Чтение онлайн

Та, почувствовав слезу на щеке, молча кивнула.

– Прости меня, – сказал Раапхорст с дрожью в голосе. – Постарайся понять… Ещё тогда, в зимнем саду, я пытался заговорить об этом, но ты была так взволнована и окрылена, что мне стало жаль рушить твои надежды. Я боялся потерять не только тебя, но и мир грёз, где ты заняла место королевы, женщины и матери. Ты его центр, и без тебя в нём нет никакого смысла. Он пуст без твоих голоса, взгляда, движений. И вместе с ним, пуст я… Казалось бы, всё прекрасно – мы любим друг друга, но вот незадача: общество против. Пожалуй, это даже забавно. Столь банальный поворот и в нашей неповторимой истории! Но жизнь такова, что одни и те же сюжеты живут тысячи лет, не претерпевая значительных изменений. Мы стали жертвами одного из них. Что ж, примем это и не будем обижаться на судьбу. В конце концов, мы живы, а любовь… Чувства имеют свойство сливаться с серостью жизни, с её повседневными заботами, уходить в небытие. Надеюсь, так случится и с нами. Нет, не плачь. Я не закончил…

Ты можешь возразить, что закон не запрещает наш брак. Это так, но помимо дозволенного официально есть препоны скрытые, те, что существуют не на бумаге, а в головах людей. Изменить это не способен даже всесильный эовин, а потому, я принял решение оставить тебя. Нет, не бросить, а оставить, ведь от нашего союза больше вреда тебе, чем мне. К тому же, совсем недавно у меня появилось одно убеждение, с которым, думаю, ты согласишься. Все мы приходим на этот свет не только за тяжким учением, но и за счастьем, за его постижением. Ведь нельзя отрицать, что сладость любви можно ощутить только в рамках жизни, в её ограничениях, а осознание близости смерти усиливает чувства, позволяет нам понять их наиболее полно. Но я не о том… Любовь – это союз, в котором каждый должен жертвовать собой, отдавать что-то, в расчёте сделать счастливым своего партнёра. Многие заблуждаются, считая, что любовь – это средство для достижения покоя, гармонии, благополучия. Нет, любовь возможна только если ты уже готов чем-то делиться. Если ты обрёл достаточно счастья, чтобы передать его. Но у меня его, к сожалению, нет. Я не могу помочь тебе, не могу защитить, не могу подарить покой. Так скажи мне, нужен ли я тебе?

Евгений замолчал. Он склонил голову, будто готовясь принять кару, но Елена не отвечала. Она стояла на прежнем месте и мысленно кричала, желая, чтобы всё случившееся оказалось пустым сном, бредовым порождением грёз. О, если бы она могла что-то изменить…

– Прошу, ответь, – вновь сказал Раапхорст, и Елена отмерла. Она задумчиво посмотрела вдаль, затем на Евгения, которого по-прежнему едва различала во тьме, и тихо произнесла:

– Ты прав, Раапхорст. Ты, конечно, прав… Есть препятствия, есть мы, есть твои убеждения. Как я могу спорить с тобой… С эовином, с учёным, с наследником некогда великого рода Раапхорст? Правильно, никак. А потому не буду возражать. Просто скажу, что ты разочаровал меня. Да, именно так. Я верила в тебя, а ты оказался пустышкой, фикцией сильного человека. Я не хочу больше говорить и слушать, я достаточно услышала за эти полчаса. Хватит! Пошёл вон, или я позову старика! Он с радостью оторвёт тебе голову! Уходи.

Раапхорст вновь улыбнулся. Елена была разгневана, но суть его слов она уловила. Пусть неосознанно, но девушка поступала почти так, как Евгений и хотел, чтобы она поступила. Он кивнул и, не проронив ни слова, ушёл. Дело было сделано, теперь Елена оказалась в безопасности, связь с эовином повредилась и ослабла, а потому Евгений мог без сомнений ринуться в сражение. Он чувствовал, что грядёт нечто ужасное и хотел встретиться с ним максимально сильным.

«Так или иначе, – думал Раапхорст, приближаясь к тому месту у забора, где он проник на территорию поместья, – однажды всё встанет на круги своя, и в будущем я пойму, правильно ли поступил. Сейчас же мне больно и легко одновременно, я лишился счастья, но сберёг жизнь дорогого человека. Надеюсь, что сберёг, ведь в этом и состояла моя цель…»

– Значит, птицы? – Атерклефер вышел из-за стола, случайно задев его край полой чёрного френча.

Докладчик, мужчина лет сорока с чёрной бородкой, кивнул и поклонился. Император неторопливо подошёл к окну, окинул взглядом центральные улицы города, серые и холодные, и криво усмехнулся. Проведя пальцами по седым волосам, он промолвил:

– Полагаешь, это достойно внимания? Тод, конечно, важен, но он лишь эовин, помешанный на положении. Обычно, такие рвут жилы в надежде встать на ступень выше, но вместе с тем не могут принести почти никакой пользы. Разве его рассказ не похож на бред сумасшедшего? Можно поверить во что угодно, но не в птиц, способных воевать…

– Ваше Величество, – ответил собеседник Императора, – я бы не посмел беспокоить вас, если бы не был уверен, что Тод не лжёт. Он провёл небольшое расследование, представил доказательства в виде бумаг и пару воспоминаний одного проходимца – осведомителя.

– Хорошие доказательства, – усмехнулся правитель. – Правда, мне всё больше кажется, что Тод повредился рассудком. Да и ты… Ведь знаешь, моё время бесценно. Ты должен понимать, у нас масса дел и проблем! «Кригард» требует денег, а их, как тебе известно, не так много. Нужно что-то предпринять…

– Именно поэтому вам и следует уделить мне ещё пять минут. Прошу, господин Атерклефер, выслушайте, – бородатый подошёл ближе и пристально посмотрел на императора. Тот поднял указательный палец, словно желая возразить, но передумал и кивнул.

– Говори…

– На первый взгляд, Вы правы. Но не забывайте, что мы зависим от «Кригард» именно потому, что нам требуется новое вооружение, финансирование некоторых предприятий и тому подобного. Если бы мы могли найти достойную альтернативу их оружию, наше положение несколько улучшилось бы, как Вы считаете? – сказав так, докладчик замолк.

Атерклефер скрестил руки на груди и закрыл глаза, о чём-то задумавшись. В таком состоянии он пробыл около минуты, после чего ответил:

– Это глупо, но… Пусть будет так. Я разрешаю тебе заняться этим вопросом. Главное, чтобы Ацфел ничего не узнал. Он хоть и молод, но ведёт дела весьма неплохо. Нельзя допустить, чтобы наш план стал ему известен.

Бородатый кивнул.

– Я могу идти? – спросил он.

– Да, ступай, – Император подошёл к столу. – И ещё… Если Тод окажется прав, я хочу, чтобы он и люди, которые ему помогали, получили определённое вознаграждение. Соразмерно внесённому вкладу, конечно.

– Будет сделано.

Мужчина поклонился и вышел.

***

Болезнь пришла внезапно в полдень следующих суток.

Сначала Евгений потерял аппетит, затем почувствовал слабость и, в конце концов, слёг. Была ли то лихорадка, нервное расстройство или иной недуг, сказать нельзя, а потому Арнет, не зная, как поступить, и совершенно сбившись с ног, вскоре позвонила в больницу. Она умоляла прислать врача… Явился он в девять вечера – худой, пахнущий медицинским спиртом, седовласый мужчина с чёрным кожаным чемоданчиком. Бегло осмотрев больного, он сказал пару слов, и его голос неприятно поразил Раапхорста. Сам Евгений тоже не обладал чарующим баритоном, и говорил скрипуче и с придыханием, однако у врача голос представлял собой самый уродливый фальцет, из всех, что когда-либо слышал Раапхорст.

– Да, милостивый государь, простудились и перевозбудились. Нервное потрясение испытывали?

Раапхорст недовольно посмотрел сначала на врача, затем на Арнет, и ощутил радость оттого, что Максим уже уехал.

«Хоть перед ним не будет стыдно», – подумал он и ответил:

– Как вам сказать… Не особо.

– Лжёте, дорогой мой, лжёте! – пропел доктор. – Меня можете не дурить. Вокруг пальца не обведёте! Я столько повидал вас, больных, что страшно подумать, и все отнекиваются. Но можете не юлить, ведь я-то уверен, болезни от нервов. Разве нет, уважаемая?

Он повернулся к Арнет. Но та не ответила. Она в ужасе глядела на Евгения – бледного, со всклокоченными влажными волосами, обострившимися чертами лица.

– Ну, ладно, – сказал врач. – Думайте, что хотите, а лечение надо начинать немедленно. Вот вам рецепт.

Он что-то написал на квадратном бумажном листочке, сунул его Арнет и снова пропел:

– Соблюдать мои предписания жизненно необходимо. Вы слышите: Не-об-хо-ди-мо! Я не шучу.

Врач отошёл от кровати, оставил на столике у окна пару склянок, назвал цену. Арнет попыталась торговаться, но доктор жестом прервал её, и женщине пришлось покориться. Сколько ни была она бережлива, ради Евгения она могла пожертвовать чем угодно, даже деньгами.