Чтение онлайн

Те, кто был готов проявить хоть какое-то сочувствие тяжелому положению евреев, составляли все меньшее меньшинство, о чем ясно свидетельствует отчет социал-демократов от декабря 1938 года:

Широкие народные массы не одобряли разрушений, но, тем не менее, не следует упускать из виду тот факт, что среди рабочего класса есть люди, которые не защищают евреев. Есть определённые круги, где вы не пользуетесь большой популярностью, если пренебрежительно отзываетесь о недавних событиях… Берлин: отношение населения не было полностью единодушным. Когда горела еврейская синагога, можно было слышать, как многие женщины говорили: «Вот это и правильно – жаль, что там мало евреев, это был бы лучший способ выкурить всю эту мерзкую толпу». … Если в Рейхе и были какие-либо выступления против еврейских погромов, бесчинств поджогов и грабежей, то это были выступления в Гамбурге и соседнем районе Эльбы. Жители Гамбурга, как правило, не настроены антисемитски.46

Отток евреев из Германии усилился после «Хрустальной ночи». «В последующие несколько месяцев вступило в силу бесчисленное множество новых правил, которые сделали для евреев в Германии практически невозможным поддерживать хоть какое-то подобие привычной жизни среднего класса», — вспоминал Герхард Бек.

Радиоприемники, телефоны и ценные вещи были конфискованы. Нам больше не разрешалось заниматься бизнесом, покупать книги и газеты, владеть автомобилями и пользоваться общественным транспортом, а время для покупок продуктов было ограничено. Нацисты ввели «юденбанн» – запретные зоны для евреев. Это означало, что евреям было запрещено посещать определённые улицы, общественные места и учреждения города, такие как театры, кинотеатры, общественные бани и бассейны. Евреев, чьи имена не звучали по-еврейски, заставляли добавлять к имени «Сара» или «Исраэль», а в паспорта ставили штамп «J». Евреям категорически запрещалось посещать «арийские» учебные заведения, а многие еврейские организации были расформированы. Мало того, евреев заставили оплатить расходы на восстановление всего, что было разрушено во время «Хрустальной ночи»; в качестве «искупительного штрафа» немецкому правительству предстояло выплатить миллиард рейхсмарок.47

Положение евреев продолжало ухудшаться. 19 сентября 1941 года все евреи старше шести лет были обязаны носить жёлтую звезду Давида с чёрной надписью «еврей» (Jude) в центре. Евреи старались соблюдать закон, чтобы не привлекать внимания гестапо. Одна еврейка, на которую гестапо донесло за критические высказывания о режиме, заявила гестаповцу на допросе 4 июля 1941 года: «Как еврейка, я очень осторожна в любых заявлениях и заранее взвешиваю каждое слово».48

Отчёты СД о реакции общественности на введение жёлтой звезды свидетельствуют о том, что она была хорошо принята немецким обществом. В августе 1941 года в докладе СД в Бифельде сообщалось, что местные «арийские» немцы считали, что эта мера отвратит население от дальнейших контактов с евреями. В отчёте СД от сентября 1941 года о введении жёлтой звезды отмечалось:

Вышеупомянутый полицейский приказ вызвал искреннее удовлетворение у всех слоёв населения. Он стал главной темой разговоров в субботу и воскресенье. Время от времени приходится слышать мнение, что евреи в Германии лишились всякой возможности скрываться. Обычно отмечается, что только благодаря этому приказу будет достигнута полная эффективность ограничительных мер против посещения евреями кинотеатров, ресторанов и рынков.49

Гестапо преследовало евреев, пытавшихся обойти правила, касающиеся жёлтой звезды, или за неиспользование официальных еврейских имён Сара и Исраэль. Двадцатитрёхлетний немец, отец которого был евреем, а мать – немкой, в марте 1944 года подписал заявление в полицию о незначительном нарушении правил дорожного движения, используя свою фамилию вместо «Исраэль». Полиция передала эту информацию в гестапо. Мужчину немедленно отправили в концлагерь. Затем было решено депортировать его в Польшу, что означало бы почти верную смерть во время Холокоста. Его работодатель написал в гестапо длинное письмо с мольбой о пощаде. Это сработало. Его отпустили, но строго предупредили о его дальнейшем поведении.50

Многие еврейские женщины, состоящие в смешанных браках с «арийскими» мужчинами, часто отказывались носить жёлтую звезду. Один офицер гестапо писал о еврейской женщине, арестованной им за это преступление:

Заявление о том, что кто-то ничего не знал, всегда было дешёвым оправданием. Еврейка Елена утверждает, что ничего не знает о законах, касающихся евреев. Евреям свойственно придумывать такие неубедительные оправдания. На самом деле они просто полагают, что если их не знают как евреев [и не состоят в браке с арийцами], то им не нужно сообщать об этом самостоятельно. Пока всё идёт хорошо, и если их расовая принадлежность становится достоянием общественности, они могут отделаться небольшим штрафом. В последнее время евреи, состоящие в смешанных браках, всё чаще совершают это правонарушение. Поэтому представляется необходимым назначать тюремное заключение вместо штрафа.51

1 октября 1941 года, когда начались первые депортации в Польшу, Имперский союз немецких евреев зафиксировал, что в Германии всё ещё оставалось 163 696 евреев.52 К этому времени, помимо множества других ограничений, евреям не разрешалось пользоваться автобусами и поездами, посещать музеи и художественные галереи, владеть автомобилями, покупать цветы, есть в ресторанах и сидеть на шезлонгах. С 13 марта 1942 года у входа в каждое еврейское жилище должна была быть вывешена белая бумажная звезда. Евреям даже не разрешалось держать домашних животных. Евреям было чрезвычайно трудно осознать всю масштабность трагедии, которая их поглотила. Трудно представить себе последствия цунами в тёмное время суток.

Большинство депортаций немецких евреев проходило с октября 1941 года по лето 1942 года. В этот период более ста тысяч евреев были отправлены поездами в гетто Лодзи, Риги и Минска, а также в лагеря смерти Белжец и Освенцим-Биркенау. После этой волны депортаций в Германии остались только евреи, состоящие в смешанных браках, и их дети. Нацисты создали в Терезиенштадте так называемый «образцовый концентрационный лагерь», чтобы создать у внешнего мира ложное впечатление, будто в этих депортациях нет ничего зловещего. Решение о депортации евреев из Старого Рейха (Альтрайха) было принято под влиянием успешной принудительной эмиграции 50 000 австрийских евреев, организованной Адольфом Эйхманом. Гейдрих решил, что создание крупных гетто в Германии приведет к росту болезней и преступности, что может повлиять на социальную сплоченность населения в целом.53

Свидетельства очевидцев и послевоенные судебные процессы показывают, как проводились депортации евреев в нацистской Германии. В большинстве городов евреев вывозили в тёмное время суток или очень рано утром. Трудно сказать, знали ли евреи, что их ждёт уничтожение. В Германии широко циркулировали слухи о массовых расстрелах в Советском Союзе в последние месяцы 1941 года, но в Польше, когда начались депортации, евреев не травили газом. Сомнительно утверждать, что евреи должны были знать об этом, но всё равно не протестовали, или что немцы тоже должны были знать, но не протестовали. Подавляющее большинство немцев, похоже, было безразлично к дальнейшей судьбе немецкого еврейского населения. Годы злобной пропаганды, демонизирующей евреев как физически отталкивающих демонов с носами попугаев, проникли даже в самые непредвзятые умы. Плакаты, фильмы и газеты ежедневно были полны этих антисемитских образов. Как вспоминал Макс Райнер: «Я больше не мог брать в руки немецкие газеты. Евреи… евреи. Казалось, других тем не существовало. Они превзошли самих себя в оскорблениях, угрозах, насмешках».

В Кёльне в ходе судебного процесса гестапо в 1954 году было установлено, что 11 500 евреев были депортированы восемнадцатью различными эшелонами, начиная с 21 октября 1941 года. К концу 1942 года было депортировано 80% всех кёльнских евреев. Схема каждой эшелонировки была схожей. Главное управление гестапо Гиммлера в Берлине направило письмо или телеграмму начальнику местного отделения гестапо с приказом сформировать эшелон с евреями для отправки в определённое гетто в Польше или в указанный концлагерь.

Гестапо отвечало за организацию еврейских депортаций. Существовал набор официальных инструкций, регулирующих этот процесс, в которых перечислялись все правила, связанные с ним. Каждый этап процесса тщательно документировался. Сотрудники гестапо связывались с лидерами местной еврейской общины с просьбой подготовить список депортируемых. Валери Вольфенштейн, дочь еврейского архитектора, описывала, как проходил этот процесс в Берлине: «Люди получали письмо с указанием дня, когда им следует быть готовыми. Они должны были составить список всего своего имущества и отнести его в офис еврейской общины. Гестапо делегировало всю подготовительную работу этому офису». 55 Затем каждому депортированному сообщали дату и время депортации и присваивали номер, но это письмо часто приходило всего за два дня до отправления. В офисе еврейской общины депортированные должны были подписать заявление, в котором говорилось, что они, как евреи, являются врагами государства, и всё их имущество теперь принадлежит ему. Гестапо издало инструкции о том, как продать с аукциона личные вещи, оставленные евреями в своих домах. Эти жуткие аукционы конфискованного еврейского имущества проводились параллельно с процессом депортации.

Гестапо передало решение о депортации местным лидерам еврейской общины, но сохранило за собой последнее слово по каждому депортируемому.

Действовали в тесном контакте с еврейскими санитарами, назначенными еврейской общиной, и крипо для перевозки евреев из их домов в депортационные центры. По прибытии туда гестапо проводило ряд завершающих проверок. Каждого человека сверяли с напечатанным транспортным списком и обязывали на видном месте указывать свой номер призыва на одежде. Затем багаж досматривали. Имущество, деньги и ценности щедро конфисковывались сотрудниками гестапо. Евреям разрешалось взять с собой только один чемодан вещей, и их заставляли покупать билет в один конец в небытие. Свидетели сообщают, что людей «загоняли, как животных», в ожидающие поезда. 56 На протяжении всего процесса гестапо не проявляло никакого сострадания.