Чтение онлайн

Хотелось верить, что Рипсалис станет жемчужиной империи, первой крупной победой Калеба, и со своей стороны Бланш собирался сделать всё, чтобы помочь завоевать его.

Это касалось и такой важной составляющей, как поддержка.

Когда Калеб ночью подошел к нему, Бланш тихонько заклекотал, переступая с ноги на ногу. В темноте глаза Калеба почти светились, и было в этом что-то завораживающее. Он пришел, собранный и холодный, как генерал огромной армии, а остался живым человеком, встревоженным и уставшим, взвалившим на себя тяжелую ношу. Поглаживая его по спине, Калеб тихонько сказал:

— Скоро всё решится. Мы возьмем Рипсалис или погибнем. Я рад, что мы будем сражаться бок о бок, как напарники. Друзья. Братья. Спасибо, что ты поддерживал меня всё это время. Не знаю, смог ли я стать хорошим наездником для тебя, но для меня ты стал лучшим гиппогрифом на свете. Даже сейчас, когда ты изменился, я ценю тебя и люблю. Прости, что не доверял тебе и злился, мне просто было больно и страшно от того, что привычный мир рухнул, и даже тебя это не обошло стороной.

Калеб прижался к нему, тихонько выдыхая.

— Знаешь, мне страшно, — поделился он едва слышно. — Не за гордость империи или её честь, а за своих людей. За Гледа, Карда, Соула, Эдгара — всех, кто здесь есть, за себя… Умирать страшно. Когда начнется битва, все мы можем погибнуть или попасть в плен, как Аллен. Я не хочу, чтобы кто-то пострадал. Но и уберечь от смерти не могу. Стратегия есть, защитные артефакты — тоже, но всё это может оказаться бесполезным в бою. Отец ведь тоже погиб, хотя носил лучшие артефакты.

Бланш чуть толкнул его головой, пытаясь без слов донести, что Калеб сделал достаточно. Остальное лежало на плечах тех, кто шел в бой. Они сами должны были стараться выжить, быть начеку, внимательно отслеживать всё вокруг, и не во власти Калеба было сохранить жизни каждому бойцу. Потери будут. Без жертв война не обходится, но он не должен нести ответственность за каждого бойца. Это попросту невозможно.

— Ты прав, — выдохнул Калеб, и Бланш встрепенулся. — Я сделал, что мог, а остальное должен доверить им.

Он улыбнулся, различив вспыхнувшее недоумение.

— Не знаю, почему, но я понимаю, о чем ты думаешь, — поделился Калеб. — С той встречи в саду, когда ты склонился, я сердцем чувствую, что ты хочешь сказать. Но сейчас не время искать объяснения и причины, мы должны сосредоточиться на битве. Как думаешь, у нас получится победить?

Бланш, сбитый с толку новой информацией, всё равно уверенно кивнул и топнул передней лапой. Калеб посветлел лицо.

— Да, справимся, — сказал он. — Вместе мы точно сделаем это. Обещаю.

Калеб обнял Бланша, и тот прижал его к себе крылом, растворяясь в последних минутах, полных спокойствия и предчувствия битвы. Всё, что было дальше, закружилось только вокруг сражения, и сутки спустя, за час перед рассветом армия выстроилась в боевом порядке.

Битва за Рипсалис началась.

Бланш нервно переступил с ноги на ногу.

Было темно. На чистом небе догорали звезды, утомленные ночным сиянием, а на востоке занимался рассвет. Осторожно, медленно, точно боясь стать сигналом к атаке, солнце выползало из-за горизонта, прощупывая лучиками землю. Между рядами выстроившихся в необычном порядке бойцов пролетал ветер, принося неутешительные известия о скором начале сражения. Точно стараясь остудить пыл раньше времени, воздух наполнялся утренней прохладой, заставляя мурашки бежать по телу. Висела настороженная тишина. Никто не разговаривал, не бряцал оружием, и только лошади тихонько всхрапывали, топчась на месте. Последние мгновения мира и спокойствия окутали лагерь.

В столь ранний час, когда ещё не рассвело, бойцов накрывало утомление и сонливость. Кто-то украдкой зевал, кто-то тёр веки или с силой мотал головой, чтобы взбодриться, а кто-то и вовсе прикрыл глаза, опершись на оружие. Из полевой кухни доносился едва ощутимый запах каши и мяса, которые давали накануне, но перед боем солдатам не разрешалось наедаться. До начала битвы складывалось обманчивое ощущение безмятежности. Даже возникала мысль, что было бы славно отменить атаку, вернуться в палатку и досмотреть приятные сны о доме. Желание отложить наступление до более подходящего времени суток незримо витало в рядах солдат, и его отголоски Бланш замечал в их взглядах и позах. Калеба это ничуть не удивляло.

Однако он куда чаще глядел на небо, чем на бойцов. Глед поравнялся с ним и тихонько сказал:

— Птиц не видно.

— Ждут на горе, приглядись, — ответил Калеб, и тот прищурился. — Они не взлетят до тех пор, пока мы не пойдем в атаку.

— Догадались, что мы их собьем, — выругался Глед, поджав губы. — Ваше Величество, позвольте мне пойти впереди всех. Я стану мишенью, а не вы.

Калеб покачал головой.

— Исключено, — сказал он. — Только мы с Бланшем сумеем продержаться, а ты лишь станешь напрасной жертвой. Лучше сосредоточься на своей задаче. У тебя не менее важная роль.

Глед насупился, уставившись на него, и явно собирался выложить ещё один аргумент, но Калеб вдруг похлопал его по плечу.

— Барьеры Эдгара выдержат, — сказал он, а затем поймал взгляд охранника. — Я не умру, как отец.

Гледа как молнией поразило, и он смолк на несколько мгновений, точно сраженный последней фразой. Наконец он кивнул, отрывисто и мелко, а затем вернулся на свою позицию, напоследок ещё раз напомнив, что будет рядом каждую секунду боя. В это верилось. Боевой порядок выстроился так, что Калеба окружили самые доверенные люди, которых только смогли найти в столице и в лагере. Их стали подбирать задолго до сражения, ещё в тот момент, когда обсуждалась идея внедрить шпионов в Рипсалис. Кард лично беседовал с каждым бойцом, удостоверяясь в его намерениях, а потому теперь можно было не опасаться удара в спину. Впрочем, Бланш, как и Калеб, всё равно планировал оставаться на чеку. Единственными, кого безоговорочно можно было подпустить ближе, становились Глед и Соул.

— Готов? — шепнул Калеб, похлопав Бланша по шее, и тот, не раздумывая, кивнул. — Тогда начинаем.

В отличие от большей части бойцов, Калеб не изнывал от усталости и раннего подъема. Точно восходящее солнце, он заряжал энергией, и Бланш не поддавался всеобщей сонливости только благодаря ему. Несмотря на недавнюю болезнь, язык не поворачивался назвать его слабым или истощенным. Калеб уверенно держался в седле, крепко сжимал поводья и твердо отдавал приказы. Во взгляде не сквозили беспокойство или сомнения, ведь всё это осталось позади. В ночной тиши, когда никто, кроме Бланша, не должен был его видеть. Даже такой близкий и важный человек, как Глед. Перед лицом сражения Калебу надлежало стать опорой для бойцов, их светом и путеводной звездой.

Именно поэтому на его плечах покоился алый плащ из дорогой, но легкой ткани. Он не просто являлся символом будущей битвы, в которой победа становилась единственным возможным исходом, но и привлекал внимание. Бойцы могли разглядеть его практически из любой точки строя, и это позволяло удостовериться, кто командир рядом. Сражается бок о бок с ними. Ведет за собой. Несмотря на то, что многие были старше Калеба, а некоторые годились в отцы, им важно было следовать за сильным лидером. Они хотели сложить голову не просто так, потому что приказали сражаться, а умереть за идею, понятную им.