Чтение онлайн

Если мы до нее доживем, мрачно сказал внутренний голос. Молчи, вежливо попросила его Инга, просто молчи, пожалуйста!

– А куда это наши братцы-кролики запропали?
– вдруг поинтересовался Герман.
– Вроде за нами только что шли.

Инга оглянулась. Скалы, вода, редкие корявые деревья.

– За поворотом, может, - неуверенно предположила она.

Минут пятнадцать они молча гребли. Потом Герман негромко выругался и приказал:

– Суши весла! Подождем. Впереди спокойно, конечно, но... Подождем.

Инга пристроила весло в середине катамарана, потянулась, разминая ноющую спину. Прозрачная вода негромко журчала, закручивалась водоворотами, тут и там вспухала неожиданно блестящими гладкими пузырями. Это называется "поганка" , вспомнила Инга. А вон тот гладкий камень - обливняк . В первые дни похода она не понимала половины того, о чем разговаривали между собой Герман и Горец. А сейчас и сама может изъясняться как заправский водник.

– Притабань-ка , - велел Герман.
– Что-то нас несет. Если эти попугаи зачалились, так до ночи нас не догонят.

– Зачем им чалиться?
– не поняла Инга.
– Скоро же конец. То есть, выброска.

Герман дернул уголком рта, ответил ворчливо:

– Да кто их знает...

Инга возмущенно вытаращилась на него.

– Ну, в смысле, может им в кусты приспичило, - пояснил Герман.
– А ты что подумала? Слушай, зацепись за скалу, а. Течение тут...

Каменный бок скалы оказался неожиданно теплым. Странно, подумала Инга, здесь же тень. Наверное, за день нагрелся. Пальцы сорвались и она чуть не нырнула в быстрый поток, пытаясь вновь уцепиться за какой-нибудь выступ.

– В упоры , быстро!
– взревел Герман чужим злобным голосом. И добавил витиевато и непечатно.

От испуга Инга в мгновение ока продела колени в неудобные лямки. Поймала дрожащими руками весло, завертела головой: что происходит?

– Табань!
– орал Герман.
– Давай! Работай!

Катамаран, будто взбесившись, стремительно летел вперед. Сливаясь в серую пелену, проносились скалы, обжигали лицо колючие брызги. Порог? Откуда? Ведь по картам...

– Греби, мать-перемать!

Она опомнилась, наугад ткнула веслом. Руки едва не оторвало. Если бы не упоры, вылетела бы за борт. Тонкая аллюминиевая трубка весла мелькнула в потоке и сгинула.

– А-а, зар-р-раза!
– Герман выгнулся каким-то немыслимым образом, чуть ли не по рукоятку погружая свое весло в бурлящую воду.
– Запаску доставай! Живей! Шевелись!

Запаску? В мозгу Инги мелькнула безумная картина - черное колесо, крепко принайтованое к корме. Ох, нет, это он о запасном весле! Скотч! Оно же примотано! Инга беспомощно повернулась к Герману, но помощи от него ждать не приходилось - капитан отчаянно сражался с взбесившейся рекой. Нож. У меня есть нож, на спасжилете! Стропорез , подсказал призрачный голос Горца. Хоть кошкодав, отмахнулась Инга, главное - весло! Она успела достать этот самый стропорез. И больше ничего. Катамаран швырнуло вбок и крепко приложило об скалу. Мелкой рыбешкой нож вывернулся из мокрых ингиных пальцев и радостно прыгнул в реку - догонять весло, не иначе.

Потом стало темно. Катамаран по-прежнему швыряло и било обо что-то, непрерывно матерился Герман, шумела вода, и кто-то тонко кричал на одной ноте.

Это продолжалось целую вечность.

***

Грохот беснующейся воды остался где-то за спиной. Инга наконец-то осмелилась открыть глаза, но ничего не увидела. На какой-то миг ей показалось, что она ослепла. Темнота была такой густой, что она не видела даже своих рук.

Река под землей присмирела, словно пещера задавила ее тишиной. Катамаран больше не крутило, как белье в стиральной машине. Река спокойно несла его вперед, устав от бессмысленной борьбы. Судорожно вцепившись в весло, Инга гребла наугад, механически. Слева тяжело дышал Герман.

– Живая?
– спросил он.

Она промычала что-то. Оглушенная падением, Инга не могла ни говорить, ни плакать. Даже думать толком не могла. В голове навязчиво, как испорченная пластинка, крутились некстати всплывшие в памяти строки: "Я в лодке Харона, с гребцом безучастным. Как олово, густы тяжелые воды" .

Самым главным казалось не уронить весло в жуткую чернильную реку.

"Туманная сырость над Стиксом безгласным. Из темного камня небесные своды".

Я в лодке Харона... в лодке Харона... Харона... Харона...

Это продолжалось целую вечность, пока слева не вспыхнул спасительный фонарь. Герман, ругаясь сквозь зубы, крутил головой и пытался разобраться, куда их занесло.

Луч налобника выхватил из темноты беловато-розовые струны натёков, волнами сбегающие со свода к основанию. Кажется, ещё секунда, они дрогнут, зазвучат, и по залам разольется чарующая музыка подземного органа. Золотисто-зелёными искрами вспыхнули стены и свод, словно кто-то зажег для них новогоднюю гирлянду. Пещера ожила и задышала в такт с людьми. Свет фонаря рассыпался на воде тысячей золотых бликов. Разглядеть эту красоту, вобрать ее в себя, не хватало ни глаз, ни воображения.

– Ребята! Это вы?
– разделся сзади отчаянный вопль. Инга оглянулась, с удивлением вспомнив, что она тут не одна. В узкой полоске света, вырванной из темноты налобником, отчаянно размахивал веслом Левушка:

– Вайс! Ингушка! Эй! Здесь! Мы живые!

Она помахала ему. Левушка то ли рассмеялся, то ли зарыдал в ответ.

– Еще бы громче орал, - хмуро проворчал Герман.
– Ладно, хотя бы нашлись. Инга, не зевай. Работай веслом. Держись за дядю Германа, и все будет тип-топ!

Она испытала острый приступ благодарности. Есть такие люди, который считают, что мир вращается вокруг них, причем только после отданной команды. Герман был из этой породы, из тех, кому проще отдаться, чем объяснить почему "нет". Самоуверенный, по-мужски красивый. Этакая смесь будьдозера с котом Базилио. В отличие от некоторых ее подруг, той же Гельки, Инге подобные ярковыраженные самцы никогда не нравились. Но сейчас квадратная челюсть с ямочкой и свирепо сведенные к переносице брови внушали уверенность.

Такое ощущение бывает во сне: вроде и страшно, но знаешь, что на самом деле ничего ужасного случиться не может, потому что рядом человек, который знает, что нужно делать. Здесь не имели значения ни ее внешность и связи, ни Санькины финансовые возможности, ни творческие амбиции Левушки, ни энциклопедические знания Семы. Все уперлось в личные качества того, кто работал веслом слева от нее. От него одного сейчас зависела Ингина жизнь и благополучие.

И вовсе не похож на Харона, подумала она. Очень даже участливый. С самого начала обо всех заботился, и старался сделать так, чтобы им было хорошо. Оттого и попросил своего приятеля пересесть на каяк, а сам занял место рядом с ней. Как хорошо, что Горец, а не Герман проходил каскад на каяке и...

Инга помотала головой. Нет, нельзя так думать. И вообще, нужно думать о позитивном, чтобы изменить реальность, так как тебе нужно. Никакой это не Стикс. И все идет по плану. Мы с самого начала собирались искать пещеру. Герман привел нас сюда, Герман нас отсюда выведет. Да, именно так!

А может... Может то, что нас сюда занесло и есть знак, о котором я просила? Папа-

папа, скажи, что это так.

Тихий плеск был ей ответом.

Впервые с того момента, как оранжевая скорлупка каяка растворилась в