Чтение онлайн

В конце концов, Капитан Брейсер, преодолев свои страхи и сомнения, и отдал приказ о посадке линейного боевого звездолета “Креси”, чтобы разобраться с произошедшим на месте.

Корабль развернулся на сто восемьдесят градусов и на мгновение включил ядерный двигатель в направлении противоположном его движению по орбите. Вниз. Корабль вошел в желтые ядовитые пары, которые служили этому миру атмосферой и стал спускаться к пустынной поверхности, на которой стояла станция наблюдения.

Осталось сто километров. Потом, пятьдесят. Двадцать. Десять. Пять. Один.

Звездолет повис на гравитационных лучах в километре над станцией и снова стал всматриваться и вслушиваться. Все то же самое. Ничего.

— Сядем вон там, — сказал капитан своему первому офицеру, указывая на посадочную площадку в нескольких сотнях метров к западу от молчащей станции.

— Есть, сэр, — ответил первый офицер. Он нажал на кнопки на пульте управления, отдал распоряжения, и корабль снизился.

На высоте пятьсот метров от поверхности линейный боевой звездолет “Креси” снял защитные экраны.

Когда он был на высоте четыреста метров, взлетели торпеды джиллов.

Из десятков мест вокруг молчащей станции, опираясь на столбы разрушенных атомов поднялись зловещие черные цилиндры, неся в себе смерть для экипажа “Креси”.

— Поставить экраны! — закричал Брейсер. — Уходим отсюда! Все энергетические пушки — на уничтожение торпед!

Торпеды двигались с субсветовой скоростью и на низкой высоте, но все же их скорость была достаточно высокой, и когда они набрали скорость, проследить за ними взглядом было невозможно. Капитан Брейсер и остальные члены команды не видели торпед, но с этим справлялись лазерные радары, наводящие на них энергетические пушки.

Включился двигатель корабля. Звездолет вздрогнул, рванулся перед и вверх, прочь от планеты и настигающих его торпед. Люди на борту ощущали перегрузку даже несмотря на включенные гравитационные компенсаторы.

Но торпеды двигались быстрей, и хотя лазерные сканеры находили, а энергетические пушки уничтожали их, времени было недостаточно, чтобы уничтожить их все.

“Креси” уже вышел из атмосферы, когда одна из торпед настигла его, взорвавшись где-то по середине корабля мегатоннами ада. Силовые экраны к тому времени были уже подняты, но еще не достигли своей номинальной мощности, поэтому, хоть они и отразили основную часть энергии взрыва от звездолета, защитить корабль они не смогли. Оболочка звездолета была пробита, а людей и воздух всосал в себя наполненный радиацией вакуум.

Еще не успев подняться с палубы, куда бросил его взрыв, Капитан Брейсер понял, что ждет их выше, за пределами атмосферы, под палящими лучами UR-399–72: боевой звездолет джиллов, доселе где-то спрятанный и не обнаруженный, выдвигался теперь на удобную позицию для последнего удара.

Линейный боевой звездолет “Креси” жестоко пострадал, но он еще мог сражаться. Он мог хорошо расплатиться с джиллами за свое разрушение, расплатиться сполна.

Брейсер прокричал приказ, и на экране монитора увидел, как из гибнущего звездолета вырвался целый рой плазменных торпед, которые, осветив своими двигателями черноту космоса, рванулись в сторону неприятельского корабля. Увидел он, также, ответный залп торпед и энергетической пушки противника.

Увидел он и плазменную торпеду, которая прорвалась сквозь защитные экраны “Креси”, когда торпеды стали взрываться возле вражеского корабля, разрывая его на части. “Креси”, в свою очередь, тоже стал разваливаться на части. Но Брейсер смотрел только на торпеду, изображение которой отпечаталось на мерцающих и гаснущих экранах, которая продвигалась к нему уже сквозь оболочку корабля, прожигая на пути керамику металл и парастекло. Он почувствовал ее жар — ужасный, невыносимый, почти звездный жар. Затем он увидел, как пол под ним накаляется сначала докрасна, потом добела, как огонь поднимается по его телу, сжигая по пути его члены. После этого своими глазами он не видел больше ничего.

Он не помнил, как из потайных углов выскочили стоящие наготове роботы, которые схватили его изувеченный труп и сунули его в охлаждаемый жидким гелием гроб. Он тогда был уже мертв.

Одна тысяча восемнадцать. Одна тысяча девятнадцать. Одна тысяча двадцать.

Разбитый, почти нацело уничтоженный корабль джиллов потихонечку направился туда где джиллы чинят свои поврежденные корабли и лечат их изувеченные команды. Полуразрушенный линейный боевой звездолет “Креси”, на борту которого остались лишь роботы и трупы людей в анабиозе, лег на довольно стабильную орбиту вокруг четвертой планеты UR-399–72 и оставался там до тех пор, пока его там не обнаружил другой звездолет с Адрианополиса. Все, что осталось от команды “Креси” было перенесено на борт пришельца и доставлено на Адрианополис, где части из этих людей, так же как и Абсолому Брейсеру, было возвращено некое подобие жизни.

Одна тысяча девятьсот девяносто восемь. Одна тысяча девятьсот девяносто девять. Две тысячи.

Ему опять предстоит тоже самое.

Абсолом Брейсер уснул.

Брейсер стоял в одиночестве в офицерском кубрике (он просто не мог сесть) и потягивал кофе из чашечки.

Доктора на Адрианополисе сказали ему, что он может есть и пить почти все, что ел и пил раньше, так как желудок сохранился, даже несмотря на то, что часть кишечного тракта была заменена трубками из пласти–плоти. Однако, алкоголь был для него запрещен потому, что его искусственные внутренности не могли его усвоить и, кроме того, он вызывал их коррозию. Вопреки этому, а, может, именно из-за этого, ему всегда страшно хотелось выпить виски, и ряды бутылок за стойкой бара, на который он облокачивался, отнюдь не уменьшали его желания.

Он достал из пачки сигарету и посмотрел на нее некоторое время, прежде чем закурить. К счастью, легкие у него были настоящие, и он мог наслаждаться ароматом высококачественных сигарет Адрианополиса.

Он успел сделать одну глубокую затяжку, когда дверь открылась, и в кубрик вошла офицер связи Эдей Цианта Увидев адмирала, она остановилась, попятилась назад, а затем спросила:

— Я не помешаю, сэр?

— Конечно же нет, мисс Цианта, — ответил он. — Заходите.

Как и многие другие на борту “Йово Джима”, раны Эдей Цианты сразу не бросались в глаза неискушенному наблюдателю. Ей относительно повезло. Когда она попала под обломки здания во время первой атаки джиллов на Мидвуд, у нее оторвало ноги, но тазовые и часть бедерных костей сохранились при ней. Конечно, она истекла кровью до смерти, прежде чем спасательная команда освободила ее, но ее вытащили до того, как началось разложение ее мозга, и она была тут же положена в анабиоз. Как только она была оживлена, и ей сделали переливание крови, ее ноги были заменены протезами, которые были очень похожи на настоящие ноги, и она стала с нетерпением ждать того дня, когда она получит настоящие ноги вместо своих протезов.

— Что вам угодно? — спросил механический бармен, прокатившись вдоль стойки бара и остановившись напротив офицера связи.

Брейсер посмотрел на свою чашку кофе, а затем на женщину.

— Не обращайте на меня внимания, — сказал он. — У вас свободное время. Выпейте, если хотите.

Он сказал это потому, что почувствовал, что ей было неудобно пить алкогольные напитки в присутствии адмирала, который пил кофе.

— Хорошо, — сказала она, — тогда “старого”, пожалуйста.

— Будет сделано, — произнес веселый голос крабоподобного бармена, и его длинные телескопические клешни принялись за работу.

“О чем мы теперь будем говорить?” — мысленно спросил себя Брейсер, чувствуя, что в воздухе между ним и Эдей Циантой появилась некая невидимая преграда, природу которой он не мог и не хотел анализировать. Затем, он отругал себя за то, что создает себе новые проблемы на пустом месте.

— Как дела на мостике? — спросил он ее, принимая во внимание то, что она только что сдала свою вахту, и это была какая никакая тема для разговора.

— Когда я уходила, было все нормально, сэр, — ответила она. — Все в полном порядке.