Чтение онлайн

Где-то внизу, в центральном, хмурящийся от усердия мичман вводил сейчас эти данные в автомат стрельбы, который и должен был высчитать угол вертикальной наводки. Николай не вмешивался. Глядя в мощную оптику на "вражеский" крейсер, он счел, что дальномерщики если и напутали, то не слишком, так что для пробного залпа данные вполне сгодятся. Его руки сейчас "выдавали" башням номера орудий в первом залпе - "первое", "первое", "первое" и еще раз "первое", а чего мудрить?

Довернув свою стереотрубу-визир чуть в сторону, кавторанг обеспечил "сдвиг" - благодаря автоматике наводчики в башнях, "видели", куда "смотрит" командир и должны были выставить пушкам наводку туда же. И если они не ошибутся, то снаряды лягут в 400 метрах позади крейсера. А если ошибутся, то их поправят башенные лейтенанты. И только если ошибется кто-то из лейтенантов, то... Нет, не ошибется. Не должны. 

Итак, нужный прицел дан и на панели перед Николаем одна за другой загорались лампы готовности башен к выстрелу. Первая готова... Третья... Четвертая... Вторая. Вознося про себя молитву святому Николаю Чудотворцу, покровителю моряков, кавторанг нажал педаль...

Слитный залп четырех новых двенадцатидюймовых орудий ударил в уши тугой волной, едва не продавившей барабанные перепонки, несмотря на предусмотрительно вставленные в уши резиновые шарики. Но Николаю было не до этого - он приник к своей трубе, не желая пропускать момент падения снарядов.

Недолет. Но - недолет хороший, недотянули всего кабельтова три. И три снаряда в залпе легли кучно, один же почему-то снесло. Что это, ошибка прицела, или шутки теории вероятности, толкнувшей снаряд на максимальное отклонение?

Второй залп дал "вилку", пятый и шестой - накрытие, но по завершении стрельбы на "Изумруде" взметнулся по реям квадратный красный флаг, с белым прямоугольником в центре, обозначающий единицу: знак того, что лишь одно накрытие было достигнуто. Это было плохо, потому что Николаю казалось, что накрытия было два, но хорошо, потому что первую стрельбу "Севастополь" завершил успешно. Попадание достигнуто, хронометр показал 6 минут 15 секунд. Бестужев-Рюмин хмыкнул вполне одобрительно, осталось только не смазать после разворота...

Вслед за "Севастополем" открыл огонь "Гангут", и добился практически того же результата - одно накрытие за 6 минут 40 секунд. Чуть дольше, чем это удалось Николаю, но, в общем, несущественно. Что же, норму выполнили, но чуда - двух накрытий - добиться ни у кого не получилось.

Вот "Гангут" тяжело покатился влево - пришло время готовиться к следующей стрельбе, и Николай снова почувствовал какое-то внутреннее неудобство, никак не похожее на обычный легкий мандраж перед стрельбами. Что-то он упускает, или?

На сей раз Николая опередил впередсмотрящий, увидевший "Изумруд" первым. Это не имело принципиального значения, потому что сначала с крейсером расходился "Гангут", ему и стрелять первому, а уж тут-то крейсер сложно будет не заметить. Николай с затаенным удовольствием смотрел, как пришли в движение тяжкие башни и огромные стволы идущего в трех кабельтовых впереди линкора. "Гангут" изготовился к удару, на несколько секунд застыл... а затем из жерл его орудий прянули языки пламени, и свежий ветер понес в сторону густой дым от первого залпа.

– Неизвестная цель лево сорок!

Капитан 2-го ранга чуть не подпрыгнул, выкручивая свою стереотрубу в указанном направлении. Кто-то из офицеров выругался... Точно! Где-то на пределе дальности, милях в восьми от "Севастополя" из серой мути, затянувшей горизонт, вдруг нарисовался кургузый корпус... гражданского парохода?! Какого черта он тут делает? Полигоны флота отмечены на всех картах, судовождение в них запрещено категорически... откуда он тут?

К пароходику на всех парах ринулся "Жемчуг", чего-то ему семафоря, на том вроде что-то пытались натянуть на реи в ответ... Но все это уже ничем не поможет Николаю, потому что через каких-то десять минут "Изумруд" окажется как раз между "Севастополем" и возникшим из ниоткуда корытом. Стрелять будет нельзя - иначе можно случайно зацепить идиота. А идущий впереди "Гангут" только-только приступил к упражнениям, он-то успеет отстреляться, конечно, но "Севастополю" останется от силы минуты три. Три, а не семь. И что делать?!! Кавторанг с надеждой глянул на "Гангут" - не поднимется ли на фалах сигнал "Дробь", отменяющий огневое упражнение?!

Людвиг Бернгардович не любил созерцать артиллерийские упражнения, находясь на ходовом мостике линкора. Но все дело в том, что артиллеристы "Гангута" пока еще только учатся и поводов нервничать у офицеров предостаточно: так что контр-адмиралу совсем не нужно давить им на психику своим присутствием в боевой рубке. А стружку снять можно будет и позже, уж это за Кербером никогда не ржавело. Но никто не должен был догадаться о поблажке: по твердому мнению командующего бригадой, его офицеры не должны ни секунды сомневаться, в том, что их командир - огнедышащий дракон, которому чуждо все человеческое, и который живет лишь ради того, чтобы сделать бытие своих подчиненных совершенно невыносимым.

– Неизвестная цель лево сорок!
– возвестил сигнальщик.

Кербер вскинул бинокль. Ну надо же, как интересно... А вон уже и командир "Гангута" летит на мостик, что твой буревестник.

– Господин контр-адмирал, прикажете распорядиться "Севастополю" завершить стрельбу?

– Зачем?

– Но у него же пара минут остается, пока "Изумруд" не состворится!

– Ничего, пусть выкручивается.

– Но господин контр-адмирал... Людвиг Бернгардович...

– Боевая задача. Ее нужно выполнить, невзирая ни на какие праздношатающиеся пароходы! Точка! Получился цейтнот, которого не ждали. Но в бою с хохзеефлотте у нас цейтнот будет сидеть на цейтноте и цейтнотом погонять! Так что пусть Маштаков работает, а мы посмотрим.

Никакого сигнала не было, и Николай понял, что отменять стрельбу ему не будут. Что делать? Взгляды офицеров сейчас скрестились на нем. Попытка стрелять как обычно обречена на провал, за три минуты он цель не поразит, разве что случится чудо: но кавторанг спинным мозгом чувствовал, что сегодня чудес не будет. Но что же тогда делать-то? Голова была совершенно пустой, ну хоть одна какая-нибудь здравая мысль нашлась бы?! Хоть что-то, что дало бы надежду поразить цель.

Спина ощутимо взмокла. Мыслей не было, надежд - тоже, а для того, чтобы что-то придумать у Николая оставалась буквально пара минут. Кавторанг про себя горько улыбнулся - он тратил многие часы, размышляя как улучшить качество стрельбы, и ничего не приходило в голову, а тут... Третий залп "Гангута" возвестил, что времени почти не осталось.

– Ну что, Николай Филиппович, сливаем стрельбу?

Голос Анатолия Ивановича был совершенно спокоен, ни малейшего упрека не звучало в нем. Что ответить? Сейчас очень не помешало бы какое-нибудь озарение, или, как это называют японцы, "сатори". Хотя вообще говоря, "сатори" совсем не озарение, это, как сказала когда-то Хитоми, "время, когда становятся ясны все вещи мира". Николай не слишком-то понял, что имелось ввиду, лишь то, что подобное состояние могло прийти в медитации и принести неожиданные ответы на не желающие решаться вопросы. Все это было странно для европейского человека, но кавторанг, пожив в Японии, знал, что не следует отметать с порога обычаи "варварских азиатов". В них зачастую скрывалась мудрость, хотя бы и отличная от всего, к чему он привык. Но - не во всем, конечно. С легким стыдом он вспомнил, как пытался обрести "сатори", размышляя об артиллерии. И к чему это привело? Он честно пытался очистить разум от мыслей, почувствовать решение... Ничего. Вместо этого в голову приходила одна и та же, никак не связанная с его службой картина: пикник, куда позвала его Ольга вскоре после дуэли, чета Завалишиных, их дочка, очаровательная Ксения, так смешно ссорившаяся со своим братом и неудачно кидавшая камни в пруд...

СТОООП!!!

Николай резко выдохнул и зажмурился, вызывая в памяти картину недалекого прошлого:

"Ксения сделала полшага назад, расставив поудобнее крепенькие ножки, плавно отвела ручку с камнями за голову, не спуская глаз с ветки высунула кончик языка и вдруг, единым плавным движением, в котором не было ни капельки обычной детской неуклюжести метнула горстку камней в цель...

 Увы - один из них не дотянув совсем немного, бухнулся в воду, второй же перелетел через ветку, так что оба взметнули небольшие фонтанчики воды, причем деревяшка оказалась аккурат между ними. Третий и вовсе ушел куда-то влево, шлепнувшись недалеко от берега."