Чтение онлайн

Но не от крови.

Сердце замерло. Душа раскололась на части, и Бланш едва не пропустил очередную стрелу. Лишь на инстинктах и окрике Гледа, он дернулся в сторону, не позволяя задеть себя. Всё внутри опустело. Там, внизу, кто-то лежал, накрытый алым плащом, еще недавно колышущемся за спиной Калеба. Он ни с чем не мог его спутать хотя бы потому, что остальные бойцы всех сторон конфликта носили невзрачную удобную форму, которая не выделяла их из толпы. Этот плащ Калеб нацепил, чтобы привлечь внимание птиц-наводчиц, и сбросил с плеч, когда схлестнулся с Эриком. Бланш не мог поверить, что теперь Калеб лежал там, накрытый им, и больше не дышал.

Может быть, это неправда? Может быть, Калеб победил и накрыл Эрика своим плащом в знак уважения?

Бланш не знал. Не видел. С такого расстояния удавалось разглядеть лишь силуэт, но никаких особых черт: ни цвета волос, ни особенностей формы — ничего. Он мог только гадать, пережил ли Калеб сражение, и уповать на то, что погиб Эрик. Как на зло, сознание наполнилось скорбными фантазиями и страхами, за которыми едва пробивались рациональные мысли. Бланш пытался запретить себе верить в смерть Калеба до тех пор, пока не удостоверится в том, что это правда, но сердце уже начало оплакивать потерю. И остановить его не получалось.

— Возвращаемся к Рипсалису! — скомандовал Глед, не заметив, что купол исчез, как и охраняющие его солдаты.

Бланш собрался с духом и снизился, окунаясь в битву. Даже если Калеб погиб, нельзя было допустить, чтобы остальные узнали, ведь это обрушило бы боевой дух и перечеркнуло всё, ради чего затевалось сражение. Солдаты стояли насмерть, зная, что юный и сильный император бился за них где-то позади. Они шли вперед, вспоминая его напутственную речь, и верили, что на сей раз смогут взять непокорный Рипсалис. Они выстоят. Справятся. Вернутся домой с победой и ресурсами, которые вновь докажут всему миру, что империя сильна и с ней не стоит воевать. Калеб хотел бы, чтобы сражение завершилось победой. Долг Бланша, как его верного гиппогрифа, заключался в том, чтобы этому поспособствовать. Если ради этого нужно было затолкнуть чувства глубоко внутрь себя, то так тому и быть.

С пугающей пустотой в груди, он окунулся в сражение. Здесь было значительно жарче, чем в небе, причем, как в прямом, так и в переносном смысле. Приходилось постоянно следить за всем вокруг, отпихивать врагов крыльями и разрывать их когтями, а также вовремя реагировать на удары Гледа. К счастью, сражаться в паре с ним было удобно. Сказались частые совместные тренировки, во время которых Глед помогал Бланшу узнать пределы своих сил, а также восстановиться после ранения на шествии, когда в крыло вонзилась отравленная стрела. Оглядываясь на прошлое, Бланш с удивлением понимал, что все события, прошедшие с ним, были не напрасны. Они играли свою роль здесь, в битве.

— Не ослаблять натиск!

— За ними!

— Скорее в город!

Хаос и неразбериха продолжались, но вскоре стало очевидно, что защитники Рипсалиса выдохлись. Истощенные и израненные, они мало что могли противопоставить империи. Даже вспыхнувший боевой дух от появления союзников вскоре угас, ведь те пока не смогли прорваться к городу. Ценой больших потерь генералы Зейн и Джозеф сдерживали натиск врага, позволяя основным силам пробиться к стенам. Вскоре, защитники Рипсалиса обратились в бегство. Они попытались вернуться к родным зданиям и улицам, и Глед приказал следовать за ними.

Не прошло часа с начала битвы, как Бланш ворвался в город. Осматриваться времени не было, но краем глаза удалось заметить и израненные здания, и валяющееся везде оружие, и какие-то тряпки. Где-то виднелись даже котелки, в которых люди грели воду и, возможно, варили жидкую похлебку. Дороги устлались камнями, обломками зданий и каким-то мусором. Из глубины города звучали женские крики, а отчаянные защитники города в последней попытке сдержать империю бросали на землю артефакты, которые воздвигали между домами тонкие, хлипкие барьеры.

Они ничего не могли сделать, чтобы отстоять свою землю. Силы иссякли, а империя, даже столкнувшись с армиями Тильда и Алии не ослабила натиск. Это повергало местных в ужас. Бланш видел по глазам, как они ненавидели каждого, кто врывался в город, и как боялись их до дрожи в пальцах. Время открытой битвы закончилось, и пришла пора безжалостного подавления. Частью сознания Бланш понимал, что участвует в чем-то неправильно, ужасном, ведь по сути, лишает людей родного дома, забирая то, что принадлежит им по праву. Однако другая часть его понимала, что империя и Калеб делали это не ради развлечения или эгоистичного желания причинить другому боль, а из необходимости.

Таков уж был мир. В ресурсах нуждались все, и сражения то и дело вспыхивали за особенно крупные месторождения. Это было ужасно, но напоминало дикую природу. Убей или убьют тебя. Люди, хоть и считали себя разумными, но продолжали пользоваться этим правилом.

— Сдохни, тварь! — зазвучало совсем рядом, и какая-то девчушка кинула в Бланша камень.

На первый взгляд показалось, что она сошла с ума от страха и гнева, но вскоре стало ясно, что это не так. Бланш едва успел отскочить, когда камень взорвался. Девчушка бросилась прочь, под прикрытие своих, и что-то в ней показалось знакомым. Какое-то чувство возникло в груди. Точно тлеющая искра зажглась, постепенно разрастаясь в пожар, и Бланш внимательнее присмотрелся к ней. Девушка была худенькой, слабенькой, но яростной. Она таскала сумку мерцающих камней, которые раздавала бойцам, а те — кидали их, отступая. Тигилловые бомбы. Страшное оружие, разработанное Рипсалисом, вновь обрушилось на империю.

— Не отступать! — закричал Глед, направляя Бланша вперед. — Город почти наш!

Империя хлынула дальше, тесня местных, и со всех сторон стали раздаваться взрывы, крики и лязг стали. Люди сцепились в схватке, словно обезумевшие звери, и Бланш наравне с другими сносил головы. Однако он никак не мог отделаться от мысли, что девушка казалась знакомой, и в особенности его привлек взгляд, полный ярости, так неподходящий ей. Почему-то казалось, что девушка была доброй и сострадательной, но сейчас окунулась в пучину ненависти. Она билась так же свирепо, как остальные воины, и не щадила себя, подставляясь под удары. Только чудом её не задело. Если бы Бланш не знал, что боги оставили этот мир, то подумал бы, что кто-то сверху оберегает её.

Как только эта мысль промелькнула в голове, его осенило. Эрик. Девушка была до ужаса похожа на командира защитников Рипсалиса, который схлестнулся в схватке с Калебом. Те же глаза, тот же упрямый взгляд, те же черные волосы. Бланш почувствовал, как что-то в груди рванулось навстречу, особенно, когда та, пылая от чувств, закричала, срывая голос:

— Вы убили моего брата! Я уничтожу всех вас!

А затем кинула очередную тигилловую бомбу прямо в Бланша.

— Принимай командование, Глед. Возьми Бланша. Идите на город.

— Но!..

— Выполняй!

— Слушаюсь.

Посреди лязга стали, грохота взрывов, ржания лошадей и собственного тяжелого дыхания в голове вновь и вновь звучали эти слова. Отрывистые и полный скрытых чувств. Калеб отправил Бланша и Гледа в гущу боя, возложив на них задачу взять Рипсалис любой ценой, пока сам сцепился в схватке с командиром защитников города — Эриком. Вокруг потрескавшегося барьера встали солдаты. Точно игры ежа, они выстроились, готовясь уничтожить любого, кто подберется достаточно близко. В их глазах сияла решимость, смешанная с надеждой, с которой они ждали исход боя. Калеб не мог проиграть.