Чтение онлайн

– Могущество эовинов касается не только психики и слабого телекинеза, но иногда и возможности воздействовать на порядок вещей. Например, ты знала, что в редких случаях наша воля способна замедлять тление? О, это правда.

Мужчина ненадолго замолчал.

– Она высиживает яйцо или два, так? – вдруг спросил он.

– Верно, – Александра кивнула.

– Хорошо. Нужно достать их.

– Но без материнского тепла они погибнут, – взволнованно ответила девушка. Мужчина закрыл глаза.

– Нет, не погибнут, – возразил он. – Я сделаю так, что один из них проживёт достаточно долго, до того времени, когда условия позволят нам продолжить работу. Я думаю, ты тоже поняла, что тучи сгущаются, и дальше скрываться мы не сможем. Скорее всего, придётся подождать, поменять место, но это не страшно. Приступай…

Сказав так, мужчина пристально посмотрел на собеседницу. Та растерялась, но приказ выполнила. Она открыла вольер и осторожно вытащила яйца из-под орлицы, совершенно не боясь, что её атакуют. Воля Евгения была сильна, и птицы покорно спали, ни о чём не догадываясь. Вскоре девушка передала Раапхорсту два белых яйца с чёрными крапинками. Тот кивнул, осмотрел их и выбрал одно, наиболее, по его мнению, подходящее.

– Пока эмбрион мал. Он сформирован не до конца и пусть таким остаётся как можно дольше. Так у него больше шансов пережить то, что я планирую с ним сделать позже, – шёпотом произнёс Евгений.

Теперь ему предстояло главное – задать новый вектор развития биологического материала, а также замедлить течение жизненных процессов, заморозить рост, но не убить птенца. Выждав некоторое время, мужчина закрыл глаза. Александра замерла, боясь помешать. Она стояла рядом, словно статуя, безмолвная и неподвижная, не в силах постичь действо, что разворачивалось перед ней. Материя, с которой пытался заигрывать эовин, была тонка, подвижная и капризна: лишь одно неверное движение мысли, и невидимая структура информационного уровня распадётся, станет зыбкой и не даст нужного эффекта. Потому эовин был сосредоточен как никогда: сейчас он играл с жизненным кодом, с базисом Вайроса, но не догадывался об этом. Его лицо выглядело спокойным, но на самом деле Раапхорст испытывал страшное напряжение. То, чем он занимался сейчас, не являлось обыденной практикой – едва ли вообще кто-то из эовинов догадывался о ней, разве что Максим, который и подглядел её в прошлом, но сам никогда не пробовал повторить.

Так продолжалось около десяти минут. В лаборатории было тихо, орлы спали в вольере, сверху иногда доносились едва различимые крики воронов, и Александра с благоговением взирала на мужчину. Наконец, эовин отмер и взглянул на девушку. Кажется, у него получилось. Он слегка улыбнулся, провёл пальцами по гладкому предмету и отошёл к столу. Там из ящика он достал небольшой чёрный крио-футляр и спрятал в него яйцо. Щёлкнул металлический замок, Раапхорст вынул ключ и убрал в карман.

Александра вернулась домой в восьмом часу растерянная и измождённая. Оставшееся время после эксперимента она и Раапхорст заметали следы. Большинство сохранившихся после ночного ограбления бумаг Евгений уничтожил или перепрятал, девушка свернула химическую лабораторию, утилизировав химикаты и почти всё оборудование в старой выгребной яме. Секвенц-проекторы было решено вернуть тем, у кого их арендовали, а воронов и орлов оставить в покое. Они по-прежнему оставались главными экспериментальными объектами, а потому Раапхорст был готов пожертвовать состоянием, оборудованием и многим другим, но не птицами. Единственное, что он сделал с воронами – спрятал их в подземной лаборатории, предварительно введя в транс.

«Возможно, придётся найти новое место. Сомневаюсь, что это в моих силах, потому прошу: поговори с отцом», – вспомнив о просьбе Раапхорста, Александра помрачнела. Говорить с Идисом ей не хотелось ещё больше, чем с сестрой.

«Если бы он знал, что за человек мой отец… Страшно представить…» – думала девушка.

Вестибюль дома Девильман был освещён огнями многоярусной люстры. Её свет лился с многометровой высоты на узорчатые ковры, чёрные лестничные перила, драпированные стены, картины в золотых рамах и прочую роскошь дворянского гнезда. Однако, Александра ничего не видела, погружённая в тяжёлые мысли. Нет, она шла не на казнь, она лишь должна была отужинать в тесном семейном кругу, но девушка не могла сказать точно, что для неё предпочтительнее.

«Вот… – мелькнуло в сознании. – Ещё один коридор, поворот, дверь, а там…»

Александра не успела додумать – кто-то схватил её за локоть. Рванувшись, девушка высвободила руку, обернулась и заметила улыбающуюся Клариссу. Та возникла из ниоткуда.

– Чего встала, идём! – воскликнула та и первая вошла в столовую. За дверью оказалась просторная комната с бежевыми стенами, накрытый для ужина стол, разнообразные блюда, напитки, суетящиеся слуги и хозяин дома – Идис Девильман. Мужчина, восседавший во главе стола, недовольно поглядывал на слуг и отпускал замечания. Его голос, низкий и повелительный, звучал, словно громовой раскат, и глаза, серые и строгие, внушали ужас.

– Ещё немного и могли опоздать. Вы же знаете, ничто на свете не должно ставить под сомнение пунктуальность Девильман. Так? – заметив дочерей, грозно пробасил Идис. Александра виновато потупилась, Кларисса хмыкнула и кивнула. Её глаза сверкнули, выдавая мрачное расположение духа. От надменной улыбки, которой старшая сестра только что одарила Александру, не осталось и следа.

– Садитесь, нечего стоять. Если не можете ответить, по крайней мере, не мозольте глаза. Алексу я рад видеть, но тебя, Клара… Целый день только и делаешь, что докучаешь мне, – произнёс Идис, смерив старшую дочь презрительным взглядом.

– Папа, не надо, – робко промолвила Александра, но Кларисса оборвала её резким жестом и, с трудом улыбнувшись, произнесла:

– Но чья в том вина, что я почти не покидаю дома? Будь моя воля, я бы не осталась здесь ни на минуту, дорогой отец.

Это было сказано почти ласково, но Александра поняла, что настрой Клариссы – лишь видимость. Сквозь маску спокойствия проступала клокочущая злость, нелюбовь, граничащая с ненавистью.

– Я так понимаю, есть ты не хочешь? – поинтересовался Идис, заставив Клариссу отвернуться. Она не могла выносить его взгляда, его слов, его лица. Мужчина усмехнулся и хлопнул ладонями. Тотчас в комнату вошли два широкоплечих эовина и встали за спиной отца Девильман.

– Кто знает, на что решится моя милая дочь-полукровка, – сказал он, обращаясь к Клариссе. – Пусть они побудут здесь. Ты же не против?

– Ни в коем случае. Ты вправе поступать, как пожелаешь, – прошипела девушка. Она подошла к столу и села напротив отца.

Приступив к первому блюду и съев немного, Идис спросил:

– Как прошёл день, Алекса? Эовин особо не зазнавался?

– О нет, папа. Я держусь с ним строго. Впрочем, он не подаёт повода для гнева, – ответила Александра. Кларисса едва заметно усмехнулась, но отец не заметил.

– Хорошо, – похвалил он. – Я, честно говоря, испугался, когда узнал, что ты будешь работать под началом эовина. Это, конечно, неслыханно, чтобы кто-то из дома Девильман подчинялся кому-то вроде Раапхорстов, однако, ведь ты только начала свой путь, и всё может измениться.

Услышав это, Кларисса незаметно под столом коснулась ноги Александры. Младшая дочь подняла глаза, её сестра усмехнулась и кратким движением головы указала в сторону отца. Алекса, поняв замысел Клариссы, сделала страшное лицо, безмолвно умоляя не совершать глупостей. Та закатила глаза и кивнула: кажется, гроза прошла стороной. Кларисса молчала.