Чтение онлайн

28 сентября 1994 года высокопоставленный германский военнослужащий имел встречу с Эйнзельном в его офисе в Таллине. Визит не был связан с делом «Эстонии», а представлял собой всего лишь обычную рутинную встречу высших военных чинов. Однако на этот раз встреча имела для немецкого визитера особое значение, поскольку Эйнзельн принял его со словами: «…это был удар, нацеленный в нас». Таким образом, генерал Эйнзельн, по всей видимости, уже спустя несколько часов после гибели «Эстонии» располагал информацией о том, что имел место террористический акт. При этом он не дал разъяснения, кого он подразумевает, упоминая «нас», а когда я попросила его расшифровать свое заявление, он отклонил всякую возможность дальнейших расспросов.

Поэтому я могу высказать только предположение: понимал ли он под словами «нас», «мы» эстонцев, или эстонскую армию, или Запад вообще, или даже только американцев? Однако, как бы мы ни интерпретировали это его замечание, ясно одно, а именно: Эйнзельн знал о политической и военной подоплеке этого события. В НАТО гибель «Эстонии», по-видимому, также вызвала растерянность, поскольку дата этого события «случайно» совпала с днем, когда в НАТО начались учения БАСТАИТ — первые морские маневры, проводимые совместно с военно-морскими силами балтийских стран в проливе Скагеррак.

Но имеются и другие причины, которые делают вероятным политический подтекст катастрофы «Эстонии». В тесном контакте с этим событиями мог находиться чеченский генерал Джохар Дудаев, который сыграл ключевую роль в возникновении первого военного конфликта между Россией и Чечней.

В это политически нестабильное время Дудаев быстро понял, что Таллин может стать первоклассной перевалочной базой для наркотрафика. Одним из путей наркотрафика стал путь через Балтику с использованием парома «Эстония». Благодаря этому Дудаев получил очень надежный источник финансирования своей войны с Россией.

Конечно, это не стало секретом для российских секретных служб. Если проследить все обстоятельства и временные связи, то становится ясно, что имелось много факторов, которые могли бы мотивировать враждебный акт против «Эстонии» со стороны русских. И достичь можно было бы сразу несколько целей: во-первых, дать понять эстонским политикам, что речь идет о предупреждении в адрес НАТО, во-вторых, при этом хотя бы временно разрушался коридор для контрабанды и, наконец, таким элегантным и незаметным образом создавались препятствия для получения американцами груза высокотехнологичного оружия из России. Причем можно было быть совершенно уверенным, что никто на Западе не решится обвинять русских в совершении диверсии, поскольку это было бы чревато возвращением к временам холодной войны. Кроме того, это означало бы открытое признание американцами своего интереса к российскому космическому оружию, с одной стороны, и признание Швецией своей заинтересованности в оказании американцам помощи в транспортировке оружия — с другой.

Превосходный удар, провести который способна только хорошо отлаженная спецслужба или группировка, состоящая из бывших сотрудников секретных служб, такими, собственно говоря, и бывают террористические силы вне зависимости от их происхождения и мотивации их деятельности.

Естественно, нельзя просто так распустить секретную службу, а тем более полностью парализовать ее деятельность. Тот, кто полагал, что с распадом СССР и после официального прекращения деятельности КГБ русские спецслужбы перестанут существовать, просто не понимал, что такие организации всегда находят возможность для продления своего существования де-факто. Это как сорняки. Их выпалывают в одном месте, а они еще пышнее произрастают в другом.

Игорь Кристопович

Чтобы понять сущность официальных и неофициальных российских спецслужб, следует заглянуть в недавнее прошлое, в начало 90-х годов. После развала Советского Союза Борис Ельцин упразднил КГБ. И сделал он это не только потому, что стремился вообще избавиться от секретных служб, а лишь потому, что хотел избавиться от наиболее ярых приверженцев прежнего режима. Кроме того, он хотел предотвратить такую ситуацию, когда эти сотрудники смогли бы вновь укрепиться и сместить его с поста президента. Поэтому он организовал новую секретную службу, наследницу КГБ — МСБ (позднее еще несколько раз переименованную и ставшую нынешней ФСБ). В эту организацию были набраны в основном бывшие сотрудники КГБ, показавшие свою лояльность по отношению к нынешней власти. Постепенно в недоброй памяти здании на Лубянке в Москве, бывшей штаб-квартире КГБ и во всех его учреждениях на местах перестал царить страх: ведь и секретные агенты не хотят стать безработными. По этой причине многие бывшие сотрудники КГБ начали демонстрировать свою лояльность по отношению к новому режиму, в душе оставаясь его противниками. И именно в рядах таких тайных противников режима постепенно назревало реальное протестное движение, оформившееся в конечном счете в тайную группу «Феликс». Эта группа состояла (а частично состоит и по сей день) из офицеров госбезопасности и агентов контрразведки России.

К числу таких принадлежал и Игорь Кристопович. В 1992 году он организовал в Таллине частную охранную фирму, которая позднее была обвинена в тайном прослушивании телефонных разговоров. То есть он был специалистом по прослушке. И даже более того. Как заместитель руководителя таможенной службы, он сразу после гибели «Эстонии» конфисковал видеозаписи охранной видеосистемы таможни, на которых был зафиксирован процесс погрузки автомашин на борт парома «Эстония». И для этого были серьезные основания, поскольку на этих записях, которые я смогла посмотреть и сама, слишком отчетливо было видно, что эти грузовые машины сопровождали люди в американской военной форме.

Через три недели после гибели «Эстонии» он был застрелен в Таллине прямо во дворе своего дома двумя выстрелами в затылок, которые были произведены из пистолета, принятого на вооружение в эстонской армии. И хотя пистолет и имел калибр, весьма распространенный среди оружия этого вида, все же удалось однозначно установить, что этот пистолет заимствован из арсенала эстонской армии, поскольку первоначально использовавшиеся ствольные глушители не совсем точно подходили к новым образцам пистолетов. По этой причине пули, выпущенные в Кристоповича из пистолета с глушителем, несут на себе следы, которые могут быть однозначно идентифицированы [55] .

Каковы были причины для столь откровенной казни и кто был ее исполнителем, неизвестно. Однако остается фактом, что эстонская полиция не предприняла никаких эффективных действий, чтобы раскрыть это преступление или, по крайней мере, расследовать возможную связь убийства и гибели «Эстонии».

В Швеции считается естественным проявлением демократии, когда каждому гражданину предоставляется право на ознакомление с документами, затрагивающими интересы общества. Исключением являются лишь документы, касающиеся текущих судебных дел или бумаги, носящие гриф «Секретно». Но и среди засекреченных различают документы высшей и низшей категории секретности. Но кроме того, существуют еще и документы с грифом «Совершенно секретно», которые никогда не становятся доступными для общественности.

В шведском министерстве иностранных дел хранится 500 документов с грифом «Совершенно секретно». Документы более низкого уровня секретности были сделаны доступными для широкой общественности специальным решением парламента, принятым осенью 2000 года. При изучении этих бумаг обнаруживаются весьма интересные экземпляры. К ним, например, относится послание шведского посольства в Таллине, составленное в первые дни после гибели «Эстонии», в котором подчеркивается, что для «Эстонии» было бы катастрофой, если бы стало известно, что эта катастрофа была вызвана либо неумелыми действиями ее экипажа, либо, что еще хуже, какими-либо воздействиями на судно извне.

Кроме того, там имеются многочисленные послания, адресованные правительствам различных стран Европы и России, содержащие предложение о присоединении к шведскому закону об объявлении места гибели «Эстонии» и ее останков братским захоронением. Россия поддержала это предложение 25 января 2000 года без какой-либо понятной причины для совершения такого шага, в то время как Германия, несмотря на неоднократные призывы, до сих пор не присоединилась к этому закону.

Но самым интересным документом является официальный ответ шведского правительства на запрос Ирландии, правительство которой не может понять, кому же принадлежат останки «Эстонии».