Чтение онлайн

Первым заговорил Ирионг, который на протяжении всей речи кхана хмуро разглядывал каменный пол. Теперь же он вскочил и Элимеру в выражении его лица почудился гнев.

– Мой Кхан, – отчеканил военачальник, – я был твоим сподвижником все эти годы. Именно ты сделал меня военачальником. И я водил в бой войска не твоего брата, а твои. Неужели за ты так и не научился доверять мне?

– Я не желал обидеть ни тебя, Ирионг, ни кого-либо из присутствующих. Ты все верно сказал, никто из вас еще ни разу меня не подвел. Наоборот, это я подвел вас своей ложью. Так будете ли вы по-прежнему мне верны, несмотря на нее?

– Твоя ложь на твоей совести, мой Кхан, – вставил Варда, – но тогда ты был еще очень молод. К тому же, Аданэй все-таки твой брат. Не так уж странно, что ты его пощадил. А насчет предложенного выбора: ни к чему усугублять междоусобицы в Отерхейне. Смуты еще никогда не приводили ни к чему хорошему. Кроме того, Аданэй сейчас на стороне врага. И пусть он пока еще жив, но я думаю, все вместе мы это исправим.

– Благодарю, Варда, – внимательно глядя на советника, вымолвил Элимер.

После этого заговорили все сразу, кто эмоционально, кто сдержанно, но смысл всех речей сводился к одному – никто не хотел междоусобной войны, и никто не желал покидать Инзар, теряя высокие посты. Все согласились забыть – или притвориться, что забыли – о лжи кхана. В конце концов, ведь Элимер в то время был совсем еще юношей, кто посмеет обвинить его, что он не решился пролить родную кровь?

Лишь один человек оставался безмолвным и почти неподвижным. Тардин. И Элимер понимал, почему наставник столь молчалив. Что ж, с ним еще предстоит побеседовать наедине.

– Мы тебя поддержим, – произнес Варда, – но следует решить, как быть с остальной знатью и с народом. Об Аданэе известно всем.

Элимер не успел ответить, потому что вновь заговорил Ирионг.

– В войске я уверен, Великий Кхан. Оно пойдет за тобой.

– Не сомневаюсь. А касаемо всех остальных – с ними мы тоже разберемся. Может, внушить мысль, будто царь Илирина, называющий себя моим братом – наглый самозванец, не имеющий к Отерхейну никакого отношения?

– Или можно пустить слух, что Аданэя оживили злыми чарами. Простые люди суеверны и любопытны ко всему, что связано с колдовством. Они охотно и даже с удовольствием в это поверят, – предложил Гродарон.

– Сделаем и то, и другое, – немного подумав, ответил Элимер. – Пусть у каждого будет возможность выбрать слух по своему вкусу. И еще кое-что: хочу, чтобы вы понимали – я ценю вашу преданность и не забуду о ней.

***

Когда все разошлись, Элимер обернулся к Тардину, который все так же неподвижно сидел на скамье, разве что оторвал от пола взгляд, переведя его на кхана.

– Ты ничего не желаешь объяснить, советник? – холодно поинтересовался Элимер.

– Для начала задай вопрос.

– Ты утверждал, что Аданэй мертв.

– Твои серые утверждали то же самое, – устало отозвался Тардин.

– Да, утверждали. Но они основывались на словах надсмотрщиков. А ты видишь дальше. Ты не мог ошибиться. Значит, солгал. И я желаю знать почему.

Тардин неторопливо поднялся с места и взглянул на Элимера.

– Я не надеюсь, что ты поймешь. Слишком уж великие силы ведут тебя, застилают твой разум…

– Говори!

– Я действительно солгал. Я знал, что Аданэй жив. После я узнал и о том, что он в Илирине. Нет, не перебивай! – воскликнул Тардин, заметив, как лицо кхана искажается от гнева. – Послушай. Я пытался отсрочить вашу встречу, дать миру шанс. Я надеялся, эта отсрочка поможет…

– Ты бредишь, советник?! – сжав от злости зубы, выплюнул Элимер. – Какие силы? Какой шанс? Я и Аданэй – всего лишь двое смертных. Твоим силам нет до нас никакого дела. Как мог ты солгать мне? Ты, кому я доверял как себе самому! Как ты мог предать меня?

– Элимер, подожди! – вскинулся Тардин. – Пойми одно: смерть одного из вас грозит гибелью всему миру!

– Хватит! – выкрикнул кхан. – Это какая-то бессмыслица! Я не верю ни одному твоему слову. И я больше не стану тебя слушать! Я вижу, ты решил помочь моему брату! Только не понимаю, зачем.

Черный огонь разгорался в глазах кхана. Перед Тардином стоял незнакомец, не желающий слушать никаких доводов. Впрочем, чего-то подобного он давно ожидал. Чего таить, он знал, какой будет реакция Элимера на открывшуюся ложь.

– Ты меня предал, – с ледяным равнодушием продолжил Элимер, – и я отрекаюсь от тебя. Ты более не наставник мне и не советник. Ты будешь казнен.

Тардин горестно и язвительно рассмеялся:

– Я же говорю, тебя лишили разума, Элимер. Кого ты собрался казнить? Меня?! Ты думаешь, тебе под силу причинить мне вред? Или ты забыл, кто я такой?

Элимер не забыл. И потому осекся. Но тут же взял себя в руки:

– Тогда просто уходи. Навсегда убирайся из Отерхейна. Я не желаю больше ничего о тебе слышать.

– В своей гордыне ты возомнил себя властелином вселенной, Элимер! Но любая власть хрупка и непостоянна. Империи рушатся, правители забываются. Но есть нечто гораздо большее, чем любые государства, большее, чем наши с тобой жизни. Это – бытие мира. Подумай об этом. Мир существовал задолго и до тебя, и до меня. И он должен жить после нас. Но ты и твой брат – такова уж злая насмешка Непознаваемых, – держите в руках судьбу сущего! Хоть и не понимаете этого!

– Не говори мне обо всем мире, Тардин! Для тебя отчего-то гораздо важнее то, что случится спустя века – и то лишь может быть, – чем происходящее здесь и сейчас. И моя жизнь для тебя столь же ничтожна, как жизнь мотылька, ведь она словно один день по сравнению с прожитыми веками. Странно, что я не понимал этого раньше. Не понимал, что я всего лишь один из смертных, которым ты играл, чтобы достигнуть одному тебе ведомые цели! Но хватит! Больше я не стану это терпеть. Поэтому давай просто забудем друг о друге.

– Как пожелаешь, Великий Кхан, – пробормотал Тардин. – Надеюсь, рано или поздно ты одумаешься. Лишь бы не слишком поздно…

– Убирайся, – прошипел Элимер.

Тардин еще раз взглянул на него, а в следующий миг будто растаял в воздухе. Элимер едва сдержался, чтобы в ярости не опрокинуть скамью или не разбить кулаки о стену. А в дополнение ко всему снова разболелась голова, так что и ее захотелось разбить, лишь бы прогнать боль. Но он – кхан, и ему не к лицу излишние эмоции. Даже когда его предал самый дорогой друг. Друг, в свое время заменивший отца.

***

Элимер решил, что скачка по степи поможет ему отвлечься, а потому направился к конюшне. Однако двери ее оказались закрыты, а конюший отчего-то неуверенно топтался у входа, словно и сам не мог попасть внутрь.

– Оседлай лошадь, – приказал кхан.

Конюх замялся, что показалось Элимеру странным.

– В чем дело?

– Великий Кхан, там это… телохранитель твой.

– И что?