Чтение онлайн

"Когда-нибудь он меня убьет, он меня убьет когда-нибудь, – вертелась мысль. – А если в следующий раз в Таарисе он увидит Аданэя?"

И дальше:

"Надо спасать. Себя и сына. Пока не поздно. Бежать. Прочь. Это уже не он, это не мой Элимер. Чудовище скоро подменит его. В этом случае лучше ему умереть, чем стать добычей зверя. Бежать! Прямо сейчас. Сейчас, пока не поздно".

Шейра собрала волю в кулак, поднялась с пола, остановила кровь, отерла лицо и оделась. В ту одежду, которую надевала для поездок в степь – похожую на мужскую. Собрала в узел драгоценности и монеты, которые у нее имелись. Все это ей пригодится. Так, теперь за Таарисом. Нет, за Ирэйху-Ше. С этих пор у ее сына должно оставаться только одно имя: Ирэйху-Ше. Так будет безопаснее.

Тихонько проскользнув в комнату наследника, мысленно вознося мольбы духам, чтобы младенец не заплакал, а кормилица не проснулась, она осторожно просунула руки под крошечное тельце. Однако ребенок все же заплакал, а кормилица вскочила на кровати, испуганно распахнув глаза.

– Все хорошо, – сказала Шейра, постаравшись, чтобы голос ее звучал спокойно. – Не волнуйся. Я услышала, как он плачет, вот и зашла.

Кормилица так и не очнулась до конца от сна и, убедившись, что слышала голос кханне, повалилась обратно на постель и захрапела.

***

Его разбудил стук в дверь. Кого Ханке принес в такую-то рань? А у него как назло снова невыносимо разболелась голова. Элимер намеревался прогнать постучавшего, но не успел. Дверь открылась. Видольд. Потрясающее нахальство! Стража у двери непременно будет наказана за то, что пропускает кого-то в его покои без позволения. Даже если этот кто-то – главный телохранитель. Стоит и смотрит угрюмо, собирается что-то сказать. Нет, нет, он не хочет сейчас ничего слышать. Ни об Отерхейне, ни о подданных. Он ничего не хочет – ни советов, ни понимания, ни отрезвляющих насмешек.

– Оставь меня, Видольд, – бросил Элимер.

– Оно конечно, Кхан. Да только у меня известие.

– Подождет. Выйди.

– Неверное решение, Кхан, – протянул с сомнением телохранитель.

– Не тебе делать выводы. Исчезни.

– Ночью…

– Я же сказал, исчезни!

– Что ж, желание повелителя – закон для его подданных, – иронично пропел Видольд и с коротким поклоном исчез за дверью.

Элимер тут же заснул снова. Проснувшись второй раз, с трудом разлепил веки. В голове все сумбурно перемешалось, как будто он совсем не спал. И еще непонятно отчего болела челюсть и, кажется, даже опухла… Ах, да! Ведь ему приснился один из тех кошмаров, и он словно безумный носился ночью по замку за примерещившимся Аданэем. Неудивительно, что он совсем не отдохнул. А боль в челюсти? Там, куда во сне брат его ударил? Ведь боль-то настоящая. Неужели все зашло настолько далеко и это он сам себя? Или ударился о стену? Безумие, истинное безумие! Необходимо что-то с этим сделать, как-то от этого избавиться. Но как? Впрочем, он обдумает это позже, например, вечером, а сейчас есть иные заботы.

Наскоро одевшись и причесавшись, Элимер покинул палаты. Сегодня вместе с Ирионгом предстояло провести очередной воинский смотр, а времени это занимало обычно немало времени, как минимум – до полудня.

Между тем, среди дня прибыл гонец из Эхаскии с важным, как он утверждал, посланием. Что ж, пора, ведь Элимер давно уже известил Иэхтриха о том, как умерла его дочь – изнасилованная илиринцами юная девушка покончила собой, не снеся позора. Вот наконец и реакция региса на горестную весть.

Элимер в окружении советников и военачальников развернул пергамент и быстро пробежался по нему взглядом, после чего лицо его помертвело, а в глазах зажегся знакомый всем зловещий огонь.

– Сожри меня тьма! – выпалил кхан. – Эхаския разрывает с нами все отношения, будет выступать на стороне нашего врага!

Раздались ошеломленные, недоуменные, негодующие восклицания. Люди просили подробностей.

– Иэхтрих отвернулся потому, что мы не смогли уберечь его дочь, – пояснил Элимер и, разумеется, сказал неправду. Ибо на самом деле в этом кратком послании содержалось следующее:

"Мне, регису Эхаскии Иэхтриху VI ведома истинная причина гибели дочери моей, принцессы Отрейи. Ложь государя Отерхейна не способна ввести меня в заблуждение. И с этих пор нет и не будет меж нашими державами союза, пока кхан Элимер II Кханейри не выдаст Эхаскии для справедливого возмездия жену свою, кханне Отерхейна".

Гонец ждал ответа. Элимер пронзил мужчину тяжелым взглядом и отчеканил:

– Ответа не будет. Тебе дается двое суток, чтобы покинуть земли Империи.

Вслед за этим он вышел, по дороге скомкал злополучный пергамент и, поднеся к факелу на стене, сжег.

"Шейра, Шейра, – думал кхан, – я так и знал, что твой поступок обернется для нас злом, а не благом. Интересно, как Иэхтрих узнал правду? Аданэй рассказал? И наверняка Иэхтрих поверил, ведь брат известный мастер убеждать людей. Так, надо отыскать Шейру, предупредить, чтобы была осторожнее. Как бы Иэхтрих не решил…"

И он, ведомый мыслями, отправился в сад, надеясь обнаружить жену. Элимер знал, что большую часть дня Шейра проводила там. Однако в саду ее не оказалось. Равно как и в ее покоях. Равно как и стражники не видели, чтобы она выезжала за ворота. Значит, оставалось одно – комната кханади. Туда-то и пошел Элимер.

Быстро оглядев помещение и убедившись, что Шейры нет и здесь, обратился к кормилице:

– Ты видела кханне?

– Да, повелитель.

– Когда?

– Ночью она приходила за кханади, но так и не вернулась.

– Так почему ты молчала?! – взревел кхан, заставив женщину побледнеть.

Элимер перевел взгляд на пустующую колыбель, замер на секунду, а спустя миг бросился из комнаты.

"Где же ты, Шейра, – думал он почти в панике. – Где?!"

Вчера все было так хорошо, так радостно, она так умиротворенно заснула у него не плече! А теперь куда-то пропала…

Последняя мысль заставила кхана застыть прямо посреди коридора.

На его плече?

Заснула?

Да. Ведь они вместе вернулись из леса, вместе пришли в его покои. Как это могло вылететь у него из головы? Немыслимо! А утром? С утра ее уже не было. И почему среди ночи, когда он видел этот жуткий сон, она его не разбудила, не окликнула?

Или это не сон?! Боль в челюсти… Но ведь это не мог быть Аданэй? Значит…

Нет! Нет, только не это!

Все пронеслось в голове Элимера в мгновение, тело окатило ледяной волной, и он стремглав кинулся в свои покои, к тому самому углу, где то ли во сне, то ли реальности избивал брата. Крови не было, все чисто. Элимер выдохнул с облегчением, но почти в тот самый миг взгляд его уперся в крохотное бурое пятнышко на стене. Конечно, только крохотное пятно, потому что остальное убрали слуги, а его, наверное, не заметили.

Элимер выглянул в коридор и окликнул стражников: