Чтение онлайн

Итак, Михаил Коронатович отдал необходимые указания и сперва все шло так, как он и предполагал. Обнаружив очень слабый немецкий отряд, он немедленно вызвал в этот квадрат "Рюрик", а сам решил немного поупражнять экипажи своих крейсеров в тактике, предприняв маневр окружения противника. Все-таки маневрирование в родном Финском - это одно, а под огнем неприятеля - совсем другое, даже если противник очень слаб.

Однако Бахирев вскоре понял, что ошибся в своем решении - время шло, гремели пушки, а толку выходило мало. Он искренне надеялся, что и "Аугсбург" от него не уйдет - все же новые методы стрельбы, которыми пользовался флот, подняли точность артогня на неведомые ранее высоты. Но видимость была так себе, а расстояния велики: в итоге уничтожить удалось только "Ундине", но какой ценой? Контр-адмирал ужаснулся, когда выяснилось, что его флагман израсходовал на это едва не половину боеприпаса! Теперь снарядов могло не хватить на драку с "Рооном", если тот объявится, а на адмирала продолжали сыпаться известия - одно хуже другого.

То, что германский командир, обнаружив у себя перед носом четыре русских крейсера радировал открытым текстом: "Прошу выслать подводные лодки" было неудивительно и расценено Бахиревым как попытка дезинформации. Куда хуже было, что с "Олега" вскоре сообщили о перископе. На крейсере, конечно, могли и ошибиться, но теперь контр-адмирал задавался вопросом: не погорячился ли он, решив, что у Готланда нет германских субмарин? Хуже того - пришло сообщение из штаба флота, что какой-то отряд немцев, неясного состава находится сейчас у северной оконечности Готланда. Откуда он там взялся-то и что там делал?

Для немецких кораблей не было никаких целей в этом районе, они выводили туда корабли исключительно для прикрытия операций в районах Финского залива и Моонзунда. А это означает, что сейчас у Готланда находится ударная группа и Бахиреву грозит угодить в клещи между ней и "Рооном"? От этого контр-адмирал чувствовал себя не загонщиком, но дичью, и клял себя последними словами за "тренировку", уполовинившую боеприпас его кораблей.

Могли ли разведчики ошибиться? Такое тоже возможно, конечно, но последние данные были весьма точны. С другой стороны, здравый смысл подсказывал, что никаких немцев у северной оконечности Готланда все-таки нет: кто будет высылать отряд прикрытия, которому нечего прикрывать? Если только немцы поставили ловушку на его крейсера... но это тоже было бы странно. Во-первых, откуда им знать о рейде, а во-вторых - знай они, что русские в море, не отправили на задание небольшой отряд, разогнанный Бахиревым, без сильного эскорта. Но, опять же, могли и отправить, уповая на сильный туман... ведь не могли же немцы знать, что Непенин, дай ему Бог здоровья, читает их радиограммы? А может, разведка умудрилась группу "Роона" посчитать дважды?

В общем, сколько ни гадай, а все равно выходит либо так, либо эдак и контр-адмирал решил ориентироваться на худшее: что впереди у него кто-то есть, и, быть может, этот "кто-то" равен или превосходит его в силах. Даже и в этом случае ситуация еще не вышла из-под контроля, потому что имелись козыри в виде "Рюрика" и двух могучих броненосцев. Бахирев попросил помощи прикрывающих его "Андрея" и "Павла" и пошел им навстречу, а "Рюрик" он вызвал к себе еще раньше. Теперь план был прост: соединиться с прикрывающими его вылазку броненосцами, а там действовать по обстановке. Если же вдруг, еще до встречи с прикрытием, его догонит "Роон" - принять бой на отходе, но на рожон не лезть, пусть с ним "Рюрик" разберется. Бахирев совсем не хотел решительной драки с "Рооном", после которой он, даже в случае победы, останется совсем без снарядов перед лицом неясной угрозы мифического северного немецкого отряда. А ну как тот окажется вовсе даже не мифическим, а вполне реальным?

А затем сигнальщик возвестил о шести дымах на горизонте.

***

– Поздравляю, господа, у нас гости!
– объявил Алексей Павлович:

– Похоже кто-то жаждет наказать нас за бессовестное надругательство над маленькими. Кстати, Андрей Геннадьевич, не подскажете, кто бы это мог быть?

– Хмм... промолвил старший артиллерист, известный своей зоркостью. Впереди... Впереди идет "Любек" или что-то донельзя на него похожее, и это неинтересно. Что нам очередной легкий крейсер? Позади... голову даю на отсечение, что последние четыре дыма - миноносцы, тип пока неясен. А вот посередине... что-то большое и двухтрубное.

– Не "Роон" значит? А кто тогда?

– Нет, не "Роон", разве только ему кто-то две трубы скособочил...

– Может "Рюрик" постарался? Или сами спилили для секретности?

– Хорош зубоскалить! Кто там у немцев двухтрубный-то? "Принц Генрих"?

И в этот момент далекий силуэт непонятного корабля окрасился вспышками выстрелов.

– Ничего ж себе! Что, снарядов не жаль? Его старью до нас ни в жизнь не дотянуться, на такой-то дистанции!
– -авторитетно заявил штурман.

В ответ на эту сентенцию тяжелые снаряды с гулом пронеслись над "Баяном" и подняли четыре гигантских столба в нескольких кабельтовых за русским кораблем.

– Перелет?!

– Стоп, господа - заговорил князь Еникеев:

– У "Генриха" всего два орудия главного калибра, так что это точно не он. И кто же тогда почтил нас своим присутствием?

Неожиданно лицо вглядывающегося в бинокль старарта утратило природные краски, а уголки губ пошли вниз. Алексей Павлович совершенно не удивился этому, потому что высота, на которую взметнулось море, вздыбленное падением германских снарядов, уже сказала ему все, что нужно. Андрей Геннадьевич опустил бинокль и обернулся к командиру: Еникеев смотрел ему в глаза. Не шок, но злость и... обреченность. А затем его старший артиллерист произнес одно единственное слово:

– "Дерфлингер"

***

Контр-адмирал онемел от ужаса. "Дерфлингер"! Новейший линейный крейсер! Восемь двенадцатидюймовых орудий! Триста миллиметров брони! Бежать бесполезно - мощнейшие турбины придавали этому чудищу тевтонских верфей скорость порядка 30 узлов, а "Макаров" с "Баяном" с их котлами Бельвиля и в лучшие свои годы быстрее двадцати одного не ходили. Сейчас с горизонта на Бахирева скалилась сама смерть и никакого спасения от нее быть не могло. Будь здесь "Андрей" и "Павел", тогда еще... Впрочем, далеко не факт что они и вдвоем справились бы. А крейсерам Бахирева и вовсе ничего не светит: восьмидюймовки "Макарова" и "Баяна" еще могли добросить свои снаряды до "Дерфлингера", но толку-то с них... Таких пушек у Бахирева четыре на весь отряд, вдвое меньше, чем у немцев, но один немецкий двенадцатидюймовый снаряд весит почти столько же, сколько четырех русских восьмидюймовых. В бою на шестидесяти кабельтовых "Адмирал Макаров" и "Баян" смогут разве что поцарапать врага - а тот будет расстреливать русские корабли как в тире, пробивая их на оба борта. 

Но как Непенин умудрился прозевать выход линейного крейсера в море? Разведчики, морского бога в душу... А, впрочем, Бахирев тут же понял, что неправ. Немцы радировали о "большом крейсере" и он, привыкший к тому, что ничего крупнее броненосных крейсеров у кайзера на Балтике не водится, посчитал неизвестный крейсер "Рооном" или чем-то аналогичным. Но немцы в своей классификации не делили линейные и броненосные крейсера на разные классы, называя и те, и другие "большими". Так что Непенин все сообщил правильно, и если неий дурак в контр-адмиральских эполетах неправильно интерпретировал разведданные... То это проблемы дурака в контр-адмиральских эполетах. И вверенного его дурному попечению подразделения, разумеется.

Михаил Коронатович едва сдержал рвущийся наружу стон. Что ж теперь делать-то? Бежать?! Но до встречи с "Андреем Первозванным" и "Императором Павлом I" полным ходом часа три, а за это время его бригада крейсеров перестанет существовать. "Дерфлингер" догонит и растерзает их одного за другим, а затем без труда уничтожит "Рюрик".

Но должен же быть какой-нибудь выход?

На ум пришел прорыв "Гебена" в Истамбул. Тогда британский адмирал, имея четыре старых крейсера уклонился от боя и за это пошел под суд. Потом вроде как был оправдан, но... но у него было четыре больших броненосных крейсера! А у Бахирева - два малых броненосных и два бронепалубных, к тому же "Дерфлингер" сильнее "Гебена" и лучше защищен. Никаких, ну вот совсем никаких шансов в бою, и даже если "Рюрик" вмешается, это ничему не поможет. Так же, как и самый слабый дредноут имел подавляющее преимущество перед самым сильным броненосцем, так и слабейшие из линейных крейсеров превосходили броненосный "Рюрик" с его четырьмя десятидюймовыми и восемью восьмидюймовыми пушками и шестью дюймами брони. А "Дерфлингер" был не слабейшим, а новейшим и сильнейшим линейным крейсером. Отвлечь на себя, на какое-то время связать "Дерфлингер" боем и, возможно, даже причинить какие-то повреждения "Рюрик" мог, но потом все равно погиб бы.

Неожиданно на контр-адмирала снизошло спокойствие: Бахиреву все стало ясно. Он проиграл и будет разбит. Российский флот получит еще одну Цусиму. Но если в дальневосточных водах наши моряки сумели взять с самураев кровью, то здесь состоится разгром "всухую": первую бригаду крейсеров перетопят, как котят. Его первую бригаду... И что бы он не делал - избежать такого конца нельзя

 Адмиралу казалось, он чувствует, как седеют вставшие дыбом волосы. Его жизнь окончена: даже если каким-то чудом он выживет, позор поражения останется с ним навсегда. Не будет славы лихого адмирала, не будет производства в следующий чин, а высший свет отвернется от него, как от зачумленного. Что бы ни случилось в ближайший час, контр-адмирал умер только что, в тот самый миг, как "Дерфлингер" появился на горизонте. Он мертв так же верно, как если бы германский двенадцатидюймовый разорвал его в куски.