Чтение онлайн

Теперь королева сидела одна, с покрывалом на покрытой шрамами спине и груди, и смотрела на юг через открытый дверной проем, ее глаза наполнились пугающей яростью.

Шли часы, жара становилась невыносимой, а непрекращающееся жужжание насекомых наполняло соленый воздух. Темные скопления мух осели на окровавленных бинтах Кирана, и Мейв была занята их смахиванием. В какой-то момент она, должно быть, заснула. Когда она проснулась, королева не сдвинулась с места. Время от времени она слышала свой шепот про себя, искаженную литанию ярости. Мейв смогла разобрать только одно слово. — Андраста.

Ближе к вечеру их насторожили голоса снаружи. Мейв потянулась за кинжалом Кирана, который был их единственной защитой, но вошел владыка иценов, Волисий, в сопровождении сутулой фигуры в темной одежде, молодого человека с бледной, почти прозрачной кожей, прилипшей к костям. его лицо и глаза, которые узнавали тебя в одно мгновение. Он не носил оружия, но носил пояс, усеянный петлями для коротких емкостей из рога крупного рогатого скота, каждый около трех дюймов в длину, с берестой. Он одним взглядом окинул обитателей хижины и сразу же подошел к месту, где сидели Мейв с Кираном.

— Говорят, у меня есть кое-какие целительские способности, — сказал он. — Возможно, вы позволите мне взглянуть на его раны. — Он ловко размотал повязку и без эмоций изучил ицена. — Я думаю, он потеряет глаз, но одного глаза будет достаточно. — Он услышал вздох Мейв и, не оборачиваясь, сказал — Внешность мужчины – всего лишь внешнее украшение. То, что внутри, делает его тем, кто он есть. Наша первая задача – отогнать духов, которые проникнут в него и подожгут рану. — Он полез в одну из емкостей на поясе. — Вскипятите воду и положите в нее это, и когда она достаточно остынет, дайте ему выпить ее до последней капли. — Он вышел из хижины и вернулся через час с матерчатым мешком. — Это припарка, которую ты должна положить на рану. Напиток облегчит его страдания, припарка положит начало процессу выздоровления. Смотри, положи ее вот так. — Он поднес мешок, который был влажным и источал необычный землистый запах, прямо к изуродованному лицу Кирана, стараясь не закрывать рот. Когда он был удовлетворен, он развел небольшой костер в центре комнаты. Затем он откупорил еще один из рогов на своем поясе, вынул горсть чего-то похожего на пыль и бросил ее в пламя, где она зашипела, заискрилась и потрескивала. Мгновенно комната наполнилась удушливым зловонным дымом, от которого у Мейв закружилась голова. Худощавый мужчина склонил голову над огнем и начал распевать ритмичное, звучное заклинание, и Мейв почувствовала, как хижина закружилась вокруг нее. В какой-то момент она была уверена, что ее взяли за руку и увлекли в небо, чтобы посмотреть вниз на землю Британии и всех, кто там обитал. Странно, что она не думала ни об отце, ни о Киране,

Когда она проснулась во второй раз, то почувствовала себя такой отдохнувшей, словно провела долгую ночь в собственной мягкой постели, а не несколько минут на твердом земляном полу. Целитель сидел рядом с Кираном, но, как и она, не мог проигнорировать жаркую беседу между Волисием и Боудиккой.

— У меня есть мечи, щиты, копья и воины, чтобы ими владеть, — настаивал вождь.

— А я Боудикка, королева иценов. — Самообладание позволило ей контролировать свой голос, но Мейв почти чувствовала физическую силу сдерживаемой ярости Боудикки.

— Боудикка, королева иценов, была изгнана римлянами, — настаивал Волисий.

Боудикка невесело рассмеялась. — А ты, Волисий, если бы у тебя хватило смелости вернуться в свое поместье, ты бы, несомненно, нашел в своей постели римлянина. Я Боудикка, королева иценов, и, если бы не я, тебя бы здесь не было с твоими разговорами о воинах и копьях.

— Я пришел сюда, чтобы убедиться в твоей безопасности.

— Ты пришел сюда, чтобы взять на себя мою власть. Возвысится над остальными.

Волисий вздрогнул от неопровержимой правды, но выдержал ее взгляд. — А она у меня есть?

— Нет!

— Тогда кто?

— Я Боудикка, королева иценов, — повторила она, и ее слова пронеслись по маленькой хижине, как голос из другого мира. — Никто из иценов не пострадал больше, чем я. Я буду сражаться с римлянами мечом и копьем. Я уничтожу их огнем и железом. Я отомщу! Иди сейчас же и созови боевые отряды. Каждый мужчина, будь то воин, юноша или старик, должен сыграть свою роль. Я сотру с этой земли римлян и всех, кто будет с ними, или погибну при попытке.

Волисий уставился на нее, ошеломленный ее присутствием и ее гневом. Он кинул испуганный взгляд на Гвлима. Теперь он понял. Гнев Андрасты. Друид поднялся на ноги, и Боудикка посмотрела на него.

— Ты больше не Боудикка из иценов, — заявил жрец, не обращая внимания на яростные глаза, вцепившиеся в него, как когти орла. — В тебе живет дух Андрасты. Дух зайца и лошади… а теперь и волка.

— И кто же это такой наглый, чтобы перечить королеве?

Сутулость исчезла, и бледность молодого человека приобрела почти мистический свет, так что его кожа сияла в полумраке.

— Я Гвлим, друид Моны, и я здесь, чтобы вести вас.

Он был мускулистым, с длинными каштановыми волосами, стянутыми красной лентой на шее.

Гвлим со своего места рядом с королевой наблюдал, как страж священного пруда ведет молодого человека вперед. Его тщательно выбрали за незапятнанный характер; ни одно пятно не запятнало ни его прошлого, ни настоящего. Он был принцем своего племени и добровольно пришел в это место навстречу смерти. Друиды Британии знали, что у них есть последняя возможность изгнать римлян со своей земли, и ради этого они пожертвовали собой и своим святилищем на Моне. Но должны были быть и другие жертвы. Ничто не могло быть оставлено на волю случая. Гвлим отправил сообщение на север, запад и юг с помощью быстрых всадников. Сейчас. Сейчас было время. И из каждого места, когда соберутся силы свободной Британии, будет отправлен гонец, вестник с таким статусом, который произведет впечатление даже на самых кровожадных богов.

Поэтому они собрались здесь, у лесного пруда, в месте, священном для иценов и их предков с древних времен.

Гвлим возглавил пение, его мощный голос разнесся по поляне, и его подхватили по очереди все старейшины племени. Когда-то эти люди были послушниками и хранителями рощ, но они сбились с пути, когда друиды были изгнаны на запад. Но они все еще помнили. Тонкая веревка привязывала жертву к стражу, воину, одетому в красную тунику и клетчатые штаны. Остальные образовали свободный круг на твердой земле у кромки воды.

Пока он пел, Гвлим смотрел на луну, которая делала неуклонную дугу по ночному небу. Когда светящаяся сфера достигла точного центра круга в кроне дерева, он высоко поднял руки. По сигналу жертва сбросил плащ и встал обнаженным в свете костра, покачиваясь в такт пению.

Гвлим скрыл свое облегчение. Снадобье было введено в точном количестве. Он сунул руку в складки мантии. Это было его время. Вот для чего были все годы испытаний на священном острове. Он позволил остальным продолжать пение и пошел вперед, успокаивающе разговаривая с молодым человеком, как с нервным жеребенком, и, говоря это, кружил вокруг него.

Когда он занял позицию, Гвлим взмахнул металлическим топором с короткой рукоятью и ударил им по голове мальчика с такой силой, что все вокруг пруда ясно услышали резкий «удар», когда лезвие вонзилось в кость. Удар свалил бы быка, но, невероятно, жертва все еще стояла, бешено раскачиваясь, пока второй удар топора не повалил его на колени.

Теперь молодой друид отступил, позволяя воину в красной тунике занять свое место над принцем. Обеими руками мужчина ухватился за петлю, которой он вел своего пленника, обвил ее вокруг шеи беспомощного мальчика и тянул ее, пока она не впилась ему в горло. Но все же он не хотел умирать. Не ослабляя хватки, воин рухнул на одно колено на спину своей жертвы с такой силой, что было ясно слышно, как сломалось ребро. Затем он использовал дополнительный рычаг, чтобы скрутить концы петли, пока голова мальчика внезапно не качнулась вперед, когда его шея сломалась.