Чтение онлайн

"Чем солнце? – подумал Аданэй. – Интересно, не с солнцем ли связано это ее дневное состояние моллюска? Что же за неведомая болезнь владеет тобой, Аззира?".

– Похоже, что уже свело. Ты и впрямь сумасшедшая, – пробормотал он вслух.

– Но ты меня любишь… – протянула она.

И в этот момент Аданэя захлестнуло уже знакомое ему чувство – невозможности противиться этому душному потоку земной силы. Мысли снова исчезли в ней – Богине, жене и шлюхе. И даже тошнотворный запах вчерашнего вина, который она источала, не оттолкнул его от этого тела и этих наглаженных морем божественных ног.

***

На следующий день погибла Латтора.

Это случилось днем, когда Аззира вновь превратилась в ледяную статую. Они с Аданэем проходили длинным коридором, когда дверь крошечной каморки, что выходила в него, распахнулась. Оттуда выбежала Латтора и бросилась к Аззире с криком: "Умри!". Но не добежала, что-то остановило ее. Или кто-то.

Неизвестно, что узрела в глазах его жены девушка, да только она вдруг застыла, губы ее задергались, задрожали руки, а спустя минуту она повернула острие ножа к себе и с силой пронзила собственную грудь. Несколько мгновений Аданэй ничего не мог вымолвить, в суеверном трепете воззрившись на теперь уже мертвое тело, но потом выдавил из себя вопрос:

– Что? Что ты с ней сделала?

– Я? Ничего, – ровно отозвалась Аззира. – Она сама себя убила. Пойду, скажу слугам, пусть подготовят тело к похоронному обряду. Все-таки она член династии, как-то нехорошо оставлять ее на полу, – больше не произнеся ни слова, илиринская ведьма скрылась за поворотом.

Аданэй не пошел за ней. Еще какое-то время стоял он, ошеломленный, над телом Латторы. Он ни на секунду не поверил, будто его жена здесь ни при чем. Ясно, что Аззира каким-то образом заставила Латтору обернуть нож против самой себя.

Какими же еще страшными способностями обладали жрицы Богини? И как, имея такую силу повелевать людьми, они до сих пор еще не стали полновластными хозяйками Илирина? Или эта власть присуща лишь его жене? Если так, то, право, с ней нужно быть осторожней.

***

– Иногда я сама боюсь собственной дочери, – прошептала Гиллара, выслушав рассказ Аданэя, когда вскоре после погребения Латторы оказалась с ним наедине.

– Вот уж не думал, что ты кого-то боишься.

– Мне льстят твои слова, царь, хотела бы я, чтобы это было правдой, но, увы, – и вдруг, оборвав себя, вскинула голову и спросила: – Ты подумал, под каким предлогом казнить Маррана? Если убьем его просто так, то после смерти Латторы это будет выглядеть слишком подозрительно, пойдут нехорошие слухи.

– Подожди-подожди! Зачем нам вообще убивать Маррана? Это не входило в мои планы. Посмотри на него – разве он опасен?

– Про Латтору мы тоже так полагали, верно? А видишь, как оказалось? Подумать только, броситься на царицу с ножом! Страшно представить, что могло случиться! Хорошо, что в последний момент преступница осознала, какое страшное деяние собиралась совершить. Хорошо, что предпочла сама себя казнить.

Слова, которые Аданэй собирался произнести, тут же рассыпались в пыль. Что такое она говорит? Ведь ясно, что Латтора не убивала себя, и без колдовства здесь не обошлось! Так зачем это притворство, когда они наедине? Или женщина успела солгать сама себе и сама же в свою ложь поверить? С тех пор, как Аданэй узнал эту семью, состоящую из Гиллары и Аззиры, он так и не научился понимать, что на самом деле творилось в их головах.

– Слишком много неприятностей в одно время, – продолжила Гиллара. – Выходка Латторы, а тут еще и Ниррас.

– А что Ниррас? – удивился Аданэй.

– Советнику взбрело в голову объявить, что Аззира его дочь.

– А она его дочь?

– Нет, – отмахнулась Гиллара, – но он так думает. Мне пришлось это придумать, чтобы крепче привязать Нирраса к себе. Ну, чтобы он не вздумал меня предать. Кто же знал, что сейчас моя маленькая шутка обернется лишними неприятностями? Подумай только, илиринский народ решит, будто царица рождена вне брака!

– То есть отец Аззиры все-таки твой покойный муж?

– Вот еще! Этот старик ни на что не был способен. Меня выдала за него мать – завистливая сука! Ей, видишь ли, не давала покоя ревность. Ее злило, что царь – мой отец – любил меня, а ею пренебрегал. Ее бесило, что во мне он видел женщину, а в ней – нет!

На мгновение Аданэй потерял дар речи.

– Твой отец? Двуликий Ханке, Гиллара! Это … это же омерзительно!

– Ты ничего не понимаешь! – воскликнула Гиллара, а в лице ее появилась та одержимость, которая заставила думать, будто женщина немногим здоровее своей дочери.

– Ты не понимаешь! – повторила она. – Мой отец – лучший из мужчин! Он был великим правителем, воином и утонченным ценителем прекрасного! Для меня он был почти богом! – на губах Гиллары от нервного волнения выступила белесая пена. – Я любила его безумно, всей душой! Таких, как он, увы, больше нет в этом мире. И в моей Аззире течет его кровь. Кровь царя Илирина и моя – царевны. И я не могу предать память моего – нашего с Аззирой – отца. И никогда не позволю сделать это Ниррасу! Я рассказываю тебе все это, Адданэй, потому что теперь и ты тоже – член нашей семьи. Я надеюсь, ты отнесешься к нашей истории с должным уважением. В жилах моих детей бежит чистейшая кровь династии. Такая чистая, которой не найдешь ныне ни в ком.

– Детей? Ты сказала – детей? – Аданэй уже и не знал, стоит ли чему-то удивляться и чего еще ждать от этой кучки вырожденцев с гнилой кровью.

– Детей, да, – кивнула Гиллара, – ты имеешь право знать. У Аззиры есть брат. Они близнецы. Но мальчишку я давно спрятала и от людей, и от нее, детям не было еще и десяти. Да, я спрятала его. Он, видишь ли, безумный.

– Что, безумнее Аззиры? – вырвалась у Аданэя насмешка.

– Моя дочь немного странная, это правда. Но она вполне разумна. А вот ее брат… Он очень плохо на нее влияет, а ему, увы, скоро предстоит оказаться при дворе. И тогда, Адданэй, смотри за Аззирой в оба. Не позволяй ей долго находиться с ним рядом. Это очень важно.

– Зачем тогда вообще пускать его во дворец?

– Аззира потребовала, чтобы его перевезли сюда, поближе к ней. Ради этого, только ради этого она согласилась стать твоей женой и царицей. Иначе и по сей день оставалась бы жрицей старого культа и никем более. Трон никогда не интересовал ее. Но, к сожалению, она любит своего никчемного брата. И она поставила условия – чтобы он вернулся. Право, я могла бы убить этого противного Богам выродка, но Аззира все равно узнала бы и не простила мне этого.