Гиперборея Юры Гагарина. Поехали!
Шрифт:
— Было вчера, — прервал его Джо. — А сегодня — твой день. Если ты этого хочешь.
— Как у вас все просто, — покачал головой Стеф.
— С Лолой явно было не сложнее, — напомнил Джо.
— Ты сравнил. Лола — и Лиса!
— Обещаю не рассказывать об этом Лоле, — хихикнула Крис.
— Извини. Она твоя соседка, как-то не очень красиво получается, — пожал плечами Стеф, явно не испытывая от грядущей потери Лолы никакого сожаления.
— Соседка — это случайность, — ответила Крис, уже не дурачась. — Друг — это выбор.
— Спасибо. — Стеф официально поклонился. — Быть твоим другом честь для меня.
— И для меня, Стеф. Для нас обоих, — ответила она за Джо.
Тот смог только кивнуть. Как-то это оказалось внезапно. И очень быстро. И… У него, кроме Джесс, никогда не было друзей: Ваха с Касей и Полдень это не друзья, это семья. А на двести тридцатом этаже Гагарин-туры слишком холодно, чтобы заводились друзья. Там даже крыси не заводятся.
— Я тоже… Для меня тоже, Стеф, — хоть и с некоторой задержкой, но сумел сказать Джо. И спросил: — А ты уже ходил к интенданту?
— А… нет. Как-то не до того было.
— Значит, пошли сейчас, — подытожила Крис. — И надо бы узнать, на какой факультет поступила Лола.
— Она хотела на логистику, вряд ли ее распределят куда-то еще, — предположил Стеф.
— Вот и отлично. Поменяюсь с кем-нибудь с ее факультета. Не хочу, чтобы мне прогрызали мозги, потому что мне достались самые лучшие друзья, а кому-то не достались.
И почему-то Джо было до ужаса приятно, что она сказала «друзья», а не «мальчики», или там «самый лучший любовник». Хотя любовник — это тоже выбор, но быть другом казалось намного важнее.
Глава 26. Убить звезду
Консорциум (Межзвездный Консорциум Транспорта, Связи и Высоких Технологий) владеет 98 % гипертоннелей Галактического Сообщества и устанавливает правила межзвездного сообщения, выгодные К. По этой причине топ-пилотирование запрещено в большинстве государств ГалСо. Исключение: Склисс-Фактор и Рой, имеющие своих топ-пилотов.
Справка: владельцы К. и других ксено-корпораций нанимают личных топ-пилотов, однако отрицают данный факт.
Пользование гипертоннелями платное, размер платы и условия транзита устанавливает владелец каждой конкретной СИП. Также К. лоббирует систему пошлин и лицензий, налагающую непомерные технологические и торговые ограничения на малонаселенные и слабые в военном отношении миры.
К. контролирует значительную часть добычи ресурсов, производства высокотехнологичных товаров, биоинженерии, терраформирования и т. д. в государствах-членах ГалСо. Поиск новых пригодных для заселения планет тоже практически полностью зависит от К. Нет ни одной отрасли науки и производства, в которой К. не стремился бы к монополии.
Около 60 % К. прямо или косвенно принадлежит гражданам Джаббаната, т. к. джаббы одними из первых начали производить корабли-носители СИП (станций искажения пространства). Также джаббы обладали монополией на ККС-связь вплоть до момента присоединения людей к ГалСо.
Нарушение монополии, позволявшей К. контролировать не только транспортные потоки, но и всю Дальсвязь, послужило одним из поводов для непримиримых разногласит между К. и СДИ.
Справка: Джаббанату удалось более чем 100 тыс. лет хранить в тайне технологию ККС благодаря жестким ограничениям на пользование дальсвязью, встроенным во все аппараты дальсвязи системам самоуничтожения при любой попытке их изучения и крайне жесткому патентному законодательству.
Большая Советская Энциклопедия, 1342 г.к.э.
24 ноября 1342 г.
Нью-Васюки, зв.с. Сибирь
Умирать было не больно.
Но очень-очень громко.
Кто бы мог подумать, что вместо жара звездной плазмы она услышит вопль гибнущего разума?
Кто бы мог подумать, что звезды — живые?
И ведь никому не сказать. Такое потрясающее научное открытие, и никому-никому, никогда…
Звезда кричала. Жалобно, гневно, испуганно, горестно — все сразу. Страшный белый шум на весь… Астрал? Или на все гиперпространство? А есть ли отличие?..
Она не знала. И не знала, почему все еще не умерла сама.
Выжить в центре звезды невозможно. Тем более в центре сверхновой. Тем более, когда ты выходишь в центре звезды с тропы и тут же идешь на новую тропу, но не просто тропу — когда твой путь заканчивается в «нигде», и пространство вокруг тебя рвется, сворачивается, сжимается и взрывается сверхновой — и одновременно рушится в черную дыру…
Нет. На дыру непохоже. Слишком громко. Слишком непонятно.
Хотя…
В белом шуме можно различить отдельные голоса. Или не голоса, а траектории? Вероятности? Или — образы уже случившегося вперемешку с тем, что не случится никогда?
Она не знала.
Зато была уверена: этот ее путь — верный. Не потому верный, что так рассчитал Бонапарт… То есть Фанни, глупость какая, называть верного друга официальной кличкой, когда есть имя!
Фанни, Стратегический КрИИ.
Фанни, душа звездолета.
Ну да, так не принято, давать планетарному КрИИ мобильное тело, всегда делали наоборот: сначала ты звездолет, а затем уже — планета. И что? Создатель ясно сказал: творите, потому что нет людей без творчества.
Она творила. Сотворила. Свою Зореньку — кристаллическую плоть от кристаллической плоти, любящую душу от любящей души, звездную мощь от звездной мощи.
Заря. ЗР. Звездный Разрушитель с нежным именем Фанни.
Даже Стань, любимый Стани, не понимал, почему она назвала свой великий проект «Разрушителем». И когда она говорила, что если звезды зажигаются — это кому-то нужно, он не догадывался. Думал, поэзия.
О да.
Звезды — поэзия.
Но сверхновая — это боль. Отчаяние. Смерть.
Не только для нее. То есть для них троих: звезды, корабля и топ-пилота. Нет. Это смерть для всей системы — если тут остался кто живой.
Вряд ли. Не могут же бородавчатые твари настолько не верить людям?
А поверили бы люди, если б какая-то говорящая жаба пообещала взорвать их солнце? Солнце ее родного Стамбула, прекрасный розовый Антарес?
Наверное, нет. Но сделали бы всё, чтобы этого не произошло.
Она, топ-пилот Марина Осман, сделала всё — и её дети будут жить в мире. Просто будут жить.
Она улыбнулась, слыша в крике умирающей звезды удивленное кваканье и бульканье Султанджабба. Вот теперь он точно поверит. Даже если по глупости своей посчитает людей слабаками — за то, что прилетели к его родной планете, но не осмелились убить красную угасающую звезду его мира. И его, Султанджабба, вместе с прочей пылью вокруг звезды.
Да плевать, кем посчитает. Все равно испугается. Ведь люди непредсказуемы. Люди опасны. Люди могут в любой момент передумать и выбрать целью его драгоценную жизнь.
А ведь она сказала чистую правду: люди не нападают первыми, потому что люди сильные. Люди не боятся. И потому же не убивают попусту. Вот его, Султанджабба, убить было бы очень просто. Вот этим единственным маленьким корабликом, который осмелился заявиться в самую защищенную систему галактики, выпрыгнул из гипера прямо посреди величайшего флота….
Что ей тот флот? Тысячи огромных бронированных туш — слепые, глухие, неповоротливые. Их тут так много, что стрелять по Зореньке — значит стрелять по своим же. Только Зорюшка увернется, а джаббья станция — нет. Большая потому что, страшная, ужасная! Ужасно и страшно медленная.
Заря могла бы нырнуть тут и вынырнуть там. Где там? А где угодно. Хоть прямо над дворцом Султанджабба. Великолепным дворцом посреди великолепного болота, и болото то — родная родина джаббов. Материнская планета. Здесь зародилась их цивилизация, сюда самые сильные-богатые-удачливые джаббы прилетают, чтобы выметать икру и вырастить потомство.