Чтение онлайн

Она села рядом, прильнув к нему своим обнаженным телом и сказала:

— Поцелуй меня сюда, Дамион Лето. Я хочу.

Ее слова были прерваны свистящим звуком, прорвавшимся сквозь толстые стены зала для медитации. Как будто что-то на огромной скорости летело по воздуху.

Где-то рядом раздался женский крик.

— Что это? — воскликнула Мелисса Хакони.

— Торпеды! — ответил Дамион Лето, вскакивая на ноги, — Просто торпеды.

— Этого просто не может здесь произойти, — сказала Мелисса Хакони, также вставая на ноги и прижимаясь к голым плечам Дамиона Лето, как бы пытаясь скрыться за ними от ужасной, надвигающейся на них реальности.

— Нам надо бежать! — закричал Дамион Лето, отрывая ее от себя.

— Возьми меня с собой! — воскликнула она.

Но Дамион Лето уже бежал по мраморному полу зала для медитации, через подготовительное помещение, на яркий полуденный цинтианский свет. Мелисса Хакони и остальные бежали вслед за ним, чтобы увидеть, что им угрожает.

Там, снаружи, они увидели, пока еще высоко в небе, отвратительные формы кораблей джиллов, которые уже вошли в Цинтианскую атмосферу и посылали энергетические лучи навстречу патрульным звездолетам Лиги, поднимающимся им навстречу из-за гор.

— Жизнь! — закричал кто-то. — Они прорвали оборону!

— Дамион! — воскликнула Мелисса Хакони. — Что это означает?

— Смерть, пришла ко всем нам, — сказал Дамион Лето, опуская взгляд, так как небо стало уже ярче солнца. Патрульный корабль Лиги, не успел поднять защитный экран в условиях цинтианской атмосферы и встретился с энергетическим лучом джиллов.

— Бежим! — закричала молодая Делинда Краел новая девушка медитатор в зале, закрывая ладонями свою голую грудь.

— Нет, — сказал ей Дамион Лето, чувствуя, как в нем поднимается волна неожиданной храбрости. — Это не поможет. Некуда бежать.

— Тогда, что же нам поможет? — спросила Мелиса Хакони.

— Ничего, — тихо ответил он, стоя нагишом под ярким цинтианским солнцем и пикирующими звездолетами джиллов. — Ничего нам не поможет. Теперь, мы будем заниматься любовью, Мелисса Хакони. Теперь и всегда.

Он схватил ее за руку и опустил на сухую землю под ногами, взглянув при этом вверх. Ему показалось, что он заметил как от одного из кораблей отделилось несколько торпед. Он повернулся к Мелиссе Хакони и соединился с ней.

Он успел почувствовать лишь легкое тепло, когда одна из торпед джиллов, определив достаточную близость к поверхности, взорвала свой ядерный заряд. Больше он никогда и ничего не чувствовал.

Для Абсолома Брейсера, других капитанов и первых офицеров космических кораблей, пришедших с Паладины, последующие два часа прошли почти незаметно. Было много споров, даже огорчений, но два часа прошло и решение было принято.

— Капитан Брейсер, я не понимаю, — изображение Генерала Гровинского на экране монитора в конференц–зале выглядело откровенно удивленным.

— Просто я сказал, сэр, “не возражаете ли вы, если мои корабли задержатся здесь приблизительно на пять недель?”.

— Но, ради Бога, Брейсер, почему? Вы сможете добраться до Земли меньше, чем за две недели. Почему вы хотите… — Гровинский, вдруг, замолчал, начиная понимать в чем дело. — Бог мой небесный, Капитан, ты соображаешь, о чем меня просишь?

— Я все прекрасно понимаю, сэр, — медленно произнес Брейсер. Он, ровно как и старшие офицеры всех трех звездолетов, знали гораздо лучше, чем сам Генерал Гровинский о чем они просили. Они уже один раз были убиты джиллами.

— Я уже обсудил все это с моими офицерами, — продолжил Брейсер. — Они хорошо понимают ситуацию. Сознаюсь, генерал, что неохотно, но мы пришли к общему соглашению. Мы знаем, что делаем. Мы отнюдь не в восторге от этого, но…

Брейсер не полуслове оборвал свою реплику. “Неохотно — не то слово, — подумал он. — Нас ожидает как минимум один бунт до того, как это все закончится. И все же, мне кажется, что мы сможем пройти и через это. Мы видели кое-что пострашнее, чем взбунтовавшаяся команда”.

— Если откровенно, капитан, — сказал Гровинский, — какую помощь вы сможете оказать нам, если джиллы атакуют снова?

— Не знаю, генерал. Я уверен лишь в том, что у вас не осталось совершенно никакой защиты. Если мы останемся и джиллы нападут снова (а я молю всех известных и неизвестных мне богов, чтобы этого не произошло), у вас просто будет немного больше шансов с нами, чем без нас.

— Я все понимаю, Капитан Брейсер, но, если совсем уж начистоту, то это не ваша битва. Видит бог, вы выполнили свой долг. Никто не вправе ожидать от вас большего.

— Я сам это прекрасно понимаю, сэр, — сказал Брейсер, — но что-то во мне постоянно уверяет, что это моя битва. Я не могу не думать об этом, генерал: если джиллы не атакуют мы ничего не теряем кроме нескольких недель. Напротив, если они атакуют, а мы вернемся на Землю, то они наверняка уничтожат вас и оборвут связь с Паладиной и с Адмиралом Мазершедом, если его экспедиция окажется удачной. Может, обрыв линии связи является целью джиллов. Может нет. Я не знаю. Но мы не можем полагаться на случай, сэр.

— Кажется, я понимаю вас, капитан Брейсер, — ответил Гровинский. — Во время очередного сеанса связи с Землей я доложу о вашей просьбе.

— Премного благодарен, — поблагодарил капитан звездолета. — Вы меня поддержите?

— Конечно. Что-нибудь еще, капитан?

— Нет. Пока нет.

— Я вскоре снова свяжусь с вами, — Гровинский щелкнул тумблером и его трехмерное изображение исчезло с экрана.

Если бы не металлический цилиндр, который поддерживал не только жизнь, но и тело Капитана Абсолома Брейсера, он неминуемо упал бы на пол. Когда голова и плечи подались вперед, его поддержал первый офицер.

— Капитан! — с беспокойством воскликнул Даниэль Максел.

— Я передохну минуту, Дан, — с трудом произнес капитан.

Боль. Боль раскаленными языками пламени охватила несуществующие ноги, обожгла плечо, которое было лишь небольшим обрубком и как бы эхом отозвалась в паху.

— Может позвать судового врача? — предложил Максел.

— Нет, нет. Сейчас все пройдет.

Боль как плазменная торпеда пыталась сожрать разум Абсолома Брейсера. Все дальше и дальше прятался он в свой собственный череп, пытаясь спрятаться от обжигающей боли.