Чтение онлайн

— Понятно, — у Джани не хватало сил ни ругать, ни подбадривать. — Илья, Дэн…

Мальчик отпрыгнул, прячась за Хичан.

— Ладно, только Илья! Перетащи тела в операционную и узнай, что делать дальше: найди нож, спроси, где находится печь, куда сливать кровь… Что-то же у этих впечатлительных французов должно быть! А ты, Дэн, иди и перекопай пятна крови во дворе, чтобы в глаза не бросались, и тщательно утрамбуй землю. Хичан, поможешь Хине разобрать сгоревший верхний этаж и успокоить хозяев. Ну, за работу, живо!

Паршивое настроение главы семейства мигом перекинулось на окружающих, по крайней мере Дэн теперь чувствовал себя очень гадостно, а эйфория от того, что они потушили пожар и спасли людей, мигом улетучилась.

— Такая у нас работа… такая работа… — бормотал он под нос, рассеяно ища лопату. Ему отчаянно не хотелось видеть тела, которые Джани и Илья по одному затаскивали внутрь, а уж тем более осознавать, что его друзья — убийцы, собирающиеся эти трупы цинично уничтожать.

— Те трое подожгли дом, — проговорила Хичан, будто бы тоже ища оправдание. — И мы не убивали, мы лишь защищались от тех, кто хотел убить нас и наших товарищей.

Кивнув, Дэн молча вышел в сад. Он не мог уже говорить — от вида кровавых брызг и ошмётков чего-то тянуло блевать. И ему захотелось копать: зарыть как можно глубже эти мерзкие пятна и останки, лишь бы не видеть больше никогда в своей жизни. Чем закончилось уничтожение трупов, он так и не узнал, всё его сознание до вечера злополучного дня переместилось в лопату, механически взрезающую землю и утрамбовывающую нелицеприятные участки. Кажется, он перекопал даже больше чем нужно, перерыл всю тропинку от дома до брошенного Хиной автомобиля, лишь бы не думать, лишь бы копать. Он и не заметил, как полностью вымазался в поте, грязи и слезах, приведя в устрашающий вид новёхонькие кроссовки и рубашку. Но разве это сейчас что-то значило по сравнению с отнятой жизнью, по сравнению с тяжким деянием, соучастие в котором ему придётся нести на своих плечах всю оставшуюся жизнь?

— Иди умойся, — скупо ткнула Джани в сторону ванной.

— Там…

— Не там. Мы нашли другой слив для крови.

В ванной и вправду не пахло трупным смрадом. Дэн скинул с себя одежду, приткнув её под столик для утвари, выкрутил кран с горячей водой и сунул голову под обжигающую струю. Вода делала своё дело, смывая груз и бремя, тяжкие думы и страхи, унося всё прочь, в забытие. Мальчик не заметил, когда кто-то аккуратно положил на тумбочку его сменную одежду. Через час ему заметно полегчало, по крайней мере, он был уже готов взаимодействовать с миром, готов дать друзьям помочь ему забыться. Растеревшись полотенцем, Дэн вышел в кухню и плюхнулся за стол, где его уже ждали остальные. Хозяева дома — отец и сын — не скупились на угощения, доставая из закромов самые лучшие припасы. Парень понял, наконец, что дико голоден, и мысленно возблагодарил хозяев за то, что не выставили на стол мясных изделий.

Их с Хичан поселили в комнатке на втором этаже: здесь всё ещё витал запах гари, а электричество решили не включать. Подоткнув под голову рюкзак и глядя в бездонное звездное небо, парень пытался уснуть, но сон не шёл.

— Спишь? — позвал он девочку, лежащую на соседней кровати.

— Нет…

— Скажи, это те приключения, которых ты хотела?

— Честно? За сегодняшний день я непростительное количество раз подумывала бросить всё и вернуться в депо, — призналась она в тишине. — Но, знаешь, останься я одна, уже никогда не отважусь поехать посмотреть на мир.

— Но мы могли бы путешествовать вместе! Как туристы, без всяких таких… инцидентов.

— Могли бы. Но сегодня мы спасли двух невинных людей, благодаря нам Джани и ребята уничтожили тех, кто пытался их убить.

— Но ведь мог бы быть другой способ! Сдать их в полицию, схватить, обезвредить! — Дэн почти перешёл на крик.

Хичан задумалась. Ей, как и другу, претила мысль об убийствах, а в силу возраста она так же делила методы ведения борьбы на «честные» и «нечестные», идеалы на «благородные» и «низменные».

— А давай мы с тобой пообещаем, что никогда не будем убивать людей, какими бы плохими они ни были! А у Джани завтра так и спросим, почему она считает, что её цель оправдывает любые средства. Идёт?

— Идёт. А если… если нам не понравится то, что скажет Джани? Я боюсь, что не понимаю её стремления возродить Семью. Не понимаю, зачем ввязываться в войну и убивать…

— Мы попытаемся прийти к соглашению и понять друг друга, — рассудила Хичан. — Может быть, она мыслит шире, потому что взрослее нас. А, может быть, стала узколобой, потому что перестала быть ребёнком.

— Хочешь сказать, мы сами должны решить, права Джани или нет?

— А как иначе. Мы всегда решаем сами для себя, прав другой человек, или нет. Объективных точек зрения не существует, все они — лишь массовый субъективизм. И, вполне может быть, что наши с тобой точки зрения тоже когда-нибудь разойдутся, но я хотела бы, чтобы этого не произошло. Однако, ты никогда не будешь мыслить моей головой, а я твоей. Это попросту невозможно… — промурчала Хичан, сонно обнимая подушку.

Дэн продолжил лежать с открытыми глазами, до него начало доходить, что мир перестал быть заботливой нянькой и учителем, вкладывающим в голову воспитанника только нужные знания и векторы. От этого хотелось выть, истерить и прижаться к маме, чтобы всё было как прежде, легко и понятно, но запущенный процесс взросления было уже не остановить. В эту ночь заснуть ему так и не удалось.

На следующее утро выяснилась и предположительная причина нападения: пару дней назад, владельцу дома пришла посылка без обратного адреса, буквально впихнутая в письменный ящик. Развернув странный свёрток, мастер с удивлением обнаружил механические глаз и руку с запиской: «Сомневаюсь, что ты создашь что-то столь совершенное, но если хочешь, можешь подсмотреть механизм. И береги эти запчасти как зеницу ока для самой важной в твоей жизни клиентки». Угадать отправителя не составило труда, но Джани всё равно передёрнула плечами, отрицая подобный «подарок». Илье и Хине пришлось долго взывать к голосу её разума, пока она не согласилась на установку собранных Джоном частей тела.

Дэн мялся в нерешительности, боясь подойти к сестре с откровенным разговором о цели, оправдывающей средства — он не был готов разочароваться в девушке, ставшей его кумиром, и уж тем более в чём-то её обвинить. Компромисса ради, парень задал терзавший его вопрос Илье:

— Почему вы так уверены в своей правоте и цели? У вас не бывает душевных терзаний?

— Мы? — мужчина задумался. — Не сказал бы, что чувствую себя уверенным: всегда есть вероятность, что тебя водят за нос, расставляя информационные ловушки. Именно поэтому мы вместе с Джани и стремимся наверх, в совет Глав, чтобы быть в эпицентре достоверной информации.

— И ради этого вы готовы убивать?

— Мы убиваем совсем не ради этого. «Волки» — беспринципные террористы, как ты и сам уже мог убедиться. Над нами висит угроза войны, и если мы в полной мере осознаём масштаб её последствий, то именно мы и обязаны действовать, беря ответственность за каждое своё действие. Возможно, тебе, как ребёнку мирного времени, кажется, что все люди одинаково достойны жизни, — Илья задумался, по-настоящему впервые осознав разницу в мышлении их с Джани поколения и Дэна. — Но тогда те, кто занимаются терроризмом — не люди. Представь, что завтра на месте чуть не сгоревших механиков окажется твоя мать. Будь ты обычным мальчишкой, я ни за что не пожелал бы тебе такого, но так как ты один из нас, боюсь, вскоре ты и сам столкнёшься с утратой. И между смертью близкого человека и убийством подонка выбор для меня очевиден.