Германии началось время летних отпусков, и Геринг решил совершить путешествие по внутренним водным путям страны на своей яхте «Карин-2», взяв с собой жену и друзей. Отправившись, они побывали сначала в городе Эссен у Тиссена, спросившего Геринга: «Неужели правда, что фюрер ведет переговоры о мире с Советским Союзом? Это невероятно, как можно полагаться на дружбу с «красными»? Ведь союз с ними откроет двери для большевиков в Европу, и это станет трагедией для Германии!» Геринг поспешил успокоить друга: «Фюрер ведет переговоры для вида, чтобы предотвратить новую мировую войну, и только!»

Плавание по рекам и каналам среди мирных пейзажей Германии было прекрасным отдыхом, но мысли об опасности уничтожения всей этой красоты не давали Герингу покоя. Он знал, что его люфтваффе могут справиться с Польшей, но не выстоят в большой европейской войне, а на попытки Гитлера сблизиться с Советским Союзом он смотрел с недоверием.

Пока Геринг отдыхал на яхте, Гитлер прибыл в Байрейт, чтобы присутствовать на фестивале музыки Вагнера, открывшемся 24 июля. Это было его последнее посещение фестиваля, закончившегося 2 августа исполнением симфонической сюиты «Гибель богов». 25 июля Гитлер узнал, что из Лондона отправилась в Москву англо-французская военная миссия для ведения переговоров с советским правительством. Это известие не обеспокоило Гитлера: он знал, что западные державы не горят желанием заключить договор с СССР и не собираются делать Сталину серьезных предложений, а миссию направляют с целью узнать получше намерения советского руководства. «Да и вообще, пока они доплывут из Лондона, — подумал Гитлер, — можно будет спокойно дослушать концерты на фестивале!» Его прогноз оправдался: поездка англо-французской делегации закончилась ничем: союзники вели беспредметные дискуссии, тянули время, а затем убрались восвояси; у некоторых участников их делегаций не было даже официальных полномочий на ведение переговоров.

Геринг, закончив поездку на яхте, пригласил к себе Мильха и Удета и приказал им, во изменение прежних планов, сделать главный упор на выпуск бомбардировщиков, а не истребителей; было намечено создать к апрелю 1943 г. бомбардировочный флот, насчитывающий 4330 самолетов. После совещания Геринг сел в ожидавший его специальный поезд и отбыл в Бредштедт, на переговоры с делегацией английских промышленников.

«Я не хотел войны и не я ее развязал, наоборот, я делал все, чтобы ее избежать, ведя переговоры. Когда она разразилась, я старался обеспечить нашу победу. Против нас сражались три ведущие мировые державы, вместе с другими государствами, и в конце концов нам пришлось уступить». Таковы были слова Геринга, сказанные им в заключительной речи на заседании Нюрнбергского трибунала в 1946 г. В них содержится указание на его попытки сохранить мир в августе 1939 г. По его словам, сначала он был уверен, что Польша не рискнет начать войну против Великого Германского рейха, потому что этого не захотят Великобритания и Франция. Но война все-таки началась, вопреки его желанию, но по воле Гитлера, заключившего пакт со Сталиным, и Геринг, как он говорил, «ничего не мог с этим поделать». Он понял только, что Гитлер просто использовал его в своих целях, как марионетку, отправив вести переговоры с представителями Англии, хотя он, Геринг, вел эти переговоры со всей серьезностью и искренностью.

«1 сентября 1939 г., на рассвете, в тот самый день, который Гитлер выбрал еще 3 апреля для начала операции «Вайсс», немецкие войска пересекли границы Польши и двинулись к Варшаве с севера, с юга и с запада. В воздухе ревели немецкие самолеты, заходя на цели: колонны польских воинских частей, эшелоны с боеприпасами, мосты, железные дороги, беззащитные города. Через несколько минут поляки — военные и гражданские — поняли, что такое смерть, внезапно обрушившаяся с неба. Такого в мире еще не бывало, но в последующие шесть лет это чувство познали сотни миллионов людей — мужчин, женщин и детей в Европе и Азии. С тех пор тень этого ужаса (особенно после создания атомной бомбы) всегда преследует человечество, напоминая ему о возможности его полного уничтожения» (У. Ширер, «Крах нацистской империи»).

3 сентября 1939 г. в 9 часов утра чиновник консульского отдела Пауль Шмидт доставил Гитлеру и Риббентропу письмо британского правительства, в котором сообщалось, что Британия объявляет Германии войну, если до 11 часов утра германские войска не прекратят свою агрессию против Польши и не отступят с ее территории. Гитлер, услышав это, произнес: «Все-таки они решились!» — и насупился, посмотрев на Риббентропа, с которым он совещался, с гневом, недовольством и некоторой растерянностью. Геринг, тоже пришедший на совещание, сказал: «Да поможет нам Бог!» (хотя воззвать к Богу следовало, наверное, много раньше!). Друг Геринга, Фриц Тиссен, сказал, узнав о войне: «Это конец Германии!» Тиссен уехал в Париж, разорвав дружбу с нацистами и оставив в Германии все свое имущество. Когда Геринг попросил его вернуться, он ответил: «Нет уж, я лучше дождусь конца национал-социализма здесь, в Париже!»

По словам Эмми Геринг, ее муж в первые дни сентября 1939 г. выглядел рассерженным и удрученным. Он повторял вслух, что война будет ужасной, более страшной, чем думают многие; потом успокоился и стал прикидывать, что можно сделать.

Теперь уже не могло быть речи о том, чтобы использовать люфтваффе в качестве средства устрашения — в случае с Польшей этот вариант не годился. Тем не менее, германские ВВС оставались сильнейшими в мире, имея в своем составе 4093 боевых самолета (из них в готовности находилось 3646 машин). В это число входили: 1176 бомбардировщиков, 1179 истребителей (из которых 408 были двухмоторными и 771 — одномоторными) и еще 552 военно-транспортных самолета «Ю-52». К началу войны в частях был некомплект личного состава: согласно официальным данным, не хватало 139 пилотов для одноместных истребителей (10,8 % от штатного количества), 54 экипажей для двухместных истребителей (13,2 %), 36 экипажей пикирующих бомбардировщиков «Ю-87» (12 %), 61 экипажа для бомбардировщиков ближнего радиуса действия (17,8 %) и 11 экипажей для самолетов дальней разведки (3,2 %). Причиной некомплекта были, в основном, потери во время тренировочных полетов. Характерным явился инцидент, случившийся 15 августа на аэродроме Нойхаммер в Силезии. Подразделения 76-го авиаполка демонстрировали прибывшим генералам групповую атаку пикированием в строю, в которой участвовали новые самолеты «Ю-87Б» с двигателями повышенной мощности. Пикирование, производившееся с небольшой высоты, оказалось неудачным, и 13 машин врезались в землю, прямо в разрывы своих же бомб и под вой собственных сирен; погибли 26 летчиков. Эту трагедию, случившуюся незадолго до начала войны, многие летчики восприняли как мрачное предзнаменование грядущих неудач.