Чтение онлайн

Гермиона лишь надеялась, что Долохов, в самом деле, учит её русскому языку, а не каким-то затейливым оскорблениям.

Юлиус Нотт вернулся через несколько часов. Дождавшись, когда надзиратели уйдут, он хрипло сообщил:

Теодор восстановил финансовое ядро, Люциус. И вернулся в Совет магов. И твой сын вернулся. Они будут держаться вместе на случай проблем.

Прекрасно. Хорошая новость, Юлиус, — оживился волшебник.

Жене когда-то кузен маггловскую забегаловку оставил в наследство. Балласт. А потом выяснилось, что это единственное, что Министерство конфисковать не может. Теодор им занялся. Быстро наловчился с магглами управляться. Наживаться на простецах совсем не зазорно. Особенно в эти времена. В семье с золотом не густо, но на приличную жизнь хватает. Отправил девочек на учебу. В Хогвартс, к сожалению. Хотел, чтобы они учились в Шармбатоне. Но наша семья в списках «неблагонадежных». Нельзя выезжать за границу еще лет пять. Это распространяется даже на девочек. Хотя они-то нисколько в моих ошибках не виноваты. Одно хорошо — обе в Слизерин попали. Факультет, конечно, в осаде, но там не выдают своих на расправу.

Теодор женился? — осведомился Люциус Малфой. — А может, присмотрел кого-нибудь?

Нет. Слишком много, — мистер Нотт начал кашлять. — Слишком много времени занимают дела. Но он постарается… Найдет себе хорошую чистокровную… Так много семей обеднели и потеряли всё. Выбор велик!

Он засмеялся тихим безумным смехом.

Я велел ему… я приказал ему не приходить больше. Велел убираться и не тратить больше золота.

Мерлин… почему, Юлиус?! — спросил мистер Малфой. — Ведь твой сын… .

Теодор не должен видеть, как я умираю, — неожиданно четко и ясно сказал мистер Нотт. — Он не поможет и не спасёт меня. Будет лишь терзаться от своего бессилия. Ты сам знаешь, куда ведёт безысходность. В его положении на счету каждая монета.

Юлиус Нотт умирал долго. Вскоре его надрывный кашель сменился тихими хрипами, словно волшебнику не хватает воздуха. Гермиона слушала эти ужасные звуки, и сердце её сжималось от жалости. Пусть этот человек Пожиратель Смерти, убийца, ненавистник магглов и магглорожденных, шпион Темного лорда в Министерстве магии. Но он не должен так умирать — в каменной клетке, с лёгкими, разорванными в клочья.

Останавливать и просить старого надзирателя с тележкой о помощи, было бесполезно. На оклик Гермионы этот волшебник даже не обернулся. Заключенным не полагается целитель или лечебные зелья.

Дементоры, посещающие Коридор Смертников, явно предчувствовали скорую смерть Юлиуса Нотта. Они кружили рядом с решеткой его камеры, впитывали каждый хрип, каждый вдох, который мужчине удавалось сделать. Они наслаждались затянувшейся агонией.

Когда наступила зима, и по коридорам и переходам Азкабана заметался ледяной ветер, Юлиус Нотт умер. Проснувшись утром, Гермиона и Антонин Долохов услышали лишь тишину в левой части коридора. Люциус Малфой, которому была видна часть камеры болеющего узника, сказал, что Нотт лежит на одеяле и не шевелится.

В тот день надзирателя ждали больше, чем когда бы то ни было. Старик, разложив кашу по подставленным к решеткам мискам, остановился около камеры Юлиуса Нотта и вытащил длинную гладкую палку. Через несколько секунд все узники услышали равнодушный вердикт:

Мертв.

Когда тело волшебника забрали, Гермиона прижалась лбом к холодной стене и прошептала слова молитвы, которые когда-то давно слышала на похоронах бабушки:

Покой Господи душу раба твоего… Юлиуса.

И совершенно неожиданно вырвалось:

Сбереги нас от такой смерти!

Коротких царапинок на стене при подсчете оказалось ровно тысяча двести двадцать четыре. Не доверяя себе, Гермиона пересчитала их два раза. Всё равно получалось, что она находится в Азкабане именно тысячу двести двадцать четыре дня. Благодаря Люциусу Малфою, который со свиданий с сыном приносил информацию о времени и дате, календарь был довольно точен.

Больше трёх лет…

Впрочем, осталось еще в четыре раза больше — целых двенадцать лет.

Дни в Азкабане напоминали друг друга, как песчинки на большом пляже. Когда проснулись после «посещения» дементоров тогда и утро. Обязательное умывание. В Азкабане можно легко опуститься, если позволить себе зарасти грязью. Об этом говорила Беллатрикс, когда объясняла, почему Пожиратели Смерти, получившие пожизненный срок после первого падения Волдеморта, умудрились сохранить в Азкабане разум и, в гораздо меньшей степени, здоровье.

Так что Гермиона каждое утро добросовестно умывалась ледяной водой, а раз в несколько недель мочила кусок тюремного балахона и обтирала тело. Холодно после такой процедуры было неимоверно.

Работы для разума, которая, по словам других узников, спасает от безумия и пагубного оцепенения, у Гермионы тоже хватало.

Она неплохо изучила русский язык. Хотя Антонин Долохов заявлял, что акцент просто ужасен, и девушке лучше не составлять самостоятельно длинных фраз, а говорить короткими предложениями из трёх-пяти слов. Иностранцам подобное позволено.

Гермиона рассказывала узникам о современном маггловском мире. Оказалось, что объяснить реалии простецом двум волшебникам гораздо легче, чем двум дюжинам чистокровных колдунов. Работа почты, маггловской таможни, многоступенчатая система образования — нашлось много такого, что «внезапно открылось» и стало понятным.

А я всё недоумевал, почему магглы постоянно замирают на перекрёстках и выглядят так смешно, — задумчиво проговорил мистер Малфой после своеобразной лекции о светофорах и их значении в дорожном движении. — Нет, эти механические повозки просто ужасны. Попасть под их колеса никому не хочется. Но неясно было, почему они останавливаются, когда людям нужно было перейти дорогу. И что на этих столбах всего три цвета? А если я наколдую синий?

Помимо обсуждения недостатков и редких, по мнению чистокровных магов, достоинств маггловского мира, рассказов Антонина Долохова об учебных реалиях Дурмстранга, школы волшебников, в которой ему довелось учиться, были еще и новости из мира за стенами Азкабана. Последние Люциус Малфой регулярно получал от сына.

То, что Драко сможет видеться с отцом, как минимум, раз в месяц было небольшим преувеличением. На самом деле, с большим трудом, да ещё и с помощью постоянных финансовых вливаний, ему удавалось добиться четырёх свиданий в год.

Через Драко заключенные узнали, что Совет магов уже целый год рассматривает законопроект с названием «О защите волшебных детей». По словам младшего Малфоя никто из членов Совета магов не видел полного текста будущего закона. На руках волшебников какие-то отрывки о программах ассимиляции магглорожденных в волшебном мире, правах сквибов и детей с примесью крови волшебных существ. Чего ждать от полного текста непонятно. Но то, что готовился он «лордом Дамблдором» наводит на мысль, что ничего хорошего.

Показное благоволение к выходцам из семей магглов, по словам Драко Малфоя, — это часть новой политики Министерства магии. Довольно ожидаемо, надо сказать. Пожиратели Смерти, которых заклеймили «темными магами», заявляли о вредоносности грязнокровок. Новая же политика, тон которой большей частью задаёт именно Альбус Дамблдор, стоит на том, что магглорожденные это «возвращение волшебной крови», «новые идеи и замыслы, которые принесут процветание волшебному миру».

Но благоволение напускное. По-прежнему, никто из работающих в Министерстве магии магглокровок не занимает должности выше старшего клерка. За исключением двух колдунов. Один прикрывается поддельной родословной — все об этом знают и все молчат, а второго берегут родственники чистокровной супруги.