Чтение онлайн

Второе отличие было в том, что Нерушимую клятву можно разорвать. Когда обязательство выполнено, то узы исчезают сами. Еще можно обратиться к гоблинам — они немало золота зарабатывают на разрушении заклятий и клятв. Брачные клятвы теряют силу только со смертью одного из супругов. К тому же брачная клятва не может быть сотворена на волшебника повторно, пока не исчезла предыдущая.

Третья же граница, отделявшая Нерушимую клятву от Свадебной, воля человека, дающего обещание. При брачном обряде не имеет значения, добровольно или насильно он совершается. Чарам супружеских уз всё равно, что один из волшебников находится под Империусом или опоен любовным зельем. Они будут наложены и без этого. Понятия незаконного или насильного брака у волшебников не существует. Как не существует и развода. Последнее — исключительное изобретение маггловского мира, которое у волшебников не прижилось.

Четвёртое отличие можно и отличием не считать — Брачную клятву скрепляют только старшие маги, то есть волшебники старше пятидесяти лет. Причем недостаточно просто держать волшебную палочку у рук жениха и невесты. Необходимо произносить достаточно сложную магическую формулу. В среде волшебников сложилась особая профессия — брачный церемониймейстер. Эти волшебники не только налагают необходимые заклинания, скрепляющие обещания, но и вычисляют благоприятный день для свадьбы. Самые совестливые ещё и проверяют жениха и невесту на предмет подавляющих волю заклятий и зелий, чтобы потом донести в Аврорат. Плата услуги церемониймейстера варьируется от пятидесяти до двухсот галеонов. Свадьба — удовольствие дорогое. Те же кто наскрести пятидесяти галеонов не может, скрепляют брак в Министерстве Магии, где лет шестьдесят назад учредили специальный Отдел семейных состояний. Но особой популярностью эта процедура не пользуется.

Совершенно непонятно где Септимус Уизли нашел галеоны на оплату услуг церемониймейстера. Где он вообще нашел такого мага, который осмелился связать девушку из семьи Блэк, явно опоенную чем-то, и нищего ублюдка?! Впоследствии этого волшебника искали по всей стране, но так и не нашли. Между тем Брачная клятва была скреплена всеми необходимыми заклятьями.

Все волшебники семьи Блэк были уверены, что Цедреллу опоили сильнейшим приворотным зельем, чтобы добиться покорности. И, надо сказать, их подозрения большей частью подтвердились, когда спустя несколько лет выяснилось, что два старших сына Септимуса Уизли сквибы.

Когда выяснили, где прячут Цедреллу… . Этого предателя крови шли убивать. Никто бы не стал с ним разговаривать. Наши дедушки, прадедушки, родственники из других семей. И пара авроров из Министерства Магии, которые должны были подтвердить, что Уизли преступник — похитил чистокровную ведьму, а при аресте оказал сопротивление, — Беллатрикс нахмурилась. — Но убить тогда Уизли не получилось. Предполагалось, что Цедреллу держат насильно. Никто и предположить не мог, что она стала женой этого ничтожества. Да ещё и носит в своём теле его икру.

Поллукс Блэк рассказывал потомкам, что когда на защиту предателя крови бросилась сама Цедрелла в одежде, которая нисколько не скрывала её беременность, избиение моментально прекратилось. Нет, сердца волшебников семьи Блэк не дрогнули от сочувствия к будущей матери. Просто все волшебники поняли, что оказались в тупике.

Они шли убивать похитителя, зловредного колдуна. Но оказались совершенно не готовы узнать, что Цедрелла стала женой Уизли и будущей матерью рыжего ублюдка. Авроры были не настолько лояльно расположены к семье Блэк, чтобы смотреть сквозь пальцы на убийство. Да и проверялось все очень просто — многочисленные родственники Уизли вряд ли стали бы молчать. По магическому законодательству, убийство законного супруга, а не похитителя, было преступлением. За это полагался Азкабан.

Септимуса Уизли могли бы вызвать на дуэль. Но не в том состоянии, в каком на тот момент находился этот волшебник. В его теле целых костей было меньше, чем переломанных. К тому же древние правила запрещают вызывать на смертельный бой волшебника, который не обзавелся наследником волшебной крови. В то время маги ещё чтили старинный кодекс магических сражений.

Родители также не могли забрать Цедреллу. Во-первых, они ясно видели, что девушка повредилась в уме и находится под действием сильного приворота. Неизвестно было постоянного действия приворот или временного. Если её внезапно увести от предмета страсти, то смерть была бы неминуема. Во-вторых, Септимус Уизли мог в любое время забрать супругу обратно. Один иск в Визенгамот, который в силу объявленного равенства волшебников перед законом не мог отказать «предателю крови», и поднялся бы скандал. Ехидные заголовки статей в «Ежедневном Пророке», шепотки и смешки в спину, грязные сплетни, разрастающиеся как снежный ком. Семья Блэк не хотела подобного.

Им пришлось проглотить своё позорное бессилие, и молодоженов Уизли оставили в покое на какое-то время.

По возвращении был созван семейный совет, на котором присутствовали все члены семьи Блэк и их родственники до третьего колена из других семей. После рассказа о печальной участи, постигшей Цедреллу, всем разом стали понятны мотивы рыжеволосых предателей крови. Золото. Волшебные монеты, которых достаточно в сейфах семьи Блэк — вот что было целью Уизли.

Одна седьмая часть состояния любой колдовской семьи должна идти на приданое. В семействе Блэк хватало дочерей, но даже малая часть, причитающаяся Цедрелле — это приличное состояние по меркам простых волшебников, бедняков наподобие Уизли.

В то, что в скором времени Септимус Уизли потребует приданое Цедреллы, было понятно всем без исключения. И, скрипя зубами, всем пришлось признать, что оснований для отказа нет.

Да демоны с этим приданым! — сердилась Беллатрикс. — С этими коврами, подсвечниками и сервизом! И с сейфом! Двенадцать тысяч галеонов — не слишком-то и обеднели. Хуже было то, что Блэк стали посмешищем. Ещё бы! Ведь их обманули нищие Уизли.

Но помимо покосившейся репутации семья Блэк могла столкнуться с ещё большей проблемой. Отныне довольно многочисленный клан Уизли был связан с ними родством через Цедреллу. В чистокровных семьях родство ценят очень высоко. Не помогать близким родственникам в трудное время, игнорировать их считалось в высшей степени неприличным. Другое дело, что далеко не все просили помощи у старшей семьи, храня свою гордость и самостоятельность.

Понимаешь, Грейнджер! Это же неписаный кодекс взаимопомощи. Он сложился в древние времена, когда волшебников преследовали жестокие магглы. Уизли в любой момент могли воспользоваться древними правилами! Честно говоря, не все Уизли. Но сам Септимус, его братья и родители. Они могли даже отправить нам своих детей на воспитание. Из-за этой маггловской войны подобное практиковалось — чистокровные семьи собирали детей в самых укреплённых поместьях.

Но больше всего волшебников семьи Блэк беспокоило, что отныне Уизли имели полное право говорить о своих крепких связях с Древнейшим и Благороднейшим домом. Одно, когда глава чистокровной семьи Крэбб небрежно заметит в разговоре:

Моя дочь Ирма связала свою судьбу с Поллуксом из семьи Блэк.

И совсем другое, когда о родстве с «теми самыми Блэк» заявят предатели Уизли, которых подозревают в «дурной крови».

Семья Блэк никогда не связывалась с ничтожествами, — фыркнула Беллатрикс.

Чтобы не допустить спекуляции фамилией Блэк, которая много стоила на тот момент в волшебном мире, Цедреллу решили изгнать за «недопустимый брак» и «нарушение интересов семьи». В конце концов, родителям девушки пришлось долго мириться с кланом Блетчли, которые считали себя оскорбленными и требовали компенсации. Почему-то исключительно в золоте — ни Кассиопея, ни Вальбурга в качестве замены Цедреллы их не устраивали.

Но она же не виновата! — не сдержавшись, воскликнула Гермиона. — Вы сами говорили, что её опоили зельем!

И что? — безразлично откликнулась Беллатрикс. — На одной чаше весов безумная Цедрелла, а на другой положение семьи. Для любого волшебника выбор очевиден.

К тому же заколдованное генеалогическое древо показывало, что девушка не ушла из-под покровительства родовой магии Блэк полностью, как это было в своё время в Каллидорой и Дореей. Между семьями Блэк и кланом Уизли Цедрелла находилась где-то посредине. Возможно, это было связано с почти полным отсутствием родовой магии у Уизли — мисс Блэк просто некуда было переходить.