Чтение онлайн

Для рассмотрения дел о менее тяжких военных преступлениях в западных зонах оккупации были созданы суды по денацификации (Spruchkammer). В них работали миряне. В послевоенный период преследование сотрудников гестапо было сопряжено с серьёзными трудностями. Подавляющее большинство архивов гестапо было уничтожено либо намеренно, либо в ходе бомбардировок союзников, которые на поздних этапах войны целенаправленно наносили удары по полицейским и правительственным зданиям во всех крупных городах. Даже печально известная штаб-квартира гестапо на Принц-Альбрехт-штрассе, 8 в Берлине была полностью разрушена в начале 1945 года, и огромное количество важных документов было утрачено навсегда.

Только в Рейнской области сохранилось большое количество документов, в частности, документы Дюссельдорфа, использованные в данном исследовании. Похоже, что это ведомство просто упустило возможность не уничтожить документы до того, как западные союзники взяли город под свой контроль. Без этих документов весь характер деятельности гестапо был бы скрыт от истории. Поиск свидетелей для военных процессов также был непростой задачей для прокуроров. Многие жили на оккупированных территориях, ныне контролируемых Советским Союзом. Подавляющее большинство еврейских жертв погибли во время Холокоста и больше не могли говорить. Многие немцы, пострадавшие от рук гестапо, не хотели давать показания. Закон об освобождении от национал-социализма и милитаризма от 5 марта 1946 года предоставил лицам, обвиняемым в нацизме, включая сотрудников гестапо, возможность оправдания путем предоставления показаний соответствующих свидетелей.

Решения и приговоры судов по денацификации сильно различались, но нормой стала крайняя мягкость. Было определено пять категорий преступников: (i) тяжкие преступления: они подлежали аресту, судебному разбирательству и тюремному заключению; (ii) преступники: к ним относились ведущие активисты нацистской партии; (iii) менее тяжкие преступления: им назначался условный срок; (iv) последователи и попутчики: к ним могли применяться незначительные ограничения в трудоустройстве; и (v) оправданные: никаких санкций. Согласно приговору Нюрнбергского трибунала, все сотрудники гестапо должны были быть признаны «тяжкими преступлениями», преданы суду и заключены в тюрьму. Этого так и не произошло.

Целью тех, кто проходил денацификацию, было получение высоко ценимого сертификата безупречности, который означал статус «реабилитирован». Этот сертификат в шутку называли «сертификатом Персила» (Persilschein), имея в виду популярный стиральный порошок Persil, который в телевизионной рекламе обещал отстирывать одежду «белее белого». Высказывалось предположение, что нацистские военные преступники пытались сделать свои старые коричневые рубашки чистыми и белыми. Большинство сотрудников гестапо в итоге получили статус «реабилитирован», как и подавляющее большинство всех западных немцев, прошедших денацификацию. В земле Северный Рейн-Вестфалия, насчитывавшей 4 миллиона человек, только девяносто бывших нацистов попали в две высшие категории. Создавалось впечатление, что никто никогда не был настоящим нацистом.11

Задача денацификационных трибуналов была колоссальной. Миллионы людей запутались в преступной сети гитлеровского режима, совершавшего геноцид. Более 3 миллионов немцев прошли процесс денацификации. В конечном итоге всё свелось к заполнению банальной анкеты с галочками, которую перегруженный работой чиновник читал и подписывал, не особо внимательно изучая. В период с 1945 по 1948 год отдел по изучению общественного мнения в США (OMGUS) провёл двадцать два опроса о степени возможной дальнейшей поддержки нацистского режима. Выяснилось, что 77% опрошенных считали истребление евреев «неоправданным», но на вопрос, был ли нацизм плохой идеей, лишь 53% ответили «да».

Респонденты назвали «расовую политику» и «зверства» причинами такого ответа. Только 21% считали нацизм «плохим» до начала Второй мировой войны. На вопрос, верили ли немцы в масштабы числа убитых во время Холокоста, 59% ответили «да». На вопрос «Знаете ли вы, что происходило в концентрационных лагерях?» 51% ответили утвердительно, но 40% заявили о полном неведении. На вопрос о причинах отправки людей в концентрационные лагеря 57% ответили «по политическим причинам». На вопрос о том, поддерживают ли немцы привлечение к суду всех нацистских преступников, убивших мирных жителей, целых 94% ответили «да». Это показывает, что немецкое общество изначально не было против решительной политики привлечения к ответственности военных преступников.12 Однако это продлилось недолго. Согласно опросу общественного мнения 1950 года, число западных немцев, считавших Нюрнбергский процесс справедливым, сократилось до 38 процентов.13

Период оккупационного правления союзников с 1945 по 1949 год выделяется как единственная действительно устойчивая попытка разобраться с нацистскими военными преступниками, хотя фактический уровень судебных преследований в этот период был очень низким. На «Судейском процессе» 1947 года перед судом предстали только 16 обвиняемых. Были заслушаны показания 128 свидетелей, многие из которых свидетельствовали о соучастии судей и адвокатов в преследовании ключевых целевых групп. Только четверо обвиняемых были приговорены на «Судейском процессе» к пожизненному заключению. Остальные были приговорены к тюремному заключению сроком от пяти до десяти лет. Хотите верьте, хотите нет, но семьдесят два судьи печально известного «Народного суда» были восстановлены на работе в Федеративной Республике Западная Германия. В общей сложности около 80 процентов всех бывших юристов смогли сохранить свои рабочие места. Правовая система Западной Германии опиралась на гитлеровскую судебную систему и адвокатов. Полная стенограмма судебного процесса была опубликована в Западной Германии только в 1996 году.14

Сотрудники гестапо искали характеристики в ходе процесса денацификации, который продолжался до 1953 года. Большинству из них не составляло труда найти людей, готовых описать их как гуманных, профессиональных, понимающих и не склонных к насилию. Один из офицеров гестапо, Отто Дир, родившийся 15 января 1902 года, был полон решимости очистить своё имя. На первый взгляд, он был классическим «обычным человеком» гестапо. Он бросил школу, не получив никакой квалификации. В 1922 году он стал полицейским. В Веймарскую республику он работал регулировщиком дорожного движения. Казалось бы, в этом якобы «хорошем полицейском» не было ничего зловещего. После 1934 года Дир стал сотрудником Крефельдского гестапо.

Он вступил в нацистскую партию только в 1937 году. Во время службы в гестапо он занимался делами, связанными с коммунистами, Свидетелями Иеговы и гомосексуалистами.15 Начальство никогда не наказывало его за превышение правил «усиленных допросов». Дир хотел, чтобы его признали «оправданным». Тогда он мог бы получать свою щедрую трудовую пенсию. Он предоставил впечатляющие характеристики в поддержку своей версии. Эрих Хайнцельманн, коллега по гестапо из Кельна, дал восторженную рекомендацию. По иронии судьбы, Хайнцельманн — мифологическая фигура в северогерманском фольклоре, своего рода маленький призрак, который приходит ночью, выполняет всевозможную работу и убирает дом, но только до тех пор, пока его не заметят. Женщина из машинистского бюро Крефельда, которая работала с Диром, описала его как обаятельного и всегда высокопрофессионального человека. Некоторые из тех, кого допрашивал Дир, описывали его как «профессионала и гуманного».

Затем внезапно некоторые из жертв Отто Дира выступили с совершенно иной историей. Имгард Мендлинг, Свидетель Иеговы, дала показания 30 января 1948 года, в которых она описала жестокое избиение, которому ее подверг Дир в Дюссельдорфе. Это вызвало у нее сильное кровотечение и невыносимую боль. Карл Люммерс, наборщик из Крефельда, симпатизировавший коммунистам, утверждал, что Дир неоднократно «бил и пинал» его во время допроса. Йозеф Риттинг, арестованный в сентябре 1935 года за распространение коммунистических листовок, также был допрошен Диром. Его несколько раз ударили по лицу, затем набросились на ножку стула и жестоко пинали, при этом его ноги были связаны. Двое других сотрудников гестапо присоединились к этому жестокому избиению. Йозеф потерял сознание. Три дня спустя Дир повторил избиение.

Йозеф остался полностью инвалидом из-за обращения в гестапо. Он давал показания перед трибуналом по денацификации в инвалидной коляске. Йоханнес Хотгер, торговец из Кёльна, был арестован Диром в январе 1935 года и затем доставлен в Крефельд. Он утверждал, что Дир несколько раз ударил его дубинкой во время допроса. В общей сложности пятнадцать свидетелей дали показания о крайне жестоких и жестоких методах допроса Диром. 27 мая 1949 года Дира приговорили к двум годам и семи месяцам тюремного заключения за то, что судья назвал «грубыми и тяжкими нападениями», но предыдущее заключение в лагере для интернированных было вычтено из этого срока. 13 июня 1950 года Отто Дир был освобожден из тюрьмы в Мюнстере. Старший прокурор, санкционировавший его освобождение, отметил, что «его следует освободить от отбывания последних трех месяцев в тюрьме, поскольку он вдовец и у него есть маленькая дочь».16 После этого он был признан «оправданным» и стал получать полную трудовую пенсию.