Чтение онлайн

По его приказу воины выстроились в этельды и выступили в путь. Несколько часов – и на горизонте показался Октане, огороженный рвами, за которыми выстроились илиринцы. Значит, подготовились к вторжению. Что ж…

Ирионг уже собрался отдать приказ о наступлении, когда его внимание привлек голос одного из дозорных. Тот несся со стороны расположенных левее холмов:

– Враги позади! За холмами! Подступают!

Военачальник быстро спросил:

– Сколько? Далеко?

– Как нас. А скорее, больше. В двух часах верхом.

Ирионг тихо выругался. Сожри тьма этих илиринцев! Откуда они взялись? Как умудрились зажать его войско между двух сил? Те, у города, пока не предпринимали никаких действий, чего-то ждали. Должно быть, этих новых сил и ждали.

Военачальник, поразмыслив, решил оставить несколько разведывательных отрядов, чтобы продолжали наблюдать за защитниками Октане, а сам с войском выдвинулся навстречу нежданному противнику.

Еще немного – и отерхейнцы увидели илиринскую рать, и приготовились встретить ее в открытом бою.

Ощетинились копейщики и мечники. Полукругом выдвинулись вперед лучники, расположившись по краям войска.

– Попробуем закольцевать, – сказал Ирионг.

Повторять дважды не потребовалось. Строй-ловушку, который размыкался, проглатывая добычу, и снова смыкался, воины знали хорошо. Рискованный строй – ведь противник мог вырваться из окружения, – совершенно не подходил для битвы, например, с конниками диких племен, но илиринцы – другое дело. Они привыкли воевать стройными рядами, а потому и поймать их будет проще.

Аххарит отдал приказ наступления. И понеслись, держа копья наперевес, всадники, заклубилась пыль под копытами. Отерхейнцы же стояли неподвижно, только лучники посылали стрелы, раня коней и людей. Это показалось кайнису странным, ведь он знал, что враги перед основной схваткой предпочитали отправлять вперед несколько небольших конных отрядов, которые быстро атаковали и тут же рассыпались, изматывая противника и стараясь нарушить его строй – тактика, позаимствованная у дикарей. И лишь потом вступала в бой основная часть войска. А сейчас отерхейнцы стояли и ждали непонятно чего.

Но остановить своих людей он уже не успевал, да и не пытался: стопорить бешено несущуюся конницу чревато – ряды всадников могут столкнуться, смешаться, возникнет неразбериха, которой воспользуется враг.

Сначала их встретили стрелы и метательные копья – но это было предсказуемо и не остановило илиринцев. Скачка не продолжилась, и вот уже они врезались в строй врага.

Пыль, кровь, ржание коней, крики раненых – и все-таки они прорвали цепь отерхейнской конницы, и уже разразились было торжествующими криками, но тут что-то произошло: испугались и заметались лошади: падали, сталкивались, калеча друг друга и наездников.

Ловушка! Это была ловушка! Их окружили! Спасибо хладнокровию и быстрой реакции тысячников и сотников, у них даже в этом крошеве получилось преодолеть всеобщую панику и донести приказ Аххарита до всех: илиринцы образовали круг, который хоть и сжимался напирающими со всех сторон противниками, но позволял держать оборону. Только надолго ли их хватит? Умирали воины, все больше сужался круг, и скоро не останется другого выхода, кроме как умереть в этой схватке.

Взгляд кайниса вдруг натолкнулся на Ирионга – тот бился неподалеку от него, почти не защищенный телами других воинов. Видимо, в азарте боя утратил осторожность. Какая удача! Какая немыслимая удача! Возможность вырваться из окружения! Времени, да и возможности натравить на военачальника своих людей уже не оставалось, а значит, придется рискнуть собой. Но Илирин важнее его жизни. Он важнее любых жизней.

Больше не раздумывая, Аххарит вырвался за круг телохранителей – Ирионг занятый другими противниками, его не заметил. То, что надо! Кайнис размахнулся и, что было сил, обрушил на голову отерхейнца тяжелый топор, который продавил железный шлем, и оглушенный, раненый военачальник начал оползать с коня. Но Аххарит не позволил ему упасть, как не позволил своим людям добить его – вместо этого он умудрился перетащить Ирионга на свою лошадь и рванул под защиту телохранителей. И там уже перевел дух. Удивительно – на это действо ушло всего несколько мгновений, противники даже понять ничего не успели, но у Аххарита возникло ощущение, будто прошла целая жизнь.

А дальше все оказалось более-менее предсказуемо: подав противникам знак о переговорах, прикрываясь плененным военачальником, илиринцам удалось выйти из окружения. Вопреки опасениям кайниса, отерхейнцы, слава Богам, слишком высоко ценили Ирионга, чтобы рисковать его жизнью. Глупцы! Ни один человек не стоил благополучия целого государства. С другой стороны, отерхейнцы воевали не на своей земле, их городам, селениям и семьям пока ничего не угрожало, наверное, поэтому они и позволили себе проявить подобную недальновидность.

– Отходим к Нигне, Ианндор, – обратился кайнис к тысячнику.

Тот молча кивнул: это решение казалось ему верным – там, на реке, стояли корабли, которые пришли с моря еще до начала ураганных ветров, а теперь оказались в плену у этих ветров, вынужденные стоять на якоре, спустив паруса. Они ненадолго прикроют остатки отступающего войска.

Главное, Октане спасена, приказ Хаттейтина выполнен. Теперь-то отерхейнцы не сунутся в город, они станут преследовать Аххарита, чтобы попытаться либо отбить своего военачальника, либо договориться об обмене.

***

Остатки илиринского войска переправились через реку, часть воинов разместилась на стоящих здесь же кораблях, остальные – в поселении, названном по имени реки – Нигне. Отерхейнцы встали лагерем среди холмов неподалеку. Ситуация вырисовывалась интересная: всем оставалось только ждать – либо подкрепления, либо помощи небес. И обе стороны осознавали, что вынужденное перемирие не продлится долго. Если отерхейнцам не удастся освободить военачальника, они пожертвуют его жизнью, но навяжут илиринцам открытый бой. Однако этот бой может закончиться и победой последних, ведь сейчас, соединившись с морскими воителями, илиринцы смогли восполнить свои потери.

Аххарит окинул взглядом своих людей, с неудовольствием отмечая, что не хватает слишком многих. Но скоро лицо его разгладилось, и он вдруг как-то совсем по-мальчишечьи взъерошил волосы той самой холеной рукой, теперь покрытой пылью, кровью и ссадинами.

– Но город-то спасли! И военачальник их у нас! – воскликнул кайнис и рассмеялся.

А Ианндор, проворчав про себя: "Мальчишка!", вдруг уловил в своих мыслях что-то сродни отцовской гордости, и громко расхохотался в ответ.