Чтение онлайн

Услышанное с трудом укладывалось в голове. Выходит, прямо сейчас Дмитрий влил в меня свою жизненную силу. Пусть так, но в отличие от императрицы Марии Фёдоровны я сейчас абсолютно не хочу есть. Даже больше — ощущаю себя обожравшимся пеликаном.

— Не сходится. Во-первых, я забеременела сразу. А во-вторых, у твоей матушки голод оставался, а у меня его уже нет. Совсем.

Дима мазнул губами по щеке, уткнулся носом в мои волосы. Спустя пару мгновений спокойно сообщил:

— Думаю, не ошибусь, предположив, что наш малыш не подтверждение моей мужской силы, а итог ритуала обмена силой. Что касается второго возражения. Я сейчас напрямую передавал жизненную силу не тебе, а ребёнку. Императрица подозревала, что это единственный способ избавиться от мучений. Но пересилить себя и обратиться за помощью к ненавистному супругу она так и не смогла.

Бедная женщина. Всё оказалось ещё хуже, чем я думала.

Непрошеная слеза скатилась по щеке. Я рвано вздохнула и неожиданно разревелась белугой. Его величество ласково поглаживал меня по голове, шёпотом признавался в любви и говорил всякие милые глупости.

Кое-как успокоившись, я лежала на груди мужа и хлюпала опухшим носом.

— До прихода адвоката осталось пятнадцать минут, — напомнил государь, прижимая меня к себе. — Саша, скажу честно. Мне будет гораздо спокойнее, если примешь моё предложение. Позволь увезти тебя подальше от людей. И лучше это сделать прямо сейчас.

Зашибись. Казалось, мы эту тему обсудили и закрыли. Выходит, что нет.

Моментально внутренне собравшись, я отстранилась от мужа. Встав с его колен, подошла к раковине, умылась ледяной водой. Вытерев лицо чистым кухонным полотенцем, повернулась к Рюриковичу. И сдержанно произнесла:

— Времени осталось действительно мало. Продолжим говорить друг другу правду?

Дмитрий смотрел на меня неотрывно, изучающе. Внезапно он сухо сообщил:

— Средь аристократов зреет заговор против действующей власти. Моя спецслужба ищет зачинщика, но пока все усилия тщетны. Существует вероятность, что этот предводитель обиженных и угнетённых постарается завербовать уникальную серебряную ведьму. Как император, я должен радоваться возможности поймать злодея на живца. Но как мужчина — тревожусь о своей супруге. Я искренне хочу тебя защитить, — государь поднялся, подошёл ко мне. Обняв, прошептал на ухо: — Саш, мне страшно вас потерять.

Ёкарный бабай.

Закусив губу, я уткнулась лбом в плечо мужа. Это признание разом расставило всё по местам. А через миг стало по-настоящему страшно. И за себя, и за ребёнка, и… за мужа.

Ну да. Проще всего сегодня же удрать, спрятаться, переждать. И тут возникает вопрос: а как жить-то дальше? Насколько знаю, против тех, кто у власти, постоянно плетутся интриги и заговоры. Вечно сидеть на узлах? При малейшей опасности хватать бэбика в охапку, бежать и прятаться? Да ну нахрен такую жизнь!

Подавшись назад, поймала взгляд супруга:

— Дим, мне очень приятны твои забота и беспокойство. Прекрасно тебя понимаю, но я остаюсь.

— Почему? — хрипло выдохнул государь.

Освободившись из кольца мужских рук, я прошлась по кухне, обдумывая ответ. Машинально сжевала позабытый листик капусты. Не потому, что захотелось есть — так, по инерции.

Безусловно, можно наплести с три короба. Мол, дико переживаю за мужа или воспылала праведной яростью и желаю помочь наказать заговорщика. А надо ли придумывать небылицы? Наш разговор впервые без второго дна. Раз говорим начистоту, то, может, так пусть и останется? Но не сделаю ли хуже? Вдруг разозлиться и отправит куда подальше?

Сомневаясь, поискала глазами Або. Тот обнаружился под столом в углу. Наклонившись, достала ушастика. Очевидно, чувствуя мой эмоциональный раздрай, тот посоветовал:

«Будь искренна. Начни уже доверять ему».

«Попробую».

Я встала напротив мужа. Собравшись с духом, негромко промолвила:

— Могла бы сказать, что решила остаться из-за тебя или из-за интересов империи. Но это будет ложью. В первую очередь остаюсь из-за себя. В той, прошлой жизни, никогда не пасовала перед трудностями. Профессиональный спорт вырабатывает характер. Слабые духом не выигрывают. Я побеждала. Не стану утверждать, что ничего не боюсь. Страшит многое. Но не иметь возможности управлять своей жизнью для меня хуже горькой редьки. Ни бежать, ни прятаться от проблем не стану. Возможно, я полная идиотка, но иначе не умею. Да и не хочу.

— Спасибо за откровенность. Нечто подобное и предполагал, — на лице его величества не дрогнул ни один мускул. — Есть то, что я должен знать до встречи с Кони?

— Вроде нет, — я неуверенно пожала плечами.

— Тогда ступай, встречай гостя. Анатолий Фёдорович поднимается на террасу.

Откуда узнал? Хотя чего это я? Магия-шмагия, что б её. Когда уже, наконец, у меня появится время для обучения?

Про себя печально вздохнув, я кивнула государю и пошла прочь из кухни. Внезапно озарило воспоминание. Обернувшись, сказала не задумываясь:

— В твоей комнате, ну там, в академии, — я неопределённо махнула рукой, — видела рисунки красивой женщины. Кто она?

— Моя мать, — ровным тоном ответил Дмитрий. — Рисуя её портреты, я мог чувствовать и оставался человеком.

Очешуеть.

Развернувшись словно робот, я потопала в холл. В голове творилась сущая сумятица, а вот на сердце потеплело. Почему так? Кто ж его знает.

Громкий стук разлетелся по воздуху. Ускорившись, я направилась к входной двери.

Десятью минутами ранее. Кони.

Анатолий Фёдорович сидел в машине. Совсем рядом возвышался дом Апраксиных. Адвокат смотрел на белеющее в темноте старинное здание и в стотысячный раз корил самого себя:

«Хотел помочь Саше, а в итоге подставил. Идиот! Напыщенный индюк!» — злясь на себя, он сжал кулаки.

Казалось бы, после того как расстались с Александрой, прошёл не один час и даже не два. Эмоции должны были утихнуть. Но нет. Злость и вина раздирали душу практикующего юриста, не давали покоя.

На самом деле Кони знал, почему так происходит. Он ведь изначально сомневался в невиновности Ольги Павловны. И всё же, желая одержать очередную громкую победу, солгал. Не кому-то, а себе. А после уверовал в собственную ложь. И вот результат.

«Графиня психически нездорова. Почему раньше не заметил? Скорее всего, она сидит на убойных препаратах. Это не оправдание. При желании мог бы догадаться. Я просто не хотел видеть».

Тяжело дыша, мужчина прижался затылком к подголовнику водительского кресла, смежил веки. Юрист понимал, на предстоящей встрече он просто обязан сохранять хладнокровие. Увы, привычные методы привести мысли в порядок помогали слабо.

«Что мешает использовать дар на себе? Ничего. Отчего раньше не вспомнил? Да потому, что самодовольный болван!» — раздражённо подумал менталист.

Вдох-выдох.

Сила сорвалась с пальцев Кони, мерцающим вихрем закружилась вокруг его головы, остужая разум, успокаивая.

«Покровитель Александры — очень сильный менталист. Через мою защиту другому не пробиться. Ещё и энергию от блока на меня же направил. Изощрённое у него чувство юмора: лови сам, что другим приготовил. Досталось крепко, — Анатолий Фёдорович машинально прикоснулся к виску. — Для чего захотел встретиться? Кто он? Архимаг Фролов? Обратная волна вполне в его вкусе. Так старик давно от дел удалился. Ходят слухи, что здоровьем совсем слаб. Нет, это кто-то другой. Может, Родиков? Маловероятно. Игорь Анатольевич — учёный до мозга костей. Силён, но рассеян. Очки на столе найти не в состоянии. Куда уж тут за власть бороться. Кто же это? Нет смысла гадать. Через несколько минут узнаю», — вытянув руку, аристократ повернул ключ в зажигании. Урчащий двигатель затих.