Чтение онлайн

Задохнувшись от возмущения он надулся и демонстративно пошел вверх по тропе. Семен вздохнул и спросил:

– - Думаешь, еще есть шанс, что он...
– - он сглотнул и все-таки договорил, умоляюще глядя на руководителя экспедиции: -- Что он жив?

– Шанс всегда есть, - пожал плечами Герман. И отвел глаза.

Обратный путь показался Инге бесконечным. Подстегиваемые выплеснувшимся в кровь адреналином, они умудрились уйти далеко за конец каскада. К тому же сгустились сумерки, а путешествие по горным склонам в полумраке -- не самое приятное занятие. Когда внизу мелькнули серебристые вытянутые тела катамаранов, Инга не закричала от радости только потому, что на это не было сил.

В угрюмом молчании они добрели до своих суденышек. Перетаскали наверх, на более-менее ровную площадку, рюкзаки. Пока мужчины ставили палатки, Инга начала готовить вечернюю пайку.

Синий огонек газовой горелки шипел и дергался, вода никак не хотела закипать, а серо-коричневые кубики сублимированного мяса вызывали тошноту. Желудок скрутило болезненным узлом, от которого слабели ноги и дрожали пальцы. Но она справилась. Когда из темноты вынырнул Герман, ослепив ее лучом налобного фонарика, в большом котелке пыхтела гречка, а маленький распространял терпкий аромат крепкого чая.

Ужин прошел в тишине, лишь изредка прерываемой короткими будничными фразами: "Соль передай, пожалуйста" -- "Кому добавки?" -- "Спасибо, очень вкусно"... В самом начале унылой трапезы Герман разлил по железным кружкам спирт и яростно выругался, когда Левушка дернулся выпить свою порцию не чокаясь. Ни к еде, ни к спирту Инга даже не прикоснулась. Кусок в горло не лез. Только чаю хлебнула, чтобы согреться.

Потом она долго лежала без сна в своей палатке, похожей на кокон гигантской гусеницы. Нервы были взвинчены до предела.

Полотняный купол палатки трепыхался, по нему гуляли диковатые, изломанные тени. Неподалеку вполголоса привычно ссорились "неразлучники". Левушка упрекал друга в том, что тот совсем о нем не заботится, что он бросил несчастного Левушку одного посреди этой глуши, ради гида, который довыпендривался и, вообще, сам виноват. А еще говорил, что если бы бесчувственный Дежнев хоть немного любил его, то немедленно отвез бы его домой, вместо того, чтобы искать труп. Семен оправдывался и успокаивающе гудел в ответ.

С другой стороны доносился богатырский храп Германа. Вот уж у кого железные нервы, думала она. Полкотелка каши выжрал, заполировал сверху кружкой разведенного спирта, и хоть бы хны. Как можно спать, когда твой друг где-то там?

Она снова вспомнила апельсиновую корку каяка, которую швыряло кипящим потоком. Представилось худощавое тело Горца, выброшенное на камни, безвольное и изломанное, словно тряпичная кукла. Но вместо небритой физиономии, окруженной копной непослушных соломенных волос, отчего-то всплывало в памяти лицо отца. Неужели и с ним такое случилось... Невозможно представить, что его больше нет. Совсем нет. Нигде!

В горле и груди сжало так, что вздохнуть больно. Ужасно хотелось, чтобы кто-то большой и сильный обнял или хотя бы подержал за руку.

Я больше никогда не смогу заснуть, подумала Инга отрешенно. И отключилась.

***

– У меня работа, Нюшка, - заявил Санька, когда она продемонстировала надпись из воды.
– И вообще... Слушай, давай попа позовем, а?

– На фига?
– не поняла Инга.

– Квартиру освятить. Или что там попы делают? Пусть это... экзорцизмом займется, прогонит злого духа, так сказать.

– Сам ты злой дух, - обиделась Инга.
– Это, между прочим, мой папа!

Санька демонстративно приложил ладно ей ко лбу.

– М-да, ежа надо спасать. Он долго не протянет.

Инга недовольно дернула головой, стряхивая его руку. Молчел вздохнул:

– Елки-иголки! Какой папа, Нюш? Ты знаешь, я твоего отца всегда уважал, но... Его больше нет. Пора уже с этим смириться и жить дальше. Может все эти...
– он помахал руками перед лицом.
– Явления эти... Может, ты сама их и провоцируешь.

– Что-о?!

– А то!
– бредовая идея явно понравилась ее автору.
– Ты скучаешь по отцу и, сама того не желая, искажаешь энергоинформационное поле и моделируешь...

– Надписи из воды?
– саркастически спросила Инга.

– Не хочешь попа, давай позовем голотерапевта.

– И этот туда же. Ты сам-то здоров, Сань? Короче, не хочешь мне помогать - без сопливых обойдемся!

– Елки-иголки! Ну почему сразу не хочу, - заюлил он.
– Как раз таки, наоборот. Я только сказал, что не могу вот так все бросить и рвануть неизвестно куда непонятно зачем.

Инга обиделась. Выставила его за дверь, решив, что пора уже ставить точку. На следующий вечер Санька взял квартиру приступом. Притащил цветов, корзину с шоколадом, вином и прочими глупостями. Бил себя пяткой в грудь, чистосердечно раскаиваясь в содеянном и умоляя о смягчении приговора. И когда она дала слабину, заявил:

– Я знаю, кто может нам помочь!

Инга хмыкнула. Нам? Ну-ну...

– Неразлучники!
– гордо объявил Санька, не замечая ее скептицизма.

– С чего это?
– фыркнула Инга.

– У них знаешь, сколько знакомых? Посоветуемся с умными людьми.

– Да о чем с ними советоваться?

– Как о чем? Мы же в Китай едем искать твоего отца.

– Мы?

– Нюшка, я все решил! Это серьезное мероприятие, так что даже и не пытайся возражать. Сейчас я им звякну и...

Пока Санька тыкал в экран мобильника, Инга, страдальчески морщась, рассматривала подживающие кошачьи царапины на бедре. Ну почему она такая невезучая? Вечно с ней что-нибудь случается! То в лифте застрянет, то но равном месте рухнет, запутавшись в собственных ногах. Если в метро едет, так обязательно в ее вагоне свет выключится. М-да... Именно во глубину китайских руд и переться с такой кармой!

– Все!
– объявил Санька, захлопывая мобильник.

– Что все?

– Они сейчас подъедут.

– Сдурел? На фига они мне тут сдались?!

– Какое тяжёлое у тебя настроение - никак не поднять! Просто кол с минусом ему за поведение! Ну, что ты в самом деле, Нюшка. Сядем, потрещим за рюмкой чая...

Кретин, устало подумала Инга. Только сладкой парочки мне сейчас и не хватает для полного счастья! Но заставить Саньку перезвонить и отменить встречу нереально, это она знала по собственному опыту. Так что пришлось отдирать измученное тельце от дивана и срочно приводить себя в божеский вид - жили неразлучники в пяти минутах езды.