Чтение онлайн

– Ианндор, что-то случилось? – раздался ленивый, слегка осипший голос из погруженного в туман курений помещения.

– Да! – выпалил он, игнорируя ухмылявшуюся в объятиях Аххарита шлюху.

– Ну, так говори, – небрежный взмах холеных белых пальцев еще больше вывел Седого из себя. Ладно бы просто мальчишка, так ведь еще глупый и самоуверенный мальчишка.

– Отерхейнцы подступают к городу, – прорычал он.

– Чудесно! – рассеянно промурлыкал Аххарит, но что-то в нем все-таки изменилось: неуловимо, неприметно. Куда только делась расслабленная поза? Он как-то странно подобрался, глаза его заблестели, губы расползлись в недоброй полуулыбке, а рыжие волосы в свете камина и свечей и сами показались пламенем.

– Сколько их? – спросил он.

– Точное число неизвестно, – проворчал Ианндор. – Но не меньше трех тысяч. И двигаются они тремя отрядами.

– Кто их ведет?

– Ирионг. Это их военачальник.

– Я знаю, кто такой Ирионг, – отмахнулся Аххарит. – Как скоро будут здесь.

– Самое большее через двое суток.

– Понятно… – протянул кайнис и, чуть подумав, добавил: – Вот что: будем уходить.

– Что?! – Ианндор едва не задохнулся от возмущения.

– Уходить. Или ты плохо расслышал? – издевательски бросил проклятый юнец и собирался продолжить, но тут вмешалась шлюха:

– Милый, вы разгромите этих дикарей, я в тебя верю. Зачем уходить?

– Несомненно, дорогая, – ухмыльнулся тот, проведя камнем кольца по щеке женщины, и уже серьезно обратился к Ианндору: – Мы уйдем.

– Наместник приказал удержать город!

– Поэтому мы уйдем.

Ианндор даже не нашелся, что ответить, пораженный этой наглостью и глупостью. Аххарит же, воспользовавшись паузой, заговорил снова:

– А пока ступай и прикажи, чтобы всех свежих мертвецов – вчерашних или сегодняшних – свезли на главную площадь. Отправь кого-нибудь, пусть проедутся по дворам, а то, знаешь ли, эта человеческая сентиментальность – еще не захотят отдавать почивших родичей, – он гадко усмехнулся и, сопроводив слова раздраженным взмахом белых пальцев, произнес:

– Иди, выполняй!

– Зачем это?

– Твое дело не спрашивать, а слушать.

Ианндор ничего не ответил, лишь негодующе вздохнул и, резко развернувшись, вышел.

– Милый мой, – обратилась женщина к Аххариту, как только тысячник их покинул, – я тоже ничего не поняла. Зачем тебе мертвецы?

– Такая банальность, право! Привяжем к кольям, будто они живые. И оставим с ними пару сотен воинов. Это будет выглядеть, будто мы по-прежнему здесь, никуда не ушли. А уйдем ночью и попробуем пройти в тыл отерхейнцев. И ударить. Если повезет, если они не догадаются и не заметят нас раньше времени – неожиданность будет на нашей стороне. Враги не ожидают, что мы решимся дать им бой на открытой равнине.

– А почему ты не объяснил это… этому… как его… Ианндору?

– Если сам не понял – значит, дурак. Дуракам ни к чему доверять лишнее.

– Ха! А я? Я тоже не догадалась. Но мне ты рассказал.

– Ты женщина, Ора, тебе простительно, – растягивая слова, произнес Аххарит.

– А не боишься, что я, как болтливая женщина, не выдержу и расскажу о твоей задумке подружкам? А они еще кому-нибудь? Может, отерхейнцам? – она рассмеялась и добавила: – Шучу. Я рада, что ты мне доверяешь.

– С чего ты взяла, что доверяю? – усмехнулся кайнис.

– Ах, я поняла! – снова рассмеялась Ора. – Теперь ты меня свяжешь и запрешь где-нибудь, например, здесь! А сам будешь приходить и… – она, по-прежнему сидя на кровати, показательно завела руки за спину и проворковала: – Я готова.

Аххарит посмотрел ей в глаза, но спустя мгновение схватил клинок и вогнал его в живот женщины. Ора ахнула, глаза ее закатились, и она медленно повалилась на ложе, в котором только что царила любовь. Кровь растеклась по светлой простыне, и кайнис, брезгливо отодвинувшись, пробормотал:

– Так надежнее. Уж извини.

Город встретил Аххарита хмуро. А может, то говорило его похмелье. Подобравшись к площади, он увидел наваленные друг на друга трупы, которые пока еще не воняли. Однако скоро начнут. Что же, придется жителям и воинам ненадолго смириться с этим маленьким неудобством.

– Привязывайте их к кольям, выставляйте у рвов! – повелел кайнис, жмурясь от дневного света, и тут же обратился он к одному из сотников: – Тахир, прикажи своим, пусть наделают чучел из соломы, да оденут их по-нашему. И тоже – к кольям и рвам.

Убедившись, что сотник послушал приказа, он уже повернулся к занимающимся мертвецами воинам, когда ему в ноги бросилась какая-то женщина. Утопая в слезах, она голосила:

– Кайнис, пожалуйста, смилуйся. Это мой единственный сын, он еще совсем маленький! Был… А враги станут по нему стрелять… Я не выдержу! Я похоронить его хотела! Пожалуйста! Он – единственный! У меня никого больше нет!

– Какая жалость, – промолвил Аххарит и наклонился к женщине, приподнимая ее за плечи. – Сочувствую. Но Илирин важнее.

Впрочем, заметив неподдельное отчаяние в ее лице, он добавил, мило улыбнувшись:

– Надеюсь, прекрасная госпожа меня простит, – достаточно оказалось одного его взгляда, и люди быстро оттащили застонавшую от безысходности женщину.

– Проклятый! Проклятый! – хрипло вопила она.

Аххарит приложил руку к груди и вежливо поклонился.

***

Ночь проглотила равнину, а небо, затянутое тучами, делало ее еще темнее. Единственные источники света – костры в лагере и далекие их отблески возле Октане: дозорные илиринцев тоже не дремали.

– Утром двинемся на город, – промолвил Ирионг.

Батерхан вяло кивнул и плотнее закутался в плащ, чтобы спрятаться от ветра. Правда, это плохо помогало. Ирионг, заметив усталость тысячника, прикрикнул:

– Укладывайся спать! Такой ты мне не нужен. Выспись. И чтобы к утру пришел в себя! Давай!

Тот не заставил просить себя дважды и завернулся в раскинутую неподалеку шкуру. Ирионг же, невзирая на пронизывающий ветер, остался у костра: привычка, которой он научился у Видольда – телохранитель всегда утверждал, будто ночью да в одиночестве лучше думается. А Ирионгу нужно было очень хорошо поразмыслить и решить, как лучше взять город, силы защитников которого превосходили силы нападающих.

Утро для него наступило внезапно. Мало что изменилось в сумрачном небе – все так же клубились тучи, гонимые ветром, по-прежнему скрывалось солнце – разве что вокруг посерело. Военачальник продрал глаза, обнаружив, что так и заснул на земле, у костра, заботливо поддерживаемого дозорными.

Протрубив подъем, он наскоро привел в порядок оружие и доспехи. Пора! Пусть илиринцев в городе много, однако хорошие бойцы среди них редкость, а потому можно было считать, будто силы равны.