Чтение онлайн

В этот раз его избранницей стала светловолосая и голубоглазая женщина. Ее нельзя было назвать особой красавицей, да и слегка полновата она была, а над правым уголком губ у нее была небольшая родинка. Но, тем не менее, Чардо был впечатлен ею. В ее простоте и находил он красоту.

Не раз и не два являлся к ней Палач Ордена на ночь, и, более того, увидел он в ней пытливый ум и любовь к знаниям. Стал осторожно, понемногу рассказывать ей о иных мирах, о темных и светлых и даже про Орден Лунной Ночи спустя некоторое время рассказал. Гинара (так ее звали) знала про Орден, но лишь плохое доводилось ей слышать о нем. Чардо же развеял эту ложь и поведал ей правду. К некоему удивлению она приняла это довольно легко и не стала проклинать его.

Прошло время, и она родила ему сына. Назвали его Мокхар, в честь отца Чардо. Как бы ему не хотелось, но не мог он взять их с собой. Боялся, что учитель проклянет, ибо они из светлого мира. Хоть он и знал, что мастер Анафрахион не таков и он весьма справедлив, но почему-то не обратился к нему и не спросил. Лишь потом Палач понял, что он сделал это, ибо испугался. Ему не хотелось становиться отцом, а Гинара не захотела избавляться от ребенка. Она сказала, что будет растить его одна. Ей важно то, что отцом ее сына являлся сам Чардо, и она была уверена, что мальчик вырастет хорошим. От Палача же она попросила лишь одного: не забывать ее и иногда навещать. И после очередного визита у второго ученика некроманта родились две девочки.

В мире Гинары прошло двенадцать лет с тех пор, как родился Мокхар. Палач порой следил за ними, но появлялся крайне редко и лишь тогда, когда его дети спали. И услышал он голос женщины. Она сказала, что его сын начал интересоваться Орденом, а также Гинара попросила его забрать детей как можно дальше из ее мира. Чардо не единожды думал об этом, но не мог понять, куда их забрать. В Орден? Если в них нет достаточного магического потенциала, то учитель их просто не примет, даже несмотря на то, что они дети Палача. Анафрахион был непреклонен по данному вопросу. Коль есть Силы и их достаточно, то есть шанс попасть в Орден Лунной Ночи.

Тем не менее, Чардо решил отправиться к Гинаре и поговорить с ней. Она не ожидала, что он явится, так что была несколько удивлена, но потом крепко обняла его, и, уткнувшись головой ему в крепкую грудь, чуть было не заплакала.

— Не думала, что ты придешь, — прошептала она и посмотрела ему в глаза.

— Гинара, я по поводу Мокхара и девочек.

— Ты пришел их забрать, правда ведь? — ее взгляд был полон надежд.

— Я не знаю, могу ли…

— О чем это ты? Ты ведь ученик Главы Ордена, разве он…

— Ему не важно, чьи это дети. Если они недостаточно сильны, то он их не примет в Орден.

— Пусть возьмет их в гильдию целителей, — Гинара отпустила Палача и отошла назад на несколько шагов.

— Думаешь, целители не должны быть сильными? Порой им приходится исцелять столь жуткие раны, как телесные, так и душевные, что после лечения они многие годы не могут прибегать к магии.

— Они твои дети. Должен же быть в них большой потенциал.

— Будь и ты магом, то все было бы проще, но так… Я должен их увидеть. Хочу еще раз взглянуть воочию на своих детей.

Гинара кивнула, и они пошли в комнаты детей. Они давно спали, а через окна просачивался яркий лунный свет. Чардо взглянул на своего сына. Мокхар был похож на него, но волосы у него были как у матери, и губы пухловаты, как у нее. Палач опустился и поцеловал сына в лоб. Девочки были близнецами и полностью походили на мать. От самого Чардо у них были лишь носы с горбинками. Он также поцеловал и их, после чего аккуратно вышел из их комнаты.

— И что ты увидел? — сразу задала вопрос Гинара.

— Я увидел своих детей.

— Ты же не просто посмотреть на них решил, разве нет? — для простого человека, не наделенного магической Силой, она была весьма проницательна.

— Не просто. Мокхар наделен определенным потенциалом, но сколь он пригоден для Ордена я сказать не могу, ибо Глава разбирается в этом лучше. У Абидейлы тоже есть некая склонность к магии, но значительно меньше. У Динсары она отсутствует вовсе. Первенец всегда сильней.

Гинара скрестила руки на груди и подошла к окну.

— Поговори со своим Главой, — предложила она. — Быть может, он согласится…

— Если это и случится, то он возьмет лишь Мокхара. Девочек… Не думаю. По крайней мере, Динсару точно нет.

— Забери их в другой мир, — она подошла к нему и посмотрела таким взглядом, что, казалось бы, было невозможно отказать. Глаза заблестели и она готова была расплакаться.

— И что они будут там делать? Пройдут годы и они умрут от старости. К тому же, у них уйдет время на то, чтобы привыкнуть к самому миру. С Мокхаром все будет нормально, но вот Абидейла и Динсара… я не знаю, переживут ли они столь серьезную телепортацию, Гинара. Прости, но это слишком рискованно и опасно для них.

Он развернулся и собирался уйти, однако плач Гинары его остановил. Палач задумался, пытаясь найти решение проблемы.

— У Мокхара стали проявляться магические Силы?

— Нет, — чуть успокоившись, ответила она.

— Возможно, что еще рано. В скором времени расскажи ему обо мне. Расскажи всю правду о его отце. Когда ему исполнится двадцать лет — я явлюсь за ним. А девочки… Прости меня, но их я взять не смогу, хоть мне очень хочется, но я не смогу. Если мэтр Анафрахион найдет решение проблемы и согласится исполнить мою просьбу, то я дам тебе знать. Но, как бы все не обернулось, знай, что я лично слежу за вами. И если хоть кто-нибудь сделает вам больно, то поверь мне, этому человеку будет в стократ больней.

Чардо подошел и обнял Гинару. Та уже перестала плакать, и душа ее была полна надежд на лучшую жизнь для своих детей. Палач ее поцеловал в пухленькие, но столь мягкие губы, после чего исчез.

***

Некромант не находил себе покоя после встречи с Вседержителем. Столь колоссальная мощь, столь огромная Сила, что даже они втроем не сумели одолеть его. Но Отца светлых можно одолеть, иначе им не удалось бы даже поцарапать его. К тому же Анафрахион был абсолютно уверен в том, что нет и не может быть никого непобедимого. У всех есть слабые места, у всех есть больные точки. И здание можно разрушить лишь одним небольшим снарядом катапульты, главное знать куда бить и, собственно, правильно прицелиться. Однако, дабы научиться столь хорошо и быстро разрушать с минимальными затратами времени и сил, надобно понять, как это строить. Тела всех существ не были исключением. Конечно, построить, быть может, и не удастся, но можно понять строение. Некроманту доводилось видеть таких воинов, что могли одним не сильным ударом обездвижить другого человека, или даже убить его. Сам Анафрахион учел это, но изучать не стал, ибо ему крайне редко доводилось сражаться голыми руками. Либо магия, либо меч. Но и с магией все состоит из того же принципа. Самые сильные заклинания состоят из множества слабых, и быть их может сотни и даже тысячи нитей. Коль научиться видеть каждую из них и уметь разбирать на составляющие, то можно распутать любое заклинание. Но порой достаточно оборвать лишь одну из подобных нитей и весь труд мага превратится в ничто. Глава Ордена научился подобному, а потому, чтобы с его волшбой не поступили также, он выстраивал более сложные каскады, связывал нити магии более прочными и запутанными узлами. Кроме того, он добавлял иллюзорной магии, и создавал множество мнимых потоков, которые не редко были смертельны (к примеру, могло сжечь заживо, обратить в прах, ударить молнией и так далее).

Он не привык к тому, что есть нечто, что вне его понимания. Он не привык, что может быть некто, кто окажется сильней его и Люцифера вместе взятых. И уж тем более он не привык, что он может не понять, как убить кого-то. Со Вседержителем было именно так. Он не понимал какой магией тот пользовался, ибо видел ее впервые. Некромант не мог понять, как Отец светлых уничтожал подобным образом миры, ибо не похоже то было на светлую магию. Как ему удалось создать троих двойников, которые сражались так, словно были настоящими?