Чтение онлайн

Офис компании сразу же связывается по телефону с «Эстонией». Капитан парома рассматривает сообщение как ложную тревогу и решает продолжать рейс. Офис компании еще раз связывается с полицией, которая оценивает угрозу как реальную. После переговоров с капитаном парома принимается решение направить на борт «Эстонии» специалистов с разыскными собаками, но рейс не прерывать. Капитан «Эстонии» контактирует с МRСС и информирует об угрозе подрыва судна. Полиция в Стокгольме связывается с МRСС для решения вопроса о переброске соответствующего контингента полиции на борт «Эстонии».

А дальше учение протекало так: при обследовании помещений «Эстонии» на автопалубе обнаруживают не-взорвавшуюся бомбу. Другая бомба взрывается в районе пассажирских кают. В дело вводятся собаки, чтобы обнаружить еще невзорвавшиеся бомбы. Одновременно проводится проверка пожарной готовности экипажа, чтобы выяснить, насколько быстро и умело удаляют с палубы раненых и отравленных дымом пассажиров из кают на палубе 1, расположенной под автопалубой, и передают их медперсоналу для оказания медицинской помощи.

Далее проверялось, насколько хорошо функционирует связь с центром спасения МИСС и его связь с госпиталем Худдинг в Стокгольме. Во время учения кораблем командовал капитан Арво Андрессон, а на борту была именно та команда, которая оказалась на вахте в ночь реальной катастрофы…

Особенно удивляет то, что во время учения сигнал тревоги для обеих пожарных команд, которые должны были заниматься спасением пассажиров с палубы I, подается по бортовой трансляции в виде обращения: «Myster Skylight One and Two», то есть именно так, как он прозвучал в ночь разразившейся катастрофы. И если в момент реальной катастрофы при объявлении этой закодированной команды имелась в виду общая тревога для всей команды (как это впоследствии представляла комиссия JAIC), то тогда в нее должны были быть включены иные слова, во всяком случае не слова, обозначающие тревогу для пожарной команды.

Уже при пожарном учении, прошедшем 26.01.1993 года также под руководством капитана Арво Андрессона и в присутствии судовых инспекторов, среди которых находились и инспекторы классификационного бюро Veritas, была отмечена необходимость включения в команду иных слов, это было обязательно для руководства судна. В итоговом документе упомянутого учения говорится следующее:

— по палубной трансляции передается закодированное сообщение;

— кодированное сообщение + номер: номера пожарных постов, на которые должны направиться группы пожарных;

— кодированное сообщение без номера: группы [49] должны собраться на своих постах.

Сообщение «Myster Skylight One and Two» прозвучало во время реальной катастрофы и было произнесено женским голосом. По этой причине можно предположить, что оно прозвучало с пульта связи, поскольку только оттуда поступают сообщения, которые можно слышать по всему судну через громкоговорители. Однако какая-либо молодая женщина совершенно определенно не могла иметь полномочий для произнесения такого важного сообщения, и следует предположить, что она сделала это по указанию вахтенного офицера.

Из этого я бы сделала вывод, что подать сигнал тревоги решили сознательно. Если в тот момент имело место только проникновение воды внутрь корабля, как это утверждает комиссия JAIC, то в этом случае вахтенный офицер подал неверно сформулированный закодированный сигнал тревоги. Поэтому с учетом фактического положения дел на борту «Эстонии» я прихожу к выводу, что объявление «Myster Scylight One and Two» было сделано по той причине, что на «Эстонии» в действительности произошел взрыв, как правильно оценил вахтенный офицер, подавший команду. Только при таком условии сообщение могло быть командой, соответствующей истинному положению дел на борту. И именно в таком ключе была накануне смоделирована ситуация спасательной операции.

Кадет Пааво Пруул, возвращавшийся в порт Таллина на учебном судне «Линда» 27.09.1994 года, всю ночь находившемся на рейде порта, сделал очень важное сообщение. Он нес вахту на ходовом мостике судна и услышал радиопереговоры портового надзора с каким-то большим судном.

При этом работники надзора как бы между прочим спросили вахтенного офицера этого судна, чем закончились поиски бомбы у них на борту. Вахтенный офицер ответил, что на борту работают люди с собаками, но пока что они ничего так и не нашли.

Однако это сообщение Пааво Пруул сделал лишь в 1999 году, поскольку он не считал возможным, что «Эстония» могла погибнуть от взрыва. А после того как аварийная комиссия опубликовала свое техническое заключение о причинах гибели парома, он о своем наблюдении и думать перестал. Он также сказал, что в тот период раздавалось так много угроз о подрыве судов, что какое-то отдельное из них вообще не принималось во внимание всерьез. На это указывают многие факты, которые частично обнародовались анонимно, а частично высказывались в открытую. Выплаты денежных сумм шантажистам компанией ESCO — держателем 50 процентов акций — могут быть легко доказаны на основании ее бухгалтерского учета. Документы, подтверждающие этот факт, как утверждают, вез с собой на «Эстонии» налоговый инспектор стокгольмской фирмы KPGU, утонувший вместе с кораблем, на который он попал случайно, опоздав на самолет.

Справедливо ли предположение или нет, оно тем не менее хорошо согласуется с заявлением Евгения Юштшука, который сообщил в 1997 году немецкой экспертной группе: поскольку «Эстония» приносила действительно солидный доход, ее владелец, компания «Эстлайн», систематически подвергалась вымогательству, сопровождавшемуся угрозами взрывов. Шантажисты были, по его мнению, как-то связаны с русской мафией. Выплаты вымогателям производились систематически вплоть до лета 1994 года, пока шведское и эстонское правительства не порекомендовали компании выплаты прекратить.

После этого компания прекратила платежи, результатом чего и явилась угроза подорвать «Эстонию».

Между тем «Эстлайн» твердо придерживалась своего решения и больше не уплатила шантажистам ни копейки.

Вскоре последовала закладка взрывных устройств на борту «Эстонии», которая, однако, не преследовала цели потопления парома, планировалось лишь нанесение существенных повреждений. Однако шантажисты не имели представления об истинном техническом состоянии парома, что в конечном счете и привело к его стремительному затоплению.

Евгений Юштшук, уже довольно пожилой человек, сделал свое сообщение совершенно добровольно. Ему принадлежит фирма Nordic Consulting, активно сотрудничащая на ниве судоходства. В северных странах Юштшук приобрел широкую известность. Я бы не стала сомневаться в достоверности его показаний. Несмотря на это, его информация о возможных подспудных причинах подрыва «Эстонии» кажется не связанной с произошедшей катастрофой, поскольку в одном из интервью, взятых мною в свое время у бывшего шефа полиции Эстонии Айна Сеппика, он исключил криминальную подоплеку этого события, будто бы совершенного шантажистами. Он заверил меня, что такая возможность была тщательно проверена эстонской полицией, которая пришла к однозначному заключению: криминальной причины не существует.