Чтение онлайн

Вот почему, когда Адам заставил Малькольма выбросить тонну данных и переделать половину исследования, тот очень, очень, очень сильно страдал несколько месяцев. Кажется, именно тогда Малькольм начал призывать чуму на дом Карлсена — в то время он репетировал роль в «Ромео и Джульетте».

— Малькольм, можем мы, пожалуйста, поговорить?

— Мы разговариваем.

— Нет, ты готовишь, а я стою и пытаюсь заставить тебя признать, что ты злишься, потому что Адам…

Малькольм поднял голову от своей запеканки, погрозив в сторону Оливии пальцем.

— Не произноси.

— Не произносить чего?

— Ты знаешь.

— Адам Карл?..

— Не произноси его имени.

Она всплеснула руками.

— Ты совсем с ума сошел? Это фальшь, Малькольм.

Он продолжал резать спаржу.

— Передай соль.

— Ты вообще слушаешь? Это не по-настоящему.

— И перец, и…

— Это фейковые отношения. Мы не встречаемся. Мы притворяемся, чтобы люди думали, будто мы встречаемся.

Нож Малькольма замер в воздухе.

— Что?

— Да, вот так.

— Это… друзья с привилегиями? Потому что…

— Нет. Наоборот. Нет привилегий. Никаких. Никакого секса. И дружбы тоже никакой.

Он уставился на нее, прищурившись.

— Для ясности, оральный и анальный тоже считаются сексом…

— Малькольм.

Он сделал еще один шаг к ней, схватив полотенце, чтобы вытереть руки, ноздри его раздувались.

— Боюсь спрашивать.

— Я знаю, это звучит дико. Он помогает мне, притворяясь, будто мы вместе, потому что я соврала Ань, и мне надо было, чтобы она спокойно встречалась с Джереми. Это все фейк. Мы с Адамом разговаривали ровно… — тут она решила опустить все, что касалось Того Дня, — три раза, и я о нем ничего не знаю. Только то, что он готов помочь мне уладить эту ситуацию, и я ухватилась за возможность.

Малькольм скорчил гримасу, которую обычно приберегал для тех, кто носит сандалии с белыми носками. Оливия вынуждена была признать, что он может выглядеть угрожающе.

— Это… вау. — На лбу у него пульсировала жилка. — Ол, это потрясающая глупость.

— Может быть. — Да. Да, это было глупо. — Но что есть, то есть. И ты должен поддержать меня в моем идиотизме, потому что вы с Ань мои лучшие друзья.

— Я думал, Карлсен теперь твой лучший друг.

— Да ладно тебе, Малькольм. Он засранец. Хотя со мной он повел себя довольно мило, и…

— Я даже не… — Он поморщился. — Я даже не стану это комментировать.

— Ладно. Не комментируй. От тебя этого не требуется. Но можешь хотя бы не ненавидеть меня? Пожалуйста? Я знаю, он — ночной кошмар половины аспирантов, включая тебя. Но он меня выручает. Ты и Ань — единственные, кому бы я хотела рассказать правду. Но я не могу рассказать Ань…

— По очевидным причинам.

— …по очевидным причинам, — закончила она одновременно с ним и улыбнулась. Малькольм лишь неодобрительно покачал головой, но его лицо смягчилось.

— Ол. Ты удивительная. И добрая, слишком добрая. Тебе стоит найти кого-нибудь получше Карлсена. Кого-то, с кем ты будешь встречаться по-настоящему.

— Да, точно. — Она закатила глаза. — С Джереми все прошло просто прекрасно. Кстати, я согласилась на свидание с ним потому, что следовала твоему совету! «Дай мальчику шанс», «что может пойти не так?».

Малькольм бросил на Оливию сердитый взгляд, и она рассмеялась.

— Слушай. Я, очевидно, не гожусь для настоящих отношений. Может, с липовыми повезет. Может, я нашла свою нишу.

Он вздохнул.

— Это обязательно должен быть Карлсен? Есть преподаватели получше, можно было бы с ними встречаться понарошку.

— Например?

— Я не знаю. Доктор Маккой?

— А разве ее жена не родила только что тройню?

— Ах да. А Холден Родригес? Он красавчик. И улыбка красивая. Я точно знаю, он постоянно мне улыбается.

Оливия расхохоталась.

— Я никогда не стала бы крутить фейковый роман с доктором Родригесом, зная, что ты по нему сохнешь уже два года.

— Сохну, это правда. Я рассказывал тебе, какой серьезный флирт у нас произошел на студенческой научной ярмарке? Я практически уверен, что он несколько раз подмигнул мне с другого конца зала. Некоторые считают, что ему просто что-то попало в глаз, но…

— Я. Я считаю, что ему просто что-то попало в глаз. И ты рассказываешь мне об этом через день.

— Точно. — Он вздохнул. — Знаешь, Ол, я бы с удовольствием стал твоим фейковым парнем, лишь бы оградить тебя от проклятого Карлсена. Я бы держался с тобой за руки, и давал тебе свою куртку, когда холодно, и очень публично дарил бы тебе шоколадные розы и плюшевых мишек на День святого Валентина.

Как приятно поговорить с кем-то, кто смотрел хотя бы один ромком. Или хотя бы десять.

— Я знаю. Но ты каждую неделю приводишь к себе кого-нибудь нового, тебе это нравится, и мне нравится, что тебе это нравится. Я не хочу тебя стеснять.

— Справедливо. — Малькольм выглядел довольным: то ли гордился своими подвигами, то ли был рад, что Оливия так хорошо его знает. Она не смогла определить.

— Можешь тогда не ненавидеть меня, пожалуйста?

Он бросил кухонное полотенце на стол и шагнул ближе.

— Ол, я никогда не смог бы тебя ненавидеть. Ты всегда будешь моей Оливкой.

Он притянул ее к груди, крепко обняв. В начале, когда они только познакомились, Оливия часто смущалась от того, как он любил физическую близость, наверное, потому, что много лет ее никто не обнимал. А теперь в объятиях Малькольма она чувствовала себя как дома. Она положила голову ему на плечо и улыбнулась в хлопковую футболку.

— Спасибо.

Малькольм сжал ее крепче.

— И обещаю, если я когда-нибудь приведу Адама домой, я повешу на дверь табличку «не беспокоить»… Ай!

— Злобное создание.

— Я пошутила! Погоди, не уходи, мне нужно сказать тебе еще кое-что.

Нахмурившись, он остановился у двери.

— Я на сегодня исчерпал свой лимит терпения на разговоры о Карлсене и еще один не выдержу, так что…

— Мне написал Том Бентон, исследователь рака из Гарварда! Еще ничего не решено, но, может, он позовет меня в свою лабораторию на следующий год.

— О боже! — Малькольм вернулся в кухню, радостно улыбаясь. — Ол, это потрясающе! Я думал, никто из тех, кому ты писала, тебе не ответил.