Чтение онлайн

Другой группе коммандос, роте кавказцев и 36 южнотирольским альпийским стрелкам, повезло меньше. 25 августа 1942 г. их выбросили в горном районе, где уже ждали в засаде советские солдаты. Большинство десантников были убиты еще в воздухе. В расположение германских войск вернулись лишь пятеро. Их выдал неосторожный офицер абвера, рассказавший об этой высадке и некоторых других операциях на Восточном фронте замужней любовнице. Звали ее Милдред Харнак, она была американкой и женой солидного германского чиновника. А еще эта супружеская пара работала на ГРУ, и все откровения молодого офицера передавались в Москву.

Если у Гелена был Фламинго, работавший на него в Кремле, то у его противников из ГРУ были агенты — «Красная капелла», — работавшие в коридорах власти в самом Берлине. Разница заключалась лишь в том, что Фламинго был агентом-одиночкой, тогда как «Красная капелла» представляла собой целую шпионскую сеть. 26 июня, всего лишь через пять дней после начала операции «Барбаросса», станция радиослежения в Кранце, Восточная Пруссия, засекла сигналы передатчика, находящегося в Западной Европе и ведущего радиообмен с Москвой. Передатчик использовал ту же частоту, что и французское Сопротивление. Радиослежением занималась служба, возглавляемая подполковником Гансом Коппом и находившаяся на Маттхайкирхплац в центре Берлина, между штаб-квартирами гестапо и абвера. В начале июля заработал второй передатчик, использовавший похожий на советский код. В сентябре Копи отправил на улицы Берлина три группы радиослежения и выяснил, что советский шпион работает в самом центре германской столицы. Замаскированные под почтовые фургоны, три машины-пеленгатора выявили в городе три места, где работал передатчик. Обнаружив еще один подозрительный передатчик в Бельгии, Копи отправился на Тирпицуфер — поговорить с полковником Роледером, главой Абвера ШФ, самого большого и эффективного отдела в Германии. Роледер отправил в Брюссель капитана Гарри Пипа, который для прикрытия открыл в бельгийской столице торговую фирму. Между тем сам Копи послал туда же отделение радиослежения. Передатчик запеленговали в районе Эттербеек. Переодетые в штатское сотрудники абвера патрулировали с «чемоданчиком» улицы и в конце концов засекли передатчик на рю де Атребат.

Для облавы на рю де Атребат, 101 Пип 14 декабря 1941 г. мобилизовал армейское подразделение и патрульных люфтваффе. При попытке скрыться был задержан мужчина, объявивший себя гражданином Уругвая, Карлосом Аламосом, хотя по-французски он говорил с сильным славянским акцентом. Две задержанные вместе с ним женщины были бельгийскими еврейками. Пип заверил их, что он не из гестапо, а из абвера. Успокоенная этим заявлением, одна из женщин, Рита Арнольд, предложила Пипу проверить стены. Была обнаружена «темная» комната-мастерская. Пип ушел, но оставил в доме двух патрульных офицеров люфтваффе, которые позже схватили еще одного советского агента, Давида Камп, но упустили другого. Последний предъявил удостоверение на имя Жана Жильбера и спецпропуск Организации Тодта (ОТ). На самом деле Жан Жильбер был Шефом — главой советской военной разведки в Западной Европе. Другой ошибкой немцев стало то, что они не подождали, пока будут найдены все три передатчика.

В Берлине на помощь Пипу было призвано гестапо в лице Карла Епринта. Епринт связал южноамериканца Карлоса Аламоса, пойманного во время облавы, с офицером ГРУ Михаилом Макаровым. Епринт обосновался в Брюсселе, но пытки Аламоса результата не дали, если не считать признания, что его настоящая фамилия — Макаров. Остальных заключенных отправили в тюрьму СС в Бреендонке, под Брюсселем. Ее комендант встретил их такими словами: «Это ад, и я здесь — дьявол!» Он не преувеличивал. Камп и Макарова подвергли допросу с пристрастием, но они молчали.

С помощью полиции Пип выяснил, что «сапожник» на самом деле есть не кто иной, как Адам Райхман — Адаш, — проходивший обучение в берлинском «аппарате» ГРУ до 1933 г. В феврале 1942 г. передатчики ожили в Берлине и Брюсселе. Берлинский работал короткими сеансами, а вот брюссельский работал часами, что помогло службе перехвата запеленговать его. В 3:00 15 солдат люфтваффе и 10 патрульных отправились на операцию под командой Пипа. Радисту удалось уйти через световой люк, и он бежал по крышам, пока не провалился в другой люк. Ворвавшийся в дом патруль нашел радиста, спрятавшегося под перевернутой ванной. При аресте он оказал сопротивление и был жестоко избит.

Капитан абвера Гарри Пип в форме офицера вермахта. Обычно он выдавал себя за успешного германского бизнесмена с офисами в Брюсселе

Радист — не просто человек, работающий на ключе. Схваченный советский агент оказался не кем иным, как Йоханом Венцелем, германским коммунистом, соратником Эрнста Тельмана, бывшего вождя КПГ, возглавлявшим в Бельгии собственную шпионскую ячейку. Вернувшись в Берлин с сообщениями Венцеля, Пип показал их начальству — Роледеру, фон Бентивеньи и Канарису. Те были шокированы: речь шла о начинающейся операции «Блау», наступлении на Кавказ и Сталинград.

Гиринг приказал отправить Венцеля в тюрьму Бреендонк, и после восьми недель пыток и допросов сломленный коммунист согласился работать с нацистами.

Предательство Венцеля принесло богатый урожай коммунистических агентов и других предателей. Доктора Ганса Куммерова, инженера-электрика, с 1932 г. снабжавшего ГРУ информацией о германских достижениях, арестовали вместе с женой после подстроенной встречи с «курьером» на станции «Потсдамерплац». Были арестованы Вильгельм Феллендорфер и Эмма Эйфлер (агенты ГРУ, заброшенные в Восточную Пруссию 16–17 мая 1942 г.) и глава гамбургской секции Коминтерна Бернхард Бастлейн. В Берлине разгромили мастерскую, где изготавливали фальшивые документы, и арестовали целую семью Хюбнер. Венцель оказался ценным двойным агентом; ему сняли квартиру в Брюсселе, где он и продолжал работать теперь уже под контролем гестапо. Холодным январским утром 1943 г. радист оглушил растапливавшего плиту охранника и покинул здание. Немцы лишились ценного источника по «Красной капелле».

В Париже гестапо нагрянуло в дом, где проживала еврейская супружеская пара Херш и Мира Сокол. Радистов, работавших на «Красную капеллу», отправили в Бреендонк. Херш умер в тюрьме от пыток, Мира — в концентрационном лагере. Они выдали лишь одну ценную информацию: дирижер «Красной капеллы» использует псевдоним Жильбер. Ничего другого выбить из супругов не получилось. Прорыва пришлось ждать до июля 1942 г., когда «сапожника», Райхмана, свели с инспектором полиции Матье. Райхман договорился о встрече Матье с советским агентом, которому требовался новый паспорт. Встреча состоялась 30 июля в Королевском ботаническом саду Брюсселя, где Матье и арестовали при передаче документа. Бывший с инспектором высокий блондин заявил, что он — финн, что зовут его Эрик Иернстрем и что он учится в Брюссельском политехническом. Однако при очной ставке с Венцелем выяснилось, что «финн» на самом деле украинец Константин Ефремов, капитан Красной армии, заброшенный в Бельгию еще в 1939 г. для руководства сетью ГРУ. Ефремов не стал запираться и, согласившись сотрудничать с абвером, выдал нескольких агентов «Красной капеллы».

Через некоторое время в Ботаническом саду устроили еще одну встречу. На этот раз в руки абвера/СД попали «сапожник» и его любовница-чешка Мальвина Грубер. Они показали, что ГРУ руководит сетью через фирму «Симекско», офис которой находился по соседству с его «конторой». Служба телефонного прослушивания абвера подключилась к телефонам «Симекско», но результатов, на которые рассчитывали Пип и Гиринг, достичь не удалось. Судьба берлинских агентов решилась в октябре 1941 г., когда Центр — по причинам, известным только ему самому, — отправил открытым текстом сообщение своему брюссельскому радисту. Агенту Кенту надлежало отправиться в Берлин, найти Чоро по адресу: Альтенбургер-Алле, 19, третий этаж; Вольфа по адресу: Шарлоттенбург, Фредерициаштрассе, 26А, второй этаж, и Бауэра — Фриденау, Кайзераллее, 18, четвертый этаж. Для связи использовать пароль «Директор». В СД, куда было передано сообщение, к нему отнеслись поначалу скептически — поверить в такую удачу было трудно, — но проверку провели. Личность указанных агентов установили быстро. Ими оказались лейтенант Харро Шульце-Бойзен, офицер в министерстве авиации (Чоро); доктор Арвид Харнак, служащий в министерстве экономики (Вольф), и известный писатель, доктор Адам Кукхофф (Бауэр). Щупальца «Красной капеллы» проникли в самую глубь Третьего рейха. На совещании с участием Шелленберга, Бентивеньи, Канариса и Коппа было решено поручить Йохану Штюбингу и Хорсту Койкову покончить со шпионским гнездом в Берлине и обязать Пипа и Гиринга продолжить работу на Западе.

Штаб-квартира НКВД в Москве. Его агенты, работавшие внутри самой нацистской машины, обеспечивали Красную армию своевременной и точной информацией о маневрах немецкой армии на Восточном фронте

Работа по выявлению остальных членов этой замечательной шпионской сети продолжалась, за ее же главными фигурами велось постоянное наблюдение. Харро Шульце-Бойзена арестовали в министерстве авиации в воскресенье 30 августа 1942 г.; его жену Либертас Шульце-Бойзен взяли в тот момент, когда она пыталась сесть на поезд в Мозель; доктора Харнака и его супругу Милдред задержали 7 сентября в отеле в Восточной Пруссии. Бауэра, Адама Кукхоффа, арестовали 16 сентября. В течение одного месяца гестапо были арестованы 60 членов берлинской секции «Красной капеллы». Специальную команду дознавателей численностью в 25 человек возглавил мастер допросов, безжалостный гестаповец Фридрих Панцингер.

Какими мотивами руководствовались члены «Красной капеллы»? Кукхофф и Харнак были давними агентами ГРУ и убежденными коммунистами. Другими словами, опытными шпионами и умелыми конспираторами, к которым враги не проявили ни малейшей жалости. С Харро Шульце-Бойзеном и его женой Либертас дело обстояло иначе. Харро сильно пострадал — и даже лишился части уха — в 1933 г., когда нацисты шли к власти, и им двигало желание отомстить. Его супруга оказалась женщиной недалекой, слепо следовавшей за мужей. В своей оппозиции режиму оба были неосторожны и слишком заметны. Например, в мае 1942 г. Харро вынудил членов «Красной капеллы» саботировать пропагандистскую кампанию Геббельса против СССР.