Чтение онлайн

19 июля в Петербурге В. Н. Ламсдорф, в связи с мартовским угрожающим демаршем Японии, сообщает о принятом царем решении приступить к эвакуации Маньчжурии «по собственному почину». С другой стороны, 20 июля в Пекине Ли Хун-Чжан заявил одному из агентов Витте, что он «желал бы возможно скорейшего очищения Маньчжурии от русских войск и потому желал бы возбудить вопрос о пересмотре соглашения о Маньчжурии», при этом просил запросить мнение Витте.

Однако вместо того чтобы просто сообщить китайцам о своей готовности к выводу русских войск из Маньчжурии, Витте решил поторговаться с Пекином, и 27 июля известил, что Россия готова вывести войска, если Китай даст Русско-Китайскому банку обязательство «не давать никому в Маньчжурии никаких железнодорожных и промышленных концессий, ранее не предложив их банку».

Именно эта торгашеская позиция министра финансов России и подвинула Токио и Лондон к окончательному принятию решения о заключении англо-японского союзного договора. При этом даже открытое выступление США 21 января 1902 г. с нотою протеста против монополии Русско-Китайского банка так и не отрезвило Витте и Ламсдорфа.

Отрезвление зарвавшихся политиканов наступило только 30 января, когда из Пекина был получен категорический отказ китайцев подписать банковское соглашение, а японский посол в Петербурге официально сообщил Ламсдорфу текст англо-японского союзного договора, подписанного, как оказалось, еще 17 января.

Вот как английский министр иностранных дел Лэнсдоун комментировал 31 января позицию Великобритании в вопросе англо-японского договора французскому послу:

«Это простая мера предосторожности… мы остаемся нейтральными зрителями русско-японских распрей… Мы охотно устроились бы иначе, но мы всегда находили у русских дверь на запоре… никогда Сталь (русский посол в Лондоне. — Авт.) не соглашался хотя бы на какое-либо начало переговоров, и что, выбившись из сил, английское правительство было вынуждено обеспечить себя гарантиями в другом месте».

И в страхе перед войной, которая теперь могла разразиться в любой момент, Витте и Ламсдорф были вынуждены 26 марта 1902 г. подписать договор о выводе русских войск из Маньчжурии в течение 18 месяцев. Только в одном пункте Витте и Ламедорфу удалось настоять на своем — и за 40 тыс. рублей китайские дипломаты согласились сохранить в договоре пресловутую оговорку, обусловливавшую эвакуацию Маньчжурии «общим спокойствием и образом действий других держав». Срок же окончательной эвакуации был назначен на 26 сентября 1903 г.

Для того чтобы еще более наглядно высветить антироссийские цели английской политики рассмотрим содержание англо-японского договора от 17 января 1902 г.:

«Статья I. Высокие договаривающиеся стороны, взаимно признав независимость Китая и Кореи, заявляют, что ими не руководят какие бы то ни было агрессивные стремления в той или иной стране. Имея в виду, однако, свои особые интересы, из коих интересы Великобритании касаются главным образом Китая, между тем как Япония, кроме своих интересов в Китае, особенным образом заинтересована в политическом, равно как и в торговом и промышленном отношениях, в Корее, высокие договаривающиеся стороны признают, что будет допустимо для каждой из них принимать такие меры, какие могут явиться необходимыми для охраны таковых интересов, если им будут угрожать какие-либо агрессивные действия какой-либо другой державы либо беспорядки, возникающие в Китае или Корее и вызывающие вмешательство той или другой из высоких договаривающихся сторон для защиты жизни и имущества ее подданных.

Статья 2. В случае если Великобритания или Япония, в защиту своих обоюдных интересов, как то выше указано, будет вовлечена в войну с другой державой, то другая договаривающаяся сторона будет соблюдать строгий нейтралитет и постарается воспрепятствовать другим державам присоединиться к враждебным действиям против ее союзницы.

Статья 3. Если при вышесказанных обстоятельствах какая-либо другая держава или державы присоединятся к враждебным действиям против таковой союзницы, то другая договаривающаяся сторона придет к ней на помощь и будет вести войну сообща и заключит мир во взаимном с нею согласии.

Статья 4. Высокие договаривающиеся стороны соглашаются в том, что ни одна из них не вступит, не посоветовавшись с другою, в отдельное соглашение с другой державою в ущерб вышесказанным интересам.

Статья 5. Когда, по мнению Великобритании или Японии, вышеназванным интересам будет угрожать опасность, оба правительства сообщат о том друг другу с полнотой и откровенностью.

Статья 6. Настоящее соглашение войдет в силу немедленно со дня его подписания и останется в силе в течение пяти лет с этого дня. В случае если бы ни та ни другая из договаривающихся сторон не заявила за 12 месяцев до истечения сказанных пяти лет о намерении прекратить его, оно останется в силе до истечения одного года со дня отказа от него той или другой из высоких договаривающихся сторон. Но если, когда наступит срок, назначенный для прекращения его действия, одна из союзниц будет уже находиться в войне, то союз ipso facto останется в силе до заключения мира».

Необычность этого договора заключается уже в том, что Англия взяла на себя обязательство сообща с Японией вести войну с некоей коалицией противостоящих им государств. И это несмотря на то, что англичане крайне редко и неохотно заранее брали на себя обязательства поддержки своих союзников военной силой. Скажем, заключив с Францией в 1904 г. союз Антанты Лондон, несмотря на многочисленные обращения Парижа, так и не взял на себя официальных обязательств вступить в войну на стороне Франции в случае немецкого нападения на нее.

Аналогично поступили англичане и с Германией, так и не заключив с ней союзного договора из-за того, что Берлин настаивал на включении в него статьи с военными обязательствами Лондона. А тут Великобритания заявляет о том, что при определенных обстоятельствах придет Японии на помощь и будет вести войну сообща с ней.

Впрочем, начинается англо-японский договор, разумеется, со стандартных уверений в стремлении сторон к миру и с отсутствия у них агрессивных намерений. Однако после этого подписанты констатируют, что у них есть интересы в Китае и Корее, для охраны которых они могут принимать такие меры, которые сочтут для этого необходимым.

Разумеется, здесь англичане подстраховались, оговорившись, что договор вступает в силу только в том случае, если Англии или Японии будут угрожать какие-либо агрессивные действия со стороны третьей державы. Однако при возникновении русско-японской войны арбитром, определяющим, кто же в данном случае явился агрессором, должна была стать Великобритания.

В ст. 2 договора вводится понятие вовлеченности одной из сторон в войну в результате защиты обоюдных интересов. В этом случае другая сторона гарантировала ей свой нейтралитет в начавшейся войне. Скажем, если Китай на своей территории предпринял бы меры, которые Япония и Англия сочли угрожающими своим интересам, то такие действия китайского правительства должны были трактоваться как вовлечение в войну и могли быть пресечены военными действиями одной из сторон. Например, такими недопустимыми действиями со стороны Китая стороны считали заключение сепаратного русско-китайского договора по Маньчжурии.

Ст. 3 договора определяет, что если в ходе войны, в которую была вовлечена одна из сторон, вмешается третья держава, то в этом случае другая сторона должна прийти на помощь первой и воевать с ней вместе до тех пор, пока не будет по взаимному согласию заключен мир.

Нетрудно заметить, что под эту статью вполне подпадал бы случай вмешательства России, Германии и Франции в 1895 г. в итоги японо-китайской войны, когда с помощью угрозы применения силы эти державы принудили Токио отказаться от навязанных им Китаю условий мира. Поэтому если бы англо-японское соглашение действовало бы еще тогда, то Токио, опираясь на военные обязательства Великобритании, мог просто проигнорировать соответствующие угрозы европейских стран.