Чтение онлайн

Правда, нельзя было сказать, что город отвечал мне взаимностью. То и дело я ловила на себе неприязненные взгляды, а как-то раз, идя по улице, услышала за спиной недовольный женский голос:

— Новенькую они прислали… Из наших налогов, конечно, ей жалованье выдают. А мы ещё ножки должны ей целовать, небось… за собственные-то деньги…

Отличали они меня очень просто — по форме. В Центре мне выделили удобные чёрные брюки, рубашку им в тон, жилет в тонкую полоску и пояс с металлическими резными украшениями — специально для таких же резных ножен. Сюда же должна была крепиться и на редкость компактная переносная лампа-ловушка, но я её с возмущением отвергла.

— Но это распоряжение начальника службы Чёрных Кинжалов, господина Кор-Тейви… — пролепетала кладовщица. — Такие должны быть у всех дельсунских законников, сколько бы их ни было.

Я удивилась. Кор-Тейви — это была фамилия Кауса, от которого я не ожидала предрассудков. То, что он был начальником службы Чёрных Кинжалов, тоже оказалось для меня неожиданностью, хотя я почти сразу догадалась, что должность эта была номинальной. Он работал здесь дольше всех — обычно наши долго не задерживались в Центре — и только поэтому, наверное, и был назначен на этот пост. О том, чтобы о чём-то ему докладывать, вопрос вообще не поднимался — директор упирал на то, что о своих действиях я должна была сообщать ему лично.

— Ничего страшного, — сказала я кладовщице. — Если ко мне будут вопросы, я с ним сама поговорю.

Рукава рубашки я тут же закатала, потому что деньки стояли довольно жаркие, но всё остальное — а особенно ножны с кинжалом — выдавало во мне представителя законников. Которых, как я наивно полагала, уважать должны везде, не только в Морлио.

В тот раз, услышав злопыхателей, я прошла мимо, и лишь Творец знает, каких волевых усилий мне это стоило. Но настроение оказалось испорченным на весь день. И это ещё больше усугубилось, когда хозяин дома, где я снимала комнату, хмуро кивнул мне в ответ на пожелание доброго вечера. Раньше я имела дело только с хозяйкой — радушной женщиной, не позволившей себе и косого взгляда в мою сторону. Но пришлось убедиться, что она была лишь исключением, подтверждающим правило.

Теперь я сидела и разглядывала город с подоконника — проще говоря, предавалась безделью. На этот вечер у меня было запланировано несколько дел, но пойти и заняться ими я не могла, потому что слишком погрузилась в меланхолию. Кончилось это всё тем, что я рассердилась на себя. Какие-то очередные дураки, ругающие власть, а заодно и меня, как её представителя! Людей, склонных к подобным обобщениям, вообще не стоит принимать в расчёт — а я позволила какой-то язвительной бабёнке испортить мне остаток дня! А ведь между прочим, темнеть ещё даже не начало, и я могу многое успеть до заката… что ж я, буду терять время из-за какого-то пустяка?

С этими мыслями я решительно слезла с подоконника, заперла дверь и бегом спустилась по скрипучей деревянной лестнице. В первую очередь я собиралась пойти поесть — это всегда поднимало мне дух, а потом неплохо было бы поискать библиотеку или, на худой конец, хорошую книжную лавку… Но увы, дойти до ближайшей забегаловки у меня не получилось.

По правде сказать, я заблудилась. Хотела срезать путь, который успела выучить за эти два дня, и оказалась в вязи переулков, прерывавшихся тупиками. В конце концов, я бы оттуда выбралась, но мне не позволили.

Я не сразу поняла, что подростки, то и дело попадавшиеся мне в разных частях этого квартала — на самом деле, знакомы между собой. А когда увидела на лице очередного встреченного мальчишки злорадную ухмылку и резко отступила к ближайшей стене, было уже поздно.

— Ну что думаешь, Умай, прямо здесь? — спросил один у своего приятеля, но глядя при этом на меня. — Или в подвальчик затащим?

В свете заходящего солнца их фигуры казались мне уродливыми низкорослыми тенями с едва различимыми лицами. И я скорее угадывала, чем видела выражения этих лиц — но даже то, что угадывалось, не внушало надежд. Передо мной были хоть и малолетние, но вполне состоявшиеся насильники и, возможно, убийцы.

— Затащим, — лениво отозвался второй. Явно самый главный — ростом не вышел, но зато нарастил мускулы, и двигался так, будто ему принадлежал весь город. — Вопить начнёт, услышат.

— Можно подумать, ей кто-то на помощь придёт! Посмотрят, что чернуля, и вернутся к своим делам. А если и подойдут, так только чтобы в рожу плюнуть…

Прислонившись спиной к стене, я выискивала лазейки, но не находила. Ребята специально обозначили свои намерения именно здесь, более идеального места и придумать было нельзя. Очередной тупик, почти ничьи окна сюда не выходят, а до ближайшего просвета между домами нужно бежать не меньше минуты. Парней было шестеро, и четверо из них обступали меня полукругом; двое стояли чуть подальше, и если бы я проскользнула меж кого-то из первых, то вторые бы тут же кинулись наперерез. Драться, даже с кинжалом в руках, тоже было занятием бесперспективным, тем более что драчун из меня всегда был довольно посредственный.

«Это всего лишь какая-то шпана, — убеждала я себя. — Кучка жестоких балбесов. Таких бояться глупо. И недостойно…»

Но увещевания не помогали: я дрожала от страха. Потому что знала: выхода нет. Я ничего не смогу сделать. Разве что…

Я сунула повлажневшую ладонь в карман брюк.

— Эй, девка, без глупостей!

Они все резко подались вперёд, но я умудрилась не вжаться в стену и даже не вздрогнуть. Вместо этого усмехнулась:

— Не бойтесь, малыши. Это всего лишь детектор магии. — И, воспользовавшись их замешательством после «малышей» (разница в возрасте, на самом деле, у нас была лет пять максимум), я вынула из кармана заветный кругляш. — Я всегда его достаю, когда чувствую что-то нехорошее. Нет, это я не про вас. Про кое-что куда более страшное. Видите ли, у меня нюх на всякую пустынную нечисть… И, могу поспорить, сейчас она где-то рядом.

Я нажала кнопку, и детектор засветился ярко-оранжевым. В результате я не сомневалась — при желании, можно было бы втыкать кинжалы в мостовые Дельсуна хоть на каждом шагу, они кишели потусторонними существами. Ярко-оранжевого сигнала, правда, было недостаточно для активации, следовало бы ещё побродить и поискать источник, но я сомневалась, что эти недоноски знают значения цветов детектора.

— Так и есть, — вздохнула я, вынимая из ножен кинжал. — Кто-то из вас, голубчики, одержим пустынной тварью. Других объяснений у меня нет — больше я не вижу ничего, на что детектор мог бы так среагировать… Сейчас мы выясним, кто это может быть. Хотя мне кажется, я и так вычислила.

Я вперилась взглядом в одного из мальчишек, доселе молчавшего и выглядевшего самым пугливым, после чего поудобнее взяла кинжал за оголовье, сделав вид, что собираюсь его активировать.

— Это не я! — заверещал подросток, быстро попятившись.

Остальные отпрянули от него, как от чумного. Все они слышали истории о людях, сходивших с ума под влиянием неведомой твари и нападавших на всех вокруг. Кто-то пробормотал: «Это всё из-за оторванной головы, нечего дрянь всякую брать…» Как это удобно: стоит только подтолкнуть человеческое воображение, а оно уже само даст всему подходящее объяснение!

— И вообще, я бы уже на вас напал, сразу, как только стал одержимым! — Голос мальчика становился всё более плаксивым, и я поняла, что не ошиблась в выборе козла отпущения.

— Не обязательно сразу, — спокойно ответила я. — Последние исследования показали, что тварь перед решительным ударом ещё обживается пару дней в выбранном человеке… Да ты не бойся так, может, всё и обойдётся. Я тебя просто свяжу и доставлю в экспериментальный отдел…

Слово «экспериментальный» добило пацанёнка. Он тут же развернулся и дал стрекача, только пятки засверкали.