Чтение онлайн

Ближе к завершению вечера Александре удалось намекнуть отцу о новом помещении, что, впрочем, далось ей нелегко.

– Кто знает, зачем это эовину… Ты действительно думаешь, что дело только в безопасности? Что ж, посмотрим… – промолвил Идис, не переставая терзать запечённую утку.

Наконец, ужин подошёл к концу. Мужчины-эовины покинули столовую, Идис встал, намереваясь выйти, но тут Кларисса, задетая прежними словами отца, решительно воскликнула:

– Подожди. Ты, кажется, кое-что забыл!

– Что же? – Идис обернулся.

– Ты сказал, что Девильманам стыдно подчиняться кому-то из рода эовинов, но ведь ты сам когда-то подчинился! Или скажешь, что я вру?

– Что за бред ты несёшь? – отец криво улыбнулся, глядя на дочь сверху вниз. Идис был высок и телосложением напоминал быка, нежели человека, и только поэтому мог вызвать страх. Но старшая дочь не боялась, гораздо сильнее в ней была ненависть.

– Тобой повелевала моя мать! Иначе как ты объяснишь моё появление на свет? Ты стыдишься меня, презираешь только потому, что тебе стыдно за прошлую слабость. Ты чудовище, ненавидящее себя больше чем кого бы то ни было! – сказала Кларисса и отшатнулась. Глаза её отца налились кровью, и он ринулся к ней.

Александра, увидев это, пронзительно закричала, и её голос, звонкий, напоённый ужасом, отрезвил Идиса. Тот остановился, от злости сбил со стола пару тарелок и прорычал:

– Рано или поздно ты окажешься на улице, дрянь! Так и знай.

Он отошёл и, оказавшись в коридоре, со всей силы хлопнул дверью. Александра смотрела на сестру широко раскрытыми глазами: та была бледна.

– Ублюдок… – едва слышно прохрипела та, бросив взгляд в сторону двери, – Ненавижу!

– Зачем ты так? – жалобно спросила Александра и едва успела увернуться: Кларисса замахнулась на неё.

– А ты! Ты! – взвизгнула девушка. – Ты тоже своё получишь! Ты и твой Раапхорст!

– Стой! Отец не должен…

– Да не скажу я ему ничего! Пока что… Ты думаешь, это единственное, на что я способна? – старшая сестра злобно ухмыльнулась. – Нет, дорогая, нет. Ты ещё увидишь мою силу! Вороны, орлы… Скоро вам с Раапхорстом будет не до них! Ты же знаешь, что всякая военная разработка должна принадлежать государству, а за её сокрытие следует жёсткое наказание?

Александра пошатнулась. С трудом подойдя к столу, на котором до сих пор стояло несколько блюд, она рухнула на близстоящий стул и с выражением удивления, смешанного со страхом, посмотрела на Клариссу. Та, одетая в чёрное платье, держалась нагло и гордо, ощущая своё превосходство.

– Что… Что ты сказала? – запинаясь от волнения, переспросила Александра. – Вороны… Орлы… Ты знаешь…

– А как же, милая! – старшая сестра села на корточки. – Ведь я эовин, как ни крути. Пусть наш отец заблуждается насчёт полукровок, но тебе я открою тайну: ты либо эовин, либо нет. Промежуточных вариантов не существует. Но суть не в этом. Суть в том, что ты часто думаешь о работе, находясь дома. Весьма неосторожно, и я не могла не воспользоваться этим.

Кларисса смотрела в глаза младшей сестры и ликовала. Её лисье лицо, острое и хитрое, светилось от счастья, улыбка не покидала тонких губ. Теперь девушке можно было не скрываться.

– Мне известно, зачем тебе и Раапхорсту новое помещение. Вас раскрыли. Надеюсь, моя роль в этой постановке будет оценена по достоинству, – вновь произнесла Кларисса, наблюдая за реакцией сестры. Александра подавленная и обескураженная сидела и невидящим взором смотрела куда-то в пустоту. Её парализовал ужас. Самые её страшные опасения по поводу ночного происшествия оказались лишь блеклыми тенями, пустыми домыслами, в то время, как реальность была гораздо хуже. Александру предала родная сестра.

– Но… Но зачем? – вдруг очнувшись, светловолосая девушка заскулила. На её глазах навернулись слёзы.

– О, не плачь. Я всё расскажу. Вот только после этого, тебе придётся рыдать, ведь даже ангелы, если они где-то есть, отвратят лики от жалости и ужаса. Их свет поглотит ваша тьма. Да, именно так, или ты думаешь, главное зло здесь я? Нет, Алекса, монстры, засевшие в нашем доме, это отец и ты! Он тиран, а ты его любимая овечка, не смеющая сказать слова поперёк! – Кларисса сверкнула глазами и встала.

Вдруг отворилась дверь, и в столовую вошли слуги, видимо, желая убрать посуду. Заметив это, старшая сестра с криком их прогнала.

– Лишние уши нам ни к чему. А здесь, на поле недавней брани, так хорошо говорить, не находишь? – сказала она, скрестив руки на груди.

– Зачем… – шёпотом повторила Александра. Её плечи вздрогнули под голубой блузой.

– Ну, что ты заладила, как заведённая. Ну, захотелось мне так. Я же, по-твоему, прихотливая дура, поступающая, как заблагорассудится, – девушка рассмеялась. – Нет, Алекса, не так. Всё дело в зависти и ненависти. Я бы многое отдала, за то, чтобы хоть день пожить твоей жизнью. Сказать тебе, как чувствуешь себя, когда к тебе относятся, как к пустому месту, как к чему-то незначительному и жалкому? Чувствуешь себя грязной, ничтожной… Оплеванной…

– Но отец сам…

– О, я уже всё сказала о нём ему же в глаза. Правда, думаю, вскоре он поменяет мнение обо мне. У него не будет выбора. Видишь ли, пусть я его ненавижу, его оценка важна для меня. Такая уж я идиотка, – Кларисса развела руками. – Иронично, что именно ты, светлое безгрешное создание, проложила мой путь наверх. За счёт твоих преступлений я смогу показать себя с лучшей стороны. Мне всего-то и нужно рассказать о них. Да, это будет предательством, я понимаю, но лучше я предам и выбьюсь в люди, чем проведу жизнь в грязи, куда меня хочет засунуть наш отец!

– Значит, ты нас ограбила? – с трудом шевеля языком, спросила Александра. Кларисса усмехнулась и покачала головой.

– Какая же ты дура. Даже когда я почти всё объяснила, ты не можешь понять самого очевидного. Хорошо, я расскажу подробно. Мне интересно, что ты почувствуешь. Потом всё равно я сотру эти воспоминания, чтобы ты не могла предупредить Раапхорста, и чтобы мой сюрприз действительно оказался неожиданностью. Смотри: мы живём под одной крышей всю жизнь, но ты счастлива, а я нет. Ты согласна?

Светловолосая девушка инстинктивно выразила удивление, но, почувствовав собственную фальшь, была вынуждена согласиться и кивнуть.

– Отлично, – сказала Кларисса. – Хорошо, что ты не пытаешься извернуться. Итак, за годы унижений, мне стало кое-что понятно. Как бы хороша я ни была, отец и общество никогда не примут меня так же хорошо, как принимают тебя. Да, это зависть, да это глупость, но такова я есть и поделать с собой ничего не могу. Во мне живёт страшная ненависть, и пока я не докажу, что достойна того же, чего достойна ты, я не успокоюсь. Слишком глубоки раны…